✖CHAPTER √32✖

НИКИТАВ течение нескольких часов, я просто сидел на кресле перед стерильной палатой, где лежала Катя. Через окно я видел, что она лежала на боку, подложив ладони под щеку, и смотрела на меня. Внутри меня бушевало столько эмоций, что я не знал, за какую именно мне стоит ухватиться и держаться. Но одно я знал точно. То, что висит огромной и черной тучей над моей головой. Я подвел ее. Снова. Я не успел. Не увидел ее на расстоянии вытянутой руки, не обнял ее, не сказал, как люблю ее. А все почему? Потому, что поверил в бред Сони и приехал к ней, когда в это время должен был сидеть под дверью палаты Кати и ждать когда она очнется. Ни в чем не виноватая Катя, не заслуживает такого. Я не заслуживаю ее. Раз за разом делая ошибки, я убеждаюсь, что я не тот, кто должен быть рядом с ней. Изнутри меня пожирала моя собственная совесть. Я хотел кричать, причинить кому-то боль, настолько сильную, насколько было больно мне. А еще, тот факт, что я не могу поговорить с Катей, добивает меня. Должен же быть какой-то способ, чтобы мы могли разговаривать. Моргнув, я сфокусировал свой взгляд на своей жене. Ее глаза были закрыты. Она уснула. Я сглотнул и, расставив ноги, опустил на них свои локти и зарылся пальцами в волосы. Думай. Думай, Златоуст. Должно быть что-то. – Никита? – я поднял голову и посмотрел в сторону. Уж кого-кого, но Пашу с Алиной увидеть я не ожидал. – Паша? Я встал с кресла и потер глаза, которые сто процентов залились кровью из-за нехватки сна. – Привет, дружище, – Паша подошел ближе ко мне и обнял меня. Я по-дружески ударил его по спине. – Как вы тут… Почему? – я выдохнул, когда понял, что не могу связать даже и двух слов. – Мы подумали, что было бы неплохо приехать и поддержать тебя, – сказала Алина, подходя к своему мужу. Я кивнул. Мои друзья охренительные. – Ее перевели в стерильную палату, – я кивнул головой в сторону окна. Их глаза сразу метнулись туда, куда я показывал. – Все потому, что после переливая крови иммунитет очень ослаб. Я не знаю, сколько они там ее продержат. Наверное, до тех пор, пока ее организм полностью не окрепнет. Алина подошла ближе к окну. – Она спит? – поинтересовалась та. Я кивнул. – Да, только уснула. Пока Алина наблюдала за Катей, Паша сделал шаг ближе ко мне и тихим голосом произнес: – Ты выглядишь дермого, Златоуст. Никогда тебя такого не видел. Я опять кивнул. – Я не могу сомкнуть и глаза. Я беспокоюсь о ней. – Я это понимаю, но тебе реально нужна доза сна. Вот-вот и ты рухнешь. И еще пугаешь своим видоном мою жену. Я закатил глаза, и ударил его в предплечье. Да, возможно, Паша был прав в каком-то роде. Но, я не могу уснуть, пока не придумаю способ пообщаться с Катей. – Лучше помоги мне кое-что придумать, – пробубнил я. Он приподнял бровь. – Я думаю о каком-нибудь способе, чтобы я и Катя могли общаться между собой. Это стекло, конечно, пропускает звук. Но чтобы его услышать, нужно серьезно напрячься. – Хм, – Паша взглянул на окно. Несколько секунд он просто молчал, пока не произнес: – А, как на счет…

КАТЯМоя голова пульсировала, когда я только начала пробуждаться. Перевернувшись на спину, я потерла глаза и нехотя их разлепила. Привыкнув к освещению в палате, я повернула голову в сторону окна. От картины, которую я увидела, у меня навернулись слезы. Мой дорогой любимый муж… Бедный Никита, лежал на креслах, укрытый белым халатом. Вместо подушки у него был подложен под голову сложенный пиджак. Я более чем уверенна, что ему жутко неудобно спать в таком положении, но если он действительно уснул, значит, он настолько устал, что спит даже при таких спартанских условиях. Приподнявшись на локтях, я протянула руку к тумбочке и взяла стакан с водой. Промочив горло, я поставила стакан на место, и уже хотела лечь обратно, но, вдруг, мое внимание привлек какой-то предмет.