Учиться заново жить

Майя Олеговна сидела рядом с Арсением, который пусто смотрел в потолок, рассказывала о том, как продвигаются поиски Антона и что-то вязала. За время её присутствия Арсений внешне ожил. Щёки приобрели еле заметный румянец, волосы были заботливо расчёсаны и уложены, а глаза, они снова приобрели лёгкий блеск и в них, будто, виднелась крупица интереса к жизни.

- Сынок, - ласково позвала его женщина и накрыла его еле тёплую ладонь своей, горячей и нежной. Арсений молча повернул к ней голову, в его обычно пустых и холодных глазах, женщина заметила кроху нежности. – Чтобы не случилось с нашим Антошей, ты должен жить дальше. Я прекрасно понимаю, как больно будет узнать от Юли, что его и правда больше нет, но ты молод, красив, твоя жизнь продолжается. Арсюш, пожалуйста, живи, если я для тебя хоть что-то значу, как мать любимого тобой человека, то живи, ради меня, ради памяти к Тоше. Он точно бы был не рад, увидев, что ты так страдаешь.

- Я…- начал Арсений хриплым голосом и у женщины перехватило дыхание. Парень прикрыл глаза, стараясь собраться с силами, которых было не так много. – Простите…

- За что ты просишь прощение, солнышко моё, - в уголках её глаз появились стеклянные капли. Арсений впервые за такое большое время заговорил. Она приподнялась, погладив его по волосам, и внимательно смотрела в глаза, терпеливо ожидая его ответа.

- Я…я должен был… защитить…я не…не смог, - каждое его слово давалось с таким большим трудом, что на висках проступили капли пота,  а сам он тоже начал плакать. Боль вновь накрыла его с головой, напоминая о том, что он не смог уберечь своего самого близкого человека, которого добивался столько лет и которого любил больше собственной жизни. Не смог уберечь единственного сына этой прекрасной женщины, что уже столько времени ухаживает за ним, ночует рядом, поддерживает. Его собственная мать даже не смогла приехать и ограничивалась лишь звонками, но Арсению было очень важно то, что Майя сейчас рядом с ним, даже после того, что он сделал с её сыном.

- Ты не виноват, милый, ты ни в чём не виноват, - проговорила она, утирая его слёзы. – Всё будет хорошо, теперь всё будет хорошо, мой мальчик, я с тобой

- Простите меня, - снова повторил Арсений, прикрыв глаза. Потратив силы на разговор и слёзы, он заснул достаточно быстро. Майя поправила одеяло и вышла из палаты, чтобы сообщить  лечащему врачу Арсения о том, что парень наконец-то заговорил.

ʕ •ᴥ•ʔ

С этого дня Арсений говорил с женщиной всё чаще и даже начал самостоятельно садиться, на постели. Они шутили, смеялись, говорили о том, чем стоит заняться Арсению после выписки, а вот тему пропажи Антона, они не затрагивали. Обоим было слишком больно от воспоминаний, а Юля не выходила на связь уже три недели и даже не приходила, чтобы навестить их. Попов, конечно, спрашивал про девушку каждый день и слышав, что от неё нет вестей, разочарованно вздыхал.

До выписки парня оставалось всего два дня. Майя перестала ночевать с ним в палате, вернувшись домой, и навещала парня лишь днём в приёмные часы. Арсений уже постепенно погружался в работу, Позов привёз ему в больницу ноутбук и несколько папок с документами, с которыми Арсений разбирался в последние дни в больнице. Секретарь звонил ему, докладывал о рабочих процессах  и ждал о шефа на рабочем месте. Попов с головой окунулся в работу, но что-то очень важное продолжало царапать грудь изнутри. Он сам названивал Юлии, чтобы узнать, как продвигаются поиски Шаста, но девушка не отвечала.

В свои последние часы в больнице, парень позвонил в отдел полиции, где работала девушка и подождав пару минут, вслушиваясь в протяжные гудки, ему наконец ответили.

- Добрый день, отдел полиции, что у Вас случилось? – произнёс грубый, уставший мужской голос. - Добрый день, можно ли узнать, где сейчас Юлия? – быстро поинтересовался парень.

- Кем Вы ей приходитесь? – спросил мужчина.

- Я…Она занимается поисками моего близкого человека – Антона Шастуна, который пропал два месяца назад. Два месяца. Два месяца Арсений провалялся в больнице, потеряв столько времени, за которое мог сам заниматься поисками парня. Арсений жалел о своей слабости и о том, что так сильно подвёл окружающих.

- Арсений Попов? – послышался голос в трубке.

- Да, - ответил он. – Можно узнать, что с Юлией, она уже несколько дней не выходила на связь.

- Она сейчас не в городе, занимается другим делом, мы передадим ей, что вы звонили, хорошего дня, - послышались протяжные гудки.

- Другим делом? – хмыкнул Арсений, убрав телефон в карман, и продолжил складывать вещи в сумку.

ʕ •ᴥ•ʔ

Вернувшись в свою квартиру, Арсений оставил сумку в коридоре и не спеша прошёлся по дому. На кухонном столе стояла вазочка всё с теми же конфетами, которые так любил Антон и, которые Арсений всегда держал у себя дома только для него. Арсений улыбнулся, вспоминая, с каким удовольствие парень уплетал эти конфеты после их близости до отношении и каждую свободную минуту во время отношений. В зале, в углу дивана лежал тёмно голубой плюшевый плед, которым парень укрывался во время их вечерних посиделок у телевизора. У самого дивана, возле журнального столика стояли тапочки парня, в которых он ходил по дому. В спальне, осталась не заправленная  кровать, уезжая в тот злополучный день на работу, парень, видимо, не успел заправить её. На прикроватной тумбочке стояла ваза с теми самыми цветами, которые он последний раз дарил Антону. Те уже завяли  и осыпались, вода в стеклянной вазе помутнела и на стенках появился зеленоватый налёт.

Арсений невольно вспомнил улыбку парня, когда он дарил его. В груди приятно потеплело, а губы дрогнули в полуулыбке. Арсений сел на край кровати и погладил ладонью простынь. Сколько же нежных и иногда страстных ночей помнила эта кровать. Сколько моментов помнили стены этого дома. Здесь Арсений всегда принимал Антона таким, каким он есть. Нервным, иногда злым на своих родителей и Ирину, насмешливым и высокомерным, но последние дни этот дом видел только его нежность, заботу, ласку и любовь. Эта комната видела их признание друг другу и начало отношений.

Арсению так сильно хотелось вернуться в тот момент, когда они начали отношения, как они крепко обнялись, как Попов плакал в его нежных объятиях и как тот успокаивал его. Как они спали вместе, обвив друг друга всеми конечностями, и как вместе просыпались.

-  Прости, что не уберёг, малыш, прости, - тихо произнёс Арсений, закрывая руками лицо.

Горечь подкатила к горлу, он к глазам подкатили слёзы и парень заплакал. Парень  ревел в жизни не так много раз, но все эти разы были из-за Антона, в моменты, когда он понимал, что теряет его. В первый раз, когда узнал об отношениях Антона с Ириной, потом, когда его отец требовал уволиться, а когда его похитил Дима, слёзы были ежедневным ритуалом, пока мать всё не рассказала, только тогда он взял себя в руки и начал действовать, а теперь он плачет по более ужасной причине. Антон, возможно, мёртв.

Лёгкая надежда теплилась в его груди. Но даже если он и был жив, то за столько времени, точно связанный и запертый в каком-нибудь подвале, он уже умер от обезвоживания. Эти мысли лишь сильнее разрушали парня.