42

Юлия

Спустя еще неделю реабилитации, Даня все-таки настоял, чтобы мы перестали к нему относиться, как к тяжело больному. Ой, ну не было такого. Ну, разве что я ему все подавала и даже то, что не просил.

Тетя Женя бегала за сыном с подносом. А дядя Слава спрятал ключи от его тачки, чтобы сынок не забылся случайно и не рванул подальше от всех нас.

Вот с этого момента и началось, вернулись наши поездки в город, передвигались на такси. Посиделки в пиццерии и в кафешках с друзьями. На тренировки Даня приезжал, но пока в качестве поддержки команды. В универ его меньше тянуло, но все же ездил, сессия ведь на носу.

Я моталась между учебой и домом. Папа стал чаще звонить и жаловаться на беспорядок в квартире. Понятное дело, меня же там нет, чтобы за ведьмами убирать. Он заставил их навести порядок, лишив денег, пока не получит комфорт. Представляю, как они задергались. Еще и мне не удалось отомстить, настраивая родителей Милохиных. Невезучая полоса пошла в жизни мачехи с Лилькой, пока они остались без средств для разгульной жизни. А я все еще на ловушку надеюсь.

Скорее бы папа на это решился.В универе мы делимся новостями с подругой. Не сказать, чтобы каждый день у меня происходили большие события, но я же об Дане могу часами говорить.

— Юля, да не волнуйся ты. Милохин крепкий парень. Восстановится и продолжит любимое дело, — Варя меня успокаивает на перемене.

— А вдруг плечо как-то не так срастется? Он сейчас живет уверенностью, что скоро присоединится к команде. Мне и представить страшно, если Дане придется попрощаться с футболом, — горько вздыхаю, — так тяжело терять, когда его сильно любишь.

У меня плечи поникли, грустно под ноги смотрю. Варя старается меня успокоить, обнимает по-дружески, говоря, что все плохое когда-то проходит.

— Так тебя уже можно пожалеть, Юля? — нас прерывает появление Каролины. — Потеряла, кого сильно любишь? Узнала, каково это? А я предупреждала! Милохину ты и как подруга-то была не особо нужна, а на большее согласился из жалости.

Подслушивала она, что ли?

Смотрю на однокурсницу – еле скрывает злорадный смешок, пытаясь делать вид, как она мне с удовольствием сочувствует.

Искренности ноль. Зато сколько торжества в ее взгляде, наконец-то дождалась она. И, видимо, сильно ждала, дни считала.

Хех. Только подслушивать надо всё полностью, а не по последней фразе судить. Я ведь говорила о потере футбола – в том смысле, когда этот спорт сильно любишь. Ну что с нее возьмешь, высокомерной стервы?

— Каролина, оставь лучше жалостливые речи для себя, — в ответ ей такую честь передариваю. — У меня есть любимый парень, у нас все хорошо. Уточнить даже могу – мой парень Данил Милохин. О тебе не вспоминаем и в предупреждениях твоих не нуждаемся.

— Понятно? Отстань уже и смирись, — и Варя не сдерживается, отгоняя от нас однокурсницу.

— Чего тогда стояла ныла, если такая счастливая?

Вот уже пристала!

Еще и подруги ее подошли, глядя на нас с неприязнью.

— Знаешь, бывают у людей причины разные. Не только же всем беспокоиться, когда кого-то бросят, сплетни собирать, вранье наговаривать или развлекаться, помогая дружку с тотализатором.

— Думай, что говоришь. Я тебя предупредила! — резко фыркает она на мое объяснение и уходит с гордо поднятой головой. Ее две стервы-подруги за ней, разумеется.

— Они точно замешаны в истории с Рябовым, — я почти что уверена.

— Мне тоже так кажется. Вон как ее взбесило напоминание. Так бы еще постояла, поливая нас гадостями, — Варя согласна со мной.

Мы в столовой еще обсудили противную Каролину. Видно, что злится, и я ей поперек горла. Надо же, Даня выбрал меня. Как посмел? Угу, забыли спросить у нее.

Решили мы с Варей, что пусть она бесится дальше. Будем игнорировать, а если что – посылать. Когда-нибудь точно отстанет, не совсем же Каролина ненормальная. Хотя и нормальной не назовешь, если так помешалась на парне, что даже в клубах преследует.

До конца учебного дня мы выбросили Каролину из головы. У нас есть более приятные разговоры и темы, которые тоже волнуют.

Вышли вместе с Варей после учебы. И во дворе универа меня застает звонок от Светланы из папиного театра. Прошу подругу подождать, вдруг что-то срочное.

— Юля, ты можешь подъехать в театр? — спрашивает Светлана.

— Могу, да… А что-то случилось?

— Приезжай, остальное потом. Я не одна, говорить не могу.

Светлана отключается. И правда, на фоне слышались громкие голоса. У них там всегда суета, а актеры ведут себя шумно и часто вступают в разборки.

Говорю Варе, что сегодня опять не получится с ней прогуляться, мы собирались по магазинам пройтись. Подруга решила заранее готовиться к встрече со своим виртуальным парнем, а я буду подсказывать со стороны. Все-таки первое впечатление самое важное, надо Варе парня поразить.

