_ГЛАВА 16_

Глеб:

Я сидел в машине, медленно затягиваясь сигаретой, чувствуя, как дым мягко обволакивает мысли. Вдруг из тени подъезда появилась Соня с битой в руках. Она подошла, открыла дверь машины, не сказав ни слова, села рядом и вдруг наклонилась, поцеловав меня в лоб. Этот лёгкий, нежный поцелуй казался таким неожиданным на фоне её сурового взгляда, что в груди что-то щелкнуло и разлилось теплом.

Я повернулся к ней, запуская пальцы в её волосы, уже не скрывая наигранной расслабленности:— И что это было? Неужели влюбилась в меня?Соня чуть хмурится, хлопает дверью сильнее, чем надо, кидает биту на заднее сиденье. Усаживается рядом и бросает взгляд на меня:— Не мечтай, Глеб. Это только твои фантазии., — говорит она, но в уголках губ дрожит едва заметная улыбка.— Ну хоть чуть-чуть да закрадывается? Признайся, не поверю, что ты совсем не поддалась моему очарованию.Она вздыхает, переводя взгляд в окно, будто подыскивая слова:— Глеб, если бы я влюбилась, то ни за что не стала бы первой тебе об этом говорить.Я наклоняюсь ближе, стараясь поймать её взгляд:— Значит, шанс есть всё таки?) Соня на мгновение задерживает взгляд на мне, глаза становятся мягче и голос чуть тише:— Может быть, но только если перестанешь строить из себя кого-то особенного.Я смеюсь. Она, скрывая улыбку, опирается локтем на дверь:— Ты умеешь выбить признание из любого, да?— Но только не из тебя., — говорю я, и тут она легонько стукает меня по плечу:— Вот и не пытайся.

Я смотрел на Соню с ленивой, но с уверенной полуулыбкой:— Ты и так уже моя., — сказал я тихо.Соня непонимающе, чуть удивлённо приподняла бровь, её глаза сузились от лёгкой настороженности:— Что?, — её голос прозвучал неуверенно, будто она не ожидала подобного утверждения.Я не смог сдержать смех — прокашлялся, отпуская остатки напряжения:— А вспомни, как во время нашего... ну, знаешь., — я сделал многозначительную паузу, — Ты довольно громко кричала: «Я твоя!»В её щеках проступил лёгкий румянец, Соня быстро отвела взгляд куда-то в окно, но уголки губ предательски дрогнули: она пыталась скрыть смущённую улыбку.В салоне ненадолго повисла тишина. Я всё ещё улыбался, наблюдая оттепель смущения и лёгкой злости в её взгляде. Расслабленно откинулся на спинку водительского сиденья, продолжая дразнить её взглядом.— Это всё был эффект неожиданности.,— наконец ответила она, всё же украдкой бросив на меня искоса тёплый взгляд. Я легко протянул руку и взъерошил её волосы:— Может, но кое-кем мне удалось стать для тебя, раз такое услышал.Соня шумно вздохнула, но на этот раз уже не могла сдержать улыбку и чуть толкнула его в плечо:— Всё, хватит! Делай умное лицо и поехали, пока я не приложилась битой не только к чужим лицам.Я расхохотался.

Старый, забытый всеми дом выглядел словно дыра в реальности — сюда лучше не соваться без дела. Я схватил из бардачка пистолет.Соня взяла биту, её глаза сверкали адреналином и решимостью. Мы подошли к двери и тут я резко кивнул в сторону, у входа, стояли двое охранников. Соня без лишних слов подняла биту и подкралась к ним, удар, второй и они уже лежали без сознания.Я усмехнулся, глядя на лежащих охранников. Взглянул на Соню, которая поправила биту. Обнял её за плечи, и мы двинулись к дому, чувствуя, как адреналин накачивает каждую мышцу. В воздухе витал запах пыли и чего-то едкого, смешанного с ночной прохладой.Мы ворвались внутрь и дом тут же отозвался какофонией звуков. Первые несколько охранников бросились на нас из коридора. Не раздумывая ни секунды, я выхватил пистолет. У меня не было времени целиться, так что я действовал инстинктивно. Громкие выстрелы разорвали тишину а фигуры передо мной безвольно падали, каждый выстрел был точен. Я двигался вперёд, переступая через тела, пока Соня работала битой.Её действия были быстрыми. Соня не просто била, она крушила всё на своём пути. Она двигалась как вихрь, нанося удары с невероятной силой. Охранники не успевали даже понять, что происходит, когда глухой стук биты обрушивался на них. Слышались хруст костей и грохот падений.

Соня била по головам, по рёбрам, по конечностям, оставляя за собой каскад обезоруженных или безжизненных тел. Мы продвигались вглубь дома, оставляя за собой след разрушения. Крики, выстрелы, стоны и хруст, всё слилось в единую симфонию хаоса. В какой-то момент я встретился взглядом с Соней. В её глазах, несмотря на ярость, проскользнуло нечто, похожее на удовольствие.

