Глава 30. Просто верь мне

Демьян

— Вот ваш список лекарств, — произносит врач, передавая мне листок. Я беру его, запихивая в самый дальний карман куртки. Будто бы он мне сильно нужен. — Вы ведь понимаете, я иду вам на уступку, — намекающе смотрит на меня врач. Я лишь пожимаю плечами, неинтересно глядя в потолок. — Демьян, вы должны следить за своим состоянием. Не восемнадцать всё-таки.

— Конечно. Теперь я могу идти? — спрашиваю его, и меня отпускают с ещё несколькими упрёками.

Выхожу из кабинета и спускаюсь по лестнице, сжимая челюсти от жжения в животе. Рана ещё не полностью зажила, но меня уже выписывают, потому что мы договорились о преждевременной выписке. Мне не нужна больница, потому что я чувствую себя более-менее. Голова не болит, не тошнит, температуры нет. Так зачем мне оставаться здесь? Меня ждёт уйма работы, друзья, моя девушка... Не уверен, что именно она ещё ждёт меня, но я намерен вернуться к ней.

Виола не пришла ко мне в больницу, когда я очнулся, и не через день, и даже не через два. Она даже не звонила. Зато я позвонил. Но быстро разочаровался, когда услышал, что абонент недоступен. Она заблокировала меня. Конечно. Но кем бы я был, если бы не купил SIM-карту специально для звонков ей? Да, я купил их несколько, пополнил счёт и теперь жду подходящего момента, чтобы использовать их. Потому что я, чёрт возьми, уверен, что Виола заблокирует меня после первого же разговора. Я хочу увидеть её, но знаю, что не увижу, потому что она всячески будет скрываться от меня. Значит, мне стоит хотя бы услышать её.

Выхожу из больницы, выбрасываю рецепт от врача и подхожу к машине мамы, которая с улыбкой ждёт меня рядом. Подхожу к ней, обнимая, потому что она яростно бросается ко мне в объятия.

— Боже, наконец-то тебя выписали. И хотя ты сделал это нарочно, я всё равно рада, — полусерьёзно, полушутя отвечает она.

— Я хотел побыстрее оказаться рядом с мамой, — отвечаю я, целуя её в лоб.

Она бросает ещё одну шутку, и тогда мы садимся в машину. Она пообещала отвезти меня в квартиру, поэтому мы сейчас движемся к ней.

— Ты уверена, что не хочешь остаться у меня? Я могу взять отпуск на неделю. Извини, но это максимум, у меня много работы, — говорит она, поправляя свои локоны.

Удобно откидываюсь на спинку дивана, доставая телефон. Кажется, моего терпения не хватает на то, чтобы доехать до дома. Я захожу в чат с Виолой с новой сим-карты.

— Точно, мам. Я не маленький, — отвечаю ей, и она, цокая, закатывает глаза.

Печатаю на английском (так будет интереснее) то, что первым приходит в голову.

Я: Доброе утро, красавица. Я очень соскучился.

Смотрю на часы, которые показывают половину десятого. Она, скорее всего, на работе и занята своими делами, разнося подносы с едой в своей милой юбке официантки.

Сглатываю, потирая отросшую щетину.

— Мам, Виола, на работе?

Мама косится на меня, а потом на телефон, но я откладываю его в сторону, не привлекая внимания.

— А ты разве не знаешь? — удивляется мама, сворачивая на мою улицу.

Поворачиваю к ней голову и выпрямляю спину.

— Не знаю, чего? — сжимая челюсти, спрашиваю я. — С ней всё в порядке?

— Виолетта не выходит на работу уже неделю.

Слова матери меня поражают, но когда она видит моё потрясение, то быстро продолжает:

— Её взяли в университет, и она готовится к экзаменам. Она сказала, что как только привыкнет к графику в учёбе, то вернётся. — Мама вздыхает. — Такая молодая, а уже столько нагрузки, но что я могу поделать, если она просит? Моя помощь в этом — дать ей работу.

Запоминаю слова мамы, чтобы потом использовать их в разговоре с Виолой. Столько всего произошло в её жизни всего за несколько недель, а она даже не поделилась со мной. Но уверен, поделилась с Нани, так что она будет моей второй целью, если Виола сама не расскажет. Чёрт, я просто хочу знать всё, что у неё на душе, но она просто отталкивает меня. Могу сказать, что это я виноват в том, что она не может мне рассказать. Да, окей, это виноват я, но как мне вернуть её? Она мне нужна.

Мой телефон вибрирует, и тень улыбки скользит по моему лицу, когда я начинаю догадываться о ответчике.

И это оказывается Виола.

Виолетта: Доброе? Вы кто?