С подругой попрощалась.

Перенесли нашу прогулку на потом. И помчалась в театр, как раз и с папой увижусь. Надеюсь, он не скажет, что всё, Юля, ты разочаровала меня, иди перед мачехой и сводной сестрой извиняйся. Ведьмы же способны выходить сухими из воды, сколько раз им подлости сходили с рук.

В театре нахожу Светлану в кабинете, и папа уже у нее. Мне показалось, или они резко друг от друга дернулись? Ну и сидели бы себе на диванчике. А при виде меня оба напустили серьезные выражения на лица, будто я прервала важное совещание.

Здороваюсь с недоумением и дальше прохожу.

— Раз мы в сборе, а до следующей репетиции еще время есть, давайте посмотрим, что камера наснимала, — Светлана предлагает нам, разворачивая монитор компьютера на столе.

— Но я только вчера решился на эксперимент, — папа шумно вздыхает, откидываясь на спинку. — Даже не успел вам об этом сказать, с утра закрутился с оркестром, и вылетело из головы.

Светлана окидывает моего папу смеющимся взглядом.

— Ну, это не значит, что у всех вылетает. Миша, камера стоит уже больше недели, и за это время твои домочадцы не раз посещали комнату, в которой кабинет. Ты создал для них, наверное, невыносимые условия?

— Да! — встреваю я. — Мачеха осталась без шопинга и салонов красоты, Лилька без клубов и возможности выпендриваться перед подругами. Страшные условия, хуже не бывает.

— Юля, но не могут же они во всем быть плохими?

Папа, папа, когда же ты приземлишься на доверчивом парашюте…

— Лучше промолчу, пап. Светлана нам хочет что-то показывать, — машу на монитор, переводя тему на то, для чего собрались.

Появляется картинка кабинета в квартире. Светлана ставит воспроизведение на ускоренную перемотку, в первый раз останавливаясь, когда папа туда заходит с конвертом и кладет его в самый нижний ящик стола.

Выглядит он раздраженным, движения резкие, нервные.

— Вчера я психанул, Вита закатила истерику. Но я остался тверд и сказал, что мне нужно собирать деньги дочери на курсы иностранных языков, и отнес конверт в кабинет, — комментирует папа.

Дальше интересное на экране появляется на следующий день, примерно по времени, как только папа ушел на работу. В его кабинет забегает Лилька в пижаме. Она что-то ищет сверху стола, затем дергает шкафчики. Часть папиных листов с нотами падает, Лилька небрежно скидывает их в кучу.

— Не похоже, чтобы она торопилась к тебе наводить порядок, — наблюдая, злюсь я на нахалку.

— Значит, вот как у меня и без проверок пропадали деньги, — тянет задумчиво папа. — Но я думал, что где-то просчитался. Спрашивал, Лиля клялась, что у нее принцип честности, что она никогда бы чужое не трогала.

— Ага, не трогала. Только бы хватала загребущими лапами.

— Продолжаем? — нас прерывает Светлана, и мы с папой, замолкая, киваем.

Лилька роется, аж кряхтит, и тут вдруг подпрыгивает, выпучивая ошарашенно глаза. В кабинете появляется мачеха. Светлана добавляет звук, чтобы мы наверняка все расслышали. Мать с дочерью ссорятся сначала, выясняя, кому здесь можно находиться.

— Мам, ну мне чистые листы нужны для учебы.

— Так вот же они! — мачеха тычет на полку.

— Не, они не такие. Я еще поищу.

— В другой раз приходи, сейчас моя очередь свое поискать.

— Сама, значит, хочешь его денежки заграбастать? А с дочкой делиться?

— Лиля, не зли меня. Дай сначала найти. Мне и так этого музыкантишку приходится терпеть, он вечно недовольный после побега Юли. Маленькая дрянь его дочурка, всегда была против нас.

— Вот и хорошо, что съехала. Ненавижу ее.

Папа приглушенно вскрикнул, округляя глаза. Смотрим дальше.

— Не так уж и хорошо, — цедит мачеха. — Наоборот, стало хуже. Миша раньше денег на нее прилично давал или на всех нас, а мы на ней могли сэкономить и больше себе забирать. С ее отъездом мы как под колпаком очутились. И есть она – плохо, и нет ее – все равно придушить мерзкую девчонку хочется.

— И сколько мы будем терпеть его ради квартиры? — деловито интересуется Лилька.

— Недолго, теперь точно недолго. Скоро музыкантишка сам пойдет побираться в поисках пристанища. Пусть хоть в театр валит, хоть к доченьке, лишь бы выгнать его поскорей. На этот раз большую квартиру мы ни за что не упустим. Пусть даже пойдем на преступление.

— Да-а, без него будет точно просторнее. А в этом кабинете мою музыкальную студию сделаем…

— Ищи давай, хватит болтать. Юле не должны наши деньги достаться!

И Витка с дочерью кинулись дальше шуршать, выдвигая все ящики. Светлана поглядывала испуганно на нас, воды подала, папе в стакан добавила успокоительных капель.

