15

Он стоял в метре от кровати, сжимая кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони. Его дыхание стало рваным, грудная клетка поднималась и опускалась, будто он только что вынырнул из-под воды. Впервые... он не знал, что делать.

Тэхён не отвёл взгляда. Всё ещё смотрел на него — с пустотой, в которой не было больше места ни для страха, ни для боли. Ни для него.И это было страшнее, чем любые крики, удары, истерики. Это было молчаливое отказание от жизни.

Чонгук подошёл ближе, сел на край кровати. Медленно. Осторожно. Словно боялся, что Тэхён рассыплется, как пепел.

— Ты не имеешь права говорить так, — сказал он глухо. — Это наш ребёнок.

Тэхён вздрогнул. Лёгко. Незаметно. Но Чонгук заметил. Не потому, что хотел — а потому, что впервые смотрел на него, видел.

— Ребёнок, — повторил Тэхён шёпотом. — Наш? Или твой? А я кто в этом всём? Живой инкубатор?

— Прекрати.

— Я не могу, — голос срывался, был хриплым, надломленным. — Ты радуешься. Ты счастлив. А я... я хочу вырвать это из себя, понимаешь? Потому что это значит, что я связан с тобой. Навсегда. Что я не смогу уйти. Никогда. Даже когда умираю каждый день рядом с тобой.

Чонгук опустил голову.

Он хотел возразить. Сказать, что всё не так. Что он... рад потому, что это шанс всё исправить. Но слова застряли в горле. Потому что даже он знал: это ложь. Ни о какой заботе о Тэхёне не было и речи. Он просто захотел ребёнка. Как часть плана. Как продолжение рода. Как доказательство власти.

— Я не хотел, чтобы всё было так, — хрипло проговорил он. — Я не думал, что доведу тебя до этого.

Тэхён смотрел на него с усталой, бесконечной тоской. Словно слышал это в сотый раз. Словно слышал от кого-то, кто не способен на раскаяние, только на очередной виток боли.

— Ты думаешь, ты всё ещё можешь что-то изменить? — прошептал он. — Посмотри на меня. На то, что от меня осталось. Это не человек. Это тень. Тень, которую ты сам и сотворил.

Он медленно опустил взгляд на живот — пока ещё плоский, невидимый. Но уже... настоящий.

— Здесь должно быть что-то живое, — выдохнул он, — но я чувствую только смерть.

Чонгук закрыл глаза. Сильно. Как будто мог убежать от всего — от этих слов, от их смысла, от реальности.

Но он не мог.

Потому что впервые осознал: он может действительно остаться один. И не потому что Тэхён убежит. А потому что он не выдержит.

И это было страшнее, чем всё, с чем Чонгук когда-либо сталкивался.

Палата больницы была наполнена тусклым светом, который казался холодным и безжизненным. Всё вокруг — стены, скрипящие полы, тяжёлые занавески — напоминало Тэхёну о том, насколько он одинок в этом мире, осколок в чужой жизни, запертый в клетке, от которой не было выхода.

Он сидел на краю кровати, почти не двигаясь. Каждое движение давалось с усилием, каждое дыхание — будто бремя. Руки, измождённые и слабые, лежали на коленях, пальцы беспомощно дрожали. А сердце — казалось, в этот момент оно разрывалось на части.

Доктор говорил. Слова звучали как монотонный фон — рекомендация, предупреждение, требование беречь себя. Отпускают домой. Но слова врача были пустыми, если бы не Чонгук — единственный, кто был рядом. Тот, кто, несмотря на всё, не покинул его.

— Мы отпускаем вас домой, — голос врача был спокоен, но твёрд. — Риски сохраняются. Вам нужно избегать стрессов, побольше времени проводить на свежем воздухе, вдалеке от города. Это поможет и вам, и малышу.

Тэхён отшатнулся внутрь себя. Малыш. Это слово звучало слишком громко в пустоте его души, словно напоминание о том, что отныне его жизнь не будет прежней. Он даже не мог осознать, что чувствует — страх, отчаяние, предательство собственного тела или бесконечную усталость.

Чонгук подошёл, осторожно положил руку на плечо Тэхёна.

— Пойдём, — сказал он тихо, и в его голосе прозвучала неожиданная твёрдость, как будто он сам не мог поверить, что сейчас именно он должен быть опорой.

Тэхён попытался подняться, но тело не слушалось. Колени дрожали, ладони с трудом держали вес, голова кружилась. Он захватил руку Чонгука, словно последний якорь в бушующем море боли и отчаяния.

— Поддержи меня, — едва слышно попросил он.

Чонгук не медлил. Его рука крепко сжала Тэхёнову. Врач и медсестры в палате молча наблюдали, но никто не мешал. Они знали — это не просто прогулка домой, это первое испытание в длинном пути, который им предстоит пройти.

— Сначала шаг за шагом, — сказал Чонгук, помогая Тэхёну встать. — Я рядом.

Тэхён почувствовал, как ноги отказываются слушаться, но с каждой секундой под опорой Чонгука становилось легче. Его дыхание было тяжёлым, но ровным, каждый вдох казался борьбой.

— Медленно, — напомнил Чонгук, будто обучая ребёнка ходить, — ты справишься.

Они вышли из палаты. Коридор больницы казался бесконечным туннелем, где каждый шаг отдавался эхом и заставлял Тэхёна чувствовать себя ещё более уязвимым. Вокруг него суетились врачи, медсёстры, другие пациенты, но всё это — словно мимо проходящий шум, не имеющий к нему никакого отношения.

Чонгук не отпускал руку Тэхёна, поддерживал, когда тот начинал шататься, когда лицо искажалось болью и усталостью.

— Почти дошли, — тихо сказал он, когда они добрались до выхода.

Свежий воздух ударил в лицо, как обжигающий холод, и Тэхён на миг моргнул, чувствуя резкую боль в голове.

— Дыши глубже, — подбодрил Чонгук. — Всё будет хорошо.

Но Тэхён не мог поверить в эти слова. Ему казалось, что мир рушится, как карточный домик, и его боль — это не только тело, но и душа, разбитая на миллионы осколков.

Дом. Это слово теперь звучало как приговор. Он вспомнил холодный взгляд матери и отца, их слова, полные разочарования и безразличия, которые звучали в голове громче всех.

И всё же он шёл, опираясь на Чонгука. На этого человека, которого когда-то боялся и ненавидел. Кто сейчас стал для него единственной точкой опоры.

— Ты не один, — сказал Чонгук, когда они садились в машину. — Я с тобой.

Тэхён не ответил. Его глаза были наполнены слезами, но не звуками. Он только кивнул, позволив этому краткому моменту надежды проникнуть в его разбитое сердце.

Дом встретил их гнетущей тишиной и холодом. Тэхён вошёл в пустые комнаты, где стены казались чужими и безжизненными. Но теперь рядом был кто-то, кто не отпустит.

И даже если всё вокруг рушилось, даже если надежда казалась иллюзией, этот крохотный свет — Чонгук — стал для Тэхёна невыносимо важным.