Он стоял у моей кровати, облокотившись на нее.Сев поудобнее, я подняла его с пола и положила на свои ноги. Это… доска? Предмет, который привлек мое внимание, оказался обычной доской. Точнее, не совсем обычной. Это была белая доска, на которой можно писать маркерами, а затем стирать специальной губкой, размером, наверное, как лист бумаги А3. Кажется, такую доску называют магнитно-маркерной. Кстати о маркерах. Я посмотрела на другую свою тумбочку и увидела их. Там было несколько цветов: красный, черный и синий. Также, там лежала специальная губка, которой можно было бы все стирать с доски. Но, зачем она мне нужна? Уловив боковым зрением какое-то движение за стеклом, я повернула голову. Никита начал потихоньку просыпаться. Так же, как и я, потерев глаза, он сразу же повернул голову в сторону окна и встретился с моим взглядом. Его глаза на секунду расширились, прежде чем он подскочил с «кровати» и, накинув на плечи халат, она подошел ближе к стеклу. Он нагнулся, чтобы взять что-то, что не было видно мне. Вскоре, он поднял точно такую же доску, что была у меня в руках. Приподняв колено, он поставил доску на него и, сняв колпачок с маркера зубами, он начал писать что-то на ней. Все это время я молча наблюдала за ним. Мне было интересно, что он делает и зачем мне нужна доска, но в то же время сердце в моей груди хотело выпрыгнуть из груди. Пока Никита писал, я позволила глазам пробежаться по нему. Сон на «кровати» пошел ему на пользу. Теперь не было тех ужасных синяков под глазами и налитых кровью глаза. Да, конечно, вид у него все еще был уставший, но теперь он был более менее похож на человека. Закончив писать, Никита закрыл маркер и перевернул доску. «Привет! Как тебе такой интересный способ общения?» На моем лице расцвела улыбка, когда я закончила читать то, что он написал. Вдруг, он перевернул доску и стерев предыдущее предложение, начал опять писать на ней что-то. «Круто, да? Кстати, ты тоже можешь написать мне что-нибудь» Сморгнув слезы, дрожащими руками я взяла с тумбы красный маркер и сняв колпачок, начала писать ему ответ. «Привет! Как тебе спалось?» Прочитав, Никита рассмеялся. От улыбки на его лице мое сердце болезненно сжалось. Как же я давно не видела его настоящую и искреннюю улыбку. «Замечательно! У меня есть для тебя приятная новость. Тебе понравится!» Закусив нижнюю губу, я быстро написала и повернула доску так, чтобы Никита смог прочитать то, что там было написано. «Какая?» «Я увидел нашего сына» – было написано на его доске. Я несколько раз перечитала эти несколько слов, пытаясь осмыслить это. О, боже. Неужели это случилось? Никите позволили увидеть нашего малыша… Не сдержав эмоции, я разрыдалась. Действительно, разрыдалась. Жадно хватая ртом воздух, я опустила доску на ноги и закрыла лицо руками. Как же я хочу, чтобы это поскорей все уже закончилось. Я так устала плакать. Мягкий стук по стеклу привлек мое внимание. Я убрала руки от лица и посмотрела на своего мужа. Он приподнял доску. «Почему ты плачешь?» Вытерев слезы, я шмыгнула носом и, взяв доску, начала писать. «Это слезы счастья» Да, в какой-то степени я врала. Это не были на сто процентов слезы счастья. Но Никите, который и так больше всех тут намучился, не обязательно знать правду. Перевернув доску, я написала еще кое-что. «Расскажи мне как все прошло?» «Прежде чем я расскажу все тебе в подробностях, я хочу, чтобы ты знала кое-что. Наш сын – самый красивый и спокойный ребенок, которого я знаю. Ты можешь гордиться им» О, я определенно уже горжусь им…