Мы ворвались в кабинет и тут меня словно огнем прожег взгляд — в углах комнаты сидели дети, все синяки на их лицах и руках были очевидны. Молодые женщины стояли рядом, их тела тоже покрывали свежие и старые ушибы. Их глаза были потухшими, затуманенными страхом, словно в этих стенах они давно потеряли надежду.И в самом центре, в громоздком кожаном кресле, сидел он — мерзкий ублюдок, ради которого мы сюда и пришли. Это был мой папаша — тот самый, которого я искал с ненавистью, что жгла изнутри. Его лицо оставалось холодным и безжалостным, а на губах играла пренебрежительная усмешка.Его глаза впились в меня цепко и зло, а голос прозвучал спокойно, словно он действительно рад:— Я очень рад встрече, сын.

В этот момент массив отчаяния и злости внутри меня сжал всё нутро в кулак. Я не отвечал ни словом. Вместо этого холодно поднял пистолет и выстрелил — звук грохнул в тесном пространстве, кровь брызнула на кожу кресла и пол. Пуля вошла в плечо, разорвав ткань и мясо, отец резко дернул лицом, но не закричал.Я шагнул ближе, прижимая ствол к его груди. Слова вырвались с хрипотцой, которыми горело всё внутри:— Я тебе не сын. Никогда им не был и не стану.Он скривился, пытаясь сдержать боль, но всё же нашёл в себе силы усмехнуться. Из раны капала кровь, она стекала по его рубашке но ответа не последовало. Только взгляд ледяной, колючий.Я наклонился ближе, мой голос стал глухим от ярости:— За каждую сломанную судьбу… ты ответишь. И за мою мать, ты тоже ответишь. Палец скользнул по спусковому крючку, в глазах всё ещё отражался огонь гнева.Он вдруг сорвался, голос его прозвучал ледяной и хриплой резкостью:— Я не виноват в смерти твоей матери! Я глянул на него, глаза холодные, словно лёд:— Не верю., — усмехнулся я, отбрасывая его слова как пустой вздор., — Это даже не то самое дерьмо из того, что ты наделал.Мой взгляд тяжело упал на детей и женщин, измученных и залитых синяками и закипела жажда мести, такая горькая и яростная, что казалось, она вот-вот вырвется наружу.— За то, как ты изнасиловал их жизни, за эти боль, страдания и унижения, я уже готов стереть тебя на хуй с лица земли. За эту грязь, которую ты вмазал в их судьбы, как же жаль правда? Что в итоге сдохнешь ты. Я даже не дрогнул, когда пальцем нащупал курок.

Я выстрелил ему в колено, пуля прорезала сустав с отвратительным хрустом и ублюдок рухнул на пол, корчась в дикой боли, хватаясь руками за ногу. Его глаза наполнились страхом и злостью, но он уже был беспомощен.Без тени эмоций я медленно повернулся к Соне, холодно и твёрдо сказал:— Забирай их всех и уходи.Она на мгновение застыла, глаза загорелись протестом и нежеланием. В её голосе прозвучало:— Нет. Я без тебя никуда не пойду.Я взглянул на неё так, что любые вопросы и сомнения сразу исчезли. Мой взгляд был острым, безжалостным и без компромиссов, это не просьба и не совет, это приказ. Она стиснула челюсти, глубоко вдохнула, и, наконец, хрипло выдохнула:— Ладно.

Соня взяла всех детей и женщин, помогая им осторожно подняться и поддерживая слабых. Потом она обернулась ко мне и я улыбнулся ей — лёгкой, неяркой, но уверенной улыбкой. — Жди меня в машине., — сказал я спокойно.Соня кивнула и пошла прочь, уводя тех, кто нуждался в спасении. Я остался один в комнате, медленно повернувшись к отцу.На моём лице расплылась безумная улыбка — она была такой, что в ней сливались решимость, ярость и какая-то почти неестественная радость от грядущего финала. Это тот самый момент, который я ждал всю жизнь.

***

София:

Я, держа биту, веду за собой измученных женщин и забитых страхом детей. Мы, как тени, вырываемся из темноты этого проклятого дома — позади остаются мучения, впереди неизвестность, но впервые за долгое время в их взглядах появляется проблеск надежды.Дверь с грохотом захлопнулась за нашими спинами, мы почти добежали до машины, когда из глубины дома вдруг раздался жуткий, истерический крик в котором смешались боль, злость и отчаяние. Крик отца Глеба пронизывал ночь, словно остриё ножа.Все тут же остановились. Дети вжавшиеся друг в друга, испуганно обернулись. Женщины тоже замерли, их лица выражали ужас и непонимание. Я вдохнула глубже, медленно выпрямилась, развернулась к ним с улыбкой. — Не смотрите назад. Теперь никто больше не причинит вам зла.Я решительно кивнула и повела их дальше, ускоряя шаг. Никто не произнёс ни слова. У автобуса рядом с обочиной я открыла дверь, помогая забраться первым — детям, потом женщинам. Кто-то оглянулся, снова настороженно, ища в глазах ответ, но я крепко сжала их руки:— Ждите здесь. Глеб сказал что скоро за вами приедут и отвезут в безопасное место. Последний раз я бросила взгляд на дом — там, в тени, оставался Глеб. Я знала: что бы ни происходило теперь между ним и прошлым — но это явно зрелище не для меня и точно не для них.

Продолжение следует...

Мой тгк: https://t.me/normin2020 🤍