Спрашивала, нужен ли перерыв. Мы с папой отказались прерывать кино нашей реальности.

У меня все колотилось внутри, совершенно не тронули гадкие словечки в мой адрес.

Наслушалась от них и не такого. Переживала за папу. Он держался за голову и побледнел. Не каждый день узнается, как против тебя готовится заговор, и скоро погонят на улицу.

Ой! Мачеха же еще заикнулась о преступлении. Вдруг она папу собирается того… отравить? Подстроить несчастный случай или…

— Папа, ты больше не должен с ними оставаться наедине! Никогда!

— Опасные дамочки, Юля права, — разделяет мое мнение Светлана. — Миша, ты должен принять меры, не откладывая.

Папа в состоянии молчаливого шока дождался, когда наконец-то ведьмы найдут ловушку-конверт. Пересчитали деньги, их там оказалось меньше, чем воровкам хотелось. Выругались обе. Ссорились при дележке. Затем из кабинета испарились, последний звук услышали, как хлопнула папина дверь.

— Юля, доченька… прости меня, — первыми стали такие слова, когда папа отмер. На нем, бедном, и лица нет, до того впечатлился увиденным.

— Пап, ну, да, они тебя обманывали, а ты же на работе чаще, — видя раскаяние и горе родителя, захотелось его оправдать.

— Нет, я должен был верить только тебе, а я вместо этого сделал твои годы несчастными. Вообще не пойму, как ты еще не отказалась от меня? Это же я привел в дом алчную женщину с лицемерной дочкой. Столько зла – и все из-за меня.

— Ошибок ты много наделал, пап. Но сейчас не до воспоминаний. Я боюсь, что они могут уже начать тебя травить или подстраивать что-то ужасное. Так просто же нельзя выгнать из дома хозяина? — спрашиваю больше у Светланы.

— Нет, если только не шантаж или что похуже, — вздрагивает женщина, закрывая себе ладонью рот, словно боится, что сбудется.

У меня по коже мурашки от страха бегут.

— Послушайте теперь меня, — папа встает, расправляет плечи, одергивает низ пиджака. — Я из-за этих двух расчетливых змей чуть не лишился дочери. Видел одну картинку, а оказалось, что все был обман. Меньше всего после услышанного я беспокоюсь, что останусь на улице.

— Пап, а ты побеспокойся, пожалуйста, — настаиваю я.— У нашего трубача из оркестра жена работает на регистрации жильцов. Один звонок – и они через час будут выписаны. Сегодня после репетиции всей оркестровой ямой приедем ко мне и поможем собрать Вите с дочерью вещи, чтобы я их больше не видел. Тех денег, что я оставил в конверте, точно хватит снять квартиру на месяц. В общем-то, я уже это предчувствовал и закладывал туда прощальную помощь для них. А дальше пусть работают и сами себе помогают. Так что некоторые вещи решаются быстро… но не все, к сожалению.

Ко мне на телефон пришло сообщение, бегло прочитала, улыбнулась в душе. И написала короткий ответ, переводя снова внимание на решительного от отчаяния папу.

— Юля, давай все сначала начнем? Понимаю, ты думаешь, что годы не вернешь. Да, так и есть. Но хотя бы дай мне шанс опять себя почувствовать отцом, а не безмозглым кретином. Скажи, что мне сделать для этого?

Светлана мне подмигнула за спиной папы и вышла тихонько.

Могла бы я сказать, что ничего, для меня огромное счастье само по себе, что он прозрел, и я не потеряла папу. Но и есть кое-что такое, о чем не смолчать.

— Я хочу, чтобы ты узнал лучше Милохиных и познакомился с моим парнем…

— Да, я помню, ты говорила об однокурснике. Вита же пыталась мне внушить, что ты переехала ради сына Милохиных. Я в это не верил.

— Ну, будем считать, что хоть раз мачеха тебе не соврала. Только переехала я не к нему, но мы вместе и любим друг друга. Даня приехал за мной на такси, ждет возле театра. Давай вместе выйдем? Ты с ним, конечно, знаком, но сам ведь предложил начинать нашу жизнь опять заново.

Папа не отказывает мне. Возле выхода замечаем Даню. Он, увидев нас, навстречу идет, уже не хромает, но рука с повязкой пока. Милохин здоровается с моим папой достаточно напряженно и на меня удивленно поглядывает – почему я такая спокойная.

Говорили недолго, но главное, что вообще говорили. Папа в конце моему парню руку пожал со словами:

— Береги мою дочь, Данил. Она у меня одна. Постарайся хоть ты ее сделать счастливой, раз я не смог этого дать в нужный момент…

Так папа одобрил наши отношения. Ну, я, конечно, растрогалась до слез. Даня, не понимая пока, что происходит, изумленно кивал, соглашаясь, что обязательно выполнит просьбу.

Договорились в скором времени приехать к папе в гости. В очищенный дом от ведьм я буду рада заглянуть. Но переезжать обратно не хочется.

______________________________________

Звездочки)

Люблю❤️