✖CHAPTER √34✖

КАТЯСегодня наступил пятый день моего пребывания в стерильной палате. Я думала, что в первый день пребывания здесь, я сойду с ума. Но нет. Я все еще не потеряла надежду на то, что в скором времени выйду отсюда, увижу своего сыночка и что все наладиться. И все благодаря моему мужу. Никита сделал мое пребывание здесь не таким скучным и мучительным. Я не знаю, как благодарить его за это. Также, за то время, что я провела здесь, я много думала. Думала о своей жизни, думала о том, какой же будет мой сын, когда вырастет, думала о маме и неожиданно вспомнила о договоре. Сейчас, когда наши отношения с Никитой переросли в настоящие, то, как же быть с договором? Избавился ли от него уже Никита или нет? Помнит ли он вообще о нем? Я не знаю, как спросить его об этом. Но это определенно нужно сделать, только как? Стук ногтем по стеклу привлек мое внимание. Я стояла у окна и, отодвинув жалюзи, смотрела на улицу, когда услышала этот звук. Повернув голову, я ожидала увидеть Никиту, но не как уж не человека, который сделал мне больнее всего в жизни. – Мама? – одними губами произнесла я. Она почти не изменилась внешне, – разве что волосы покрасила в другой цвет, ну, и, возможно, немного постарела – но все же я ее узнала. Подойдя ближе к стеклу, я обвела взглядом ее фигуру. Она все такая же худая, не высокая женщина, какой я ее помню. Слава богу, час назад я заставила Никиту уехать домой, чтобы сходить в душ и переодеться, а то бы я не знаю, как бы поступила мама, увидев его. Она смотрела на меня, не открывая глаз. Я прервала наш зрительный контакт первая, взяв в руки доску и открыв колпачок маркера, быстро написала несколько слов для нее. Закончив, я перевернула доску, чтобы она могла прочитать. «Мама? Что ты тут делаешь? Позади тебя стоит доска с маркерами, ты можешь общаться со мной таким образом», – она быстро пробежалась глазами по словам, а затем развернулась и увидела доску. Взяв ее, она начала писать мне ответ. «Здравствуй, Катя. Как ты?» Узнаю собственную мать. «Мама что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть на работе?» «Я уволилась» Я несколько раз перечитывала написанные ею слова. Но все никак не могла поверить в то, что действительно вижу их. Она уволилась? «Что? Совсем недавно ты говорила иное. А как же неустойка при увольнении? Это не похоже на правду, мам» «Неустойку я отработала и выплатила. Я знаю, что для тебя это кажется не правдой, но это так» Я покачала головой. Доска выскользнула из моих рук и с грохотом упала на кафельный пол. Мои ноги подкосились, но мне удалось присесть на край кровати, прежде чем я рухнула бы. «Как только бабушка позвонила мне и сообщила о том, что тебя забрали в больницу, я сразу же сообщила своему начальнику о том, что увольняюсь. Он, естественно, попросил неустойку. Мне пришлось отработать ее, прежде чем я приехала сюда» Закончив читать, я подняла свои глаза на ее лицо. Голубые глаза, прям как у меня, смотрели на меня с грустью. Я не могла поверить, что мама решилась сделать такой шаг. «Слава богу, я успела вовремя. В тот день, когда я пришла сюда, тебя увезли в реанимацию. Тебе требовалось переливание крови. Я была донором» Мою грудь сдавило от нахлынувших эмоций. Мама. Моя мама. Мое сердце сжимается, словно налитое свинцом, и я не могу дышать. Человек, которого я считала предателем в своей жизни лет с 10, спас мне жизнь. Если бы она не ушла со своей «работы», то я бы не стояла здесь сейчас, а лежала бы под тремя метрами под землей. Вытерев слезы, которые брызнули из моих глаз, я подняла доску. «Я люблю тебя, мам. Ни смотря, ни на что. Я люблю тебя» «Я тоже тебя люблю, моя Катюша. Прости меня за все. Только тогда, когда я увидела тебя лежащей на больничной койке без признаков жизни, я осознала все. Я так перед тобой виновата» «Давай не будем о плохом, ладно? Я так устала плакать» «Хорошо, конечно. Как твое самочувствие?»«Завтра я буду сдавать все анализы. Они покажут, иду ли я на поправку или нет. И от этого будет зависеть, как скоро я выйду отсюда» Мама прикрыла рот рукой, и больше не в силах сдерживать слезы, она дала им волю. «А еще у меня родился сын» – написала я. «Я знаю, врач мне сказал. Как ты его назвала?» «Мы выбрали ему имя – Даниэль» Мама немного дольше обычного задержала свои глаза на доске. «Мы?» О, черт. Я совсем забыла, что она еще не знакома с Никитой. В те дни, что она была в больнице, неужели она не встречалась с Никитой? И именно в тот момент, когда я хотела написать маме о Никите, он появился в коридоре. Мама обернулась и посмотрела на него. Он замер на месте. Его глаза пробежались по ней, встретились с моим взглядом и потом остановились вновь на моей маме.

НИКИТАЯ никогда в своей жизни не принимал душ так быстро, как мог, и никогда не одевался и ел одновременно. Но ради Кати я сделаю все. Несмотря на то, что я очень поторопился, я приехал в больницу только спустя чуть больше часа, после того, как покинул ее. Мне не хотелось надолго оставлять Катю одну. Я знал, к ней полезут в голову дурные мысли. А этого ей не нужно. Также, чтобы она совсем не заскучала и чтобы хоть иногда отдыхала от постоянного моего присутствия, я привозил в больницу людей, которые имеют место в ее добром сердце. Ее подруга Оля, с которой она проговорила около часа. Ее бабушка и все мои родственники. Все они хотели увидеть еще и Даню, но врач Кати не позволил им этого сделать. Такими темпами пролетели пять дней. И вот сейчас я стою в коридоре перед стерильной палатой и вижу перед собой ее маму. Она не объявлялась с тех пор, как сдала кровь на переливание, и я уже думал, что она больше никогда не вернется, но вот она здесь. Я сделал несколько глубоких вдохов, восстанавливая дыхание после бега. – Здравствуйте, – сказал я, разрушая молчание между нами. – Здравствуйте, – ответила она, нахмурившись. – Я вас помню. Я кивнул. Тихий стук привлек наше внимание. Мы оба посмотрели на окно в палату. Катя, чтобы привлечь наше внимание, постучала кулачком по стеклу. «Мама, знакомься, это мой муж – Никита», – она перевернула доску. Быстро прочитав, я посмотрел на спину женщины. Она какое-то время просто стояла, не двигаясь, а потом медленно повернулась и посмотрела на меня. Я сунул руки в карманы джинс и вздохнул. – Извините, что не сказал раньше. Я просто не знал, как… – Не важно, – прервала она меня, ставя доску на кресла, стоящие вдоль стены. Затем она сделала то, чего я вообще не ожидал: она подошла ближе ко мне и обернула руки вокруг меня. Я перевел взгляд на Катю, которая была шокирована жестом собственной матери не меньше меня. – Спасибо вам, Никита. За то, что уберегли мою дочь. За внука. За то, чтобы всегда рядом с ней. За все. Спасибо, – ее слова были приглушенными, так как она уткнулась мне в грудь. Медленно и не решительно, я сомкнул руки вокруг маленького тельца женщины. – Не благодарите меня за это, – тихо сказал я. Через пару секунд женщина отодвинулась, вытирая лицо от слез. – Вы не правы. Я должна, нет, обязана вас благодарить. Еще как, – она выдавила подобие улыбки и опустив голову, начала быстро вытирать слезы. – Пожалуйста, не плачьте. Вы должны быть для своей дочери сильной. – Да, я знаю, – она начала кивать. – Простите. Стук по стеклу снова прервал нас. «Мне кто-нибудь расскажет, что здесь происходит?» Уголки моих губ приподнялись, когда я прочитал надпись на доске Кати. Взяв доску с кресел, я быстро написал ей ответ. «Ты только что стала свидетельницей знакомства тещи и зятя. Твои впечатления?» Катя, прочитав текст, рассмеялась. В те редкие случаи, когда на лице Кати появляется улыбка, я понимаю, как же я скучаю по ее смеху и улыбке. «Никита, ты как всегда. Почему мама плачет?» «Ее просто ослепила моя красота», – написал я ей. Мама Кати усмехнулась, увидев написанные мною слова.– Я не могу поверить, что вам удается заставить ее улыбаться даже сейчас, – произнесла мама Кати. – Да, ее улыбка это редкость, – пробубнил я, одновременно писав на доске. «Ладно, не парься. Это слезы радости» «Точно?» – переспросила Катя, показывая сначала на доску, а потом на свою маму, как бы говоря, что она спрашивает у нее. Ее мама кивнула, улыбаясь. Катя еще некоторое время поговорила с мамой, прежде чем сообщила, что хочет поспать. Когда она легла в постель, ее мама подошла к стеклу и, положив руки на него, стояла так ровно до тех пор, пока Катя не уснула. – Ладно, думаю, я пойду, – заявила она. – До встречи, Никита. – Вы ведь вернетесь? – Разумеется, – произнесла она. – Я больше не поступлю так с собственной дочерью. Я кивнул, смотря на то, как она разворачивается, и уходит. Мысль о том, что наша жизнь потихоньку налаживается, вызывает у меня улыбку на лице. Я надеюсь, что никто не помешает этому. Но как же я ошибался в тот момент, думая об этом.