Представляю, как она лежит в постели, запутанная в махровом одеяле.

Я: Я твой сталкер на сегодня.

Виолетта: Нет, спасибо.

Фыркаю, печатая ответ.

Я: Детка, это не предложение, а факт.

Виолетта: Фу, как старомодно. Деткой меня не называли со дня рождения.

Я: Предпочитаешь: «красавица»?

Виолетта: Предпочитаю: «отвали, засраней хренов».

Прищуриваюсь, перечитывая её сообщение. Боже, мне радоваться, что она отшивает незнакомого парня, или злится?

Я: Ты сама милость, детка.

Возбуждение бурлит во всю, но я не готов останавливаться.

Я: Попробуешь отгадать меня?

Через несколько протяжных минут следует ответ.

Виолетта: Конечно: извращенец, который лезет к девушкам в интернете.

Усмехаюсь.

Виолетта: Окей, давай попробуем. Подсказки будут?

Я: А ты азартная девочка.

Виолетта: Я ведь и заблокировать могу.

Я: Начинаем. Ты меня знаешь. Мы встречались не так давно.

Кажется, что она отвечает на моё сообщение вечность. Но ответ всё же приходит.

Виолетта: На какую букву начинается твоё имя?

Сузив глаза, думаю, пошутить над ней.

Я: Л или Б?

Виолетта: Может быть, Лукас? Правильно? Всё сходится.

Правда, это ни хрена не смешно.

Улыбка спадает в ту же минуту, а на замену ей вырывается свистящее дыхание, которое показывает мою злобу.

Я: Что сходится, детка?

Стараюсь быть вежливым.

Виолетта: Лукас, мы ведь виделись вчера. Это ты? Не томи!

— Деми, что такое? Ты вдруг так покраснел, — говорит мама, но я отмахиваюсь.

— Жарко.

— В минус пять?

Сжимаю телефон, водя пальцами по экрану, он прогибается под давлением моих пальцев.

Я: Попробуй ещё раз, Виола.

Блокирую телефон, собираясь бросить его в панель автомобиля, но вспоминаю, что рядом сидит мама, и мы, кстати, уже приехали.

Я прощаюсь с мамой и выхожу из машины, хлопнув дверью. Чистое раздражение вспыхивает на лице. Я слышу, как приходят сообщения, но мне следует держать глаза подальше от них, чтобы я ещё сильнее не потерял контроль над собой.

Почему я не знаю, что она встречается с чёртовым Лукасом? Когда это произошло? Нет, я помню, что она встретилась с ним вчера, я имею в виду, когда они так сблизились? И главный вопрос, какого чёрта? Кажется, Лукас не понял с первого раза, что она моя. Стоит напомнить ему ещё раз, лицом к лицу, что трогать чужое — не совсем хорошая идея. Уж тем более, если это чужое — моё.

Быстро и яростно шагаю к лифту, пропускаю мимо ушей приветствие консьержа, но лифт едет с двадцатого этажа, это меня не устраивает, поэтому я поднимаюсь по лестнице, и вовсе забываю о своей ране. Сейчас боль в груди намного чувствительнее боли в животе.

Какого чёрта Лукас решил, что может говорить, да даже смотреть на Виолетту? Она та, на которую не достоин смотреть даже я, так почему он думает, что может?

Спешу подняться на свой этаж, но когда останавливаюсь на предпоследнем, то чувствую медленно стекающую струйку чего-то под одеждой. Дыхание прерывается, но я всё же поднимаюсь на свой этаж. Запыхавшись, я подхожу к двери по соседству и тут же начинаю барабанить по ней, пытаясь быть быстрым и интенсивным.

Чертыхаюсь, когда никто не открывает, но не останавливаюсь, барабаня по ней, а в голове всплывают представления о том, как Виола и Лукас мило проводят время, как он пытается поцеловать её. Самое страшное, что я вижу, как она отвечает.

Сердце бешено колотится, а комок обиды подступает к горлу.

Дверь наконец-то открывается, и я отскакиваю в сторону, моя грудь высоко поднимается, пока я наблюдаю за Виолой: она испуганно, но в то же время зло смотрит на меня, ища объяснений. Что ж, жаль, что их не будет. Сначала я потребую их от неё. Подхожу к двери, а после сгребаю Виолу в свои объятия, закрывая за нами дверь. Она пытается высвободиться, но я крепко держу её. Моё тело дрожит, но я не понимаю, из-за чего.

— Демьян, что ты здесь делаешь? Отпусти же! — пытается она, но я уже прижимаю её к стене, придавливая её своим весом.

— Виола… — тяжело дышу я. Находиться так близко к её рту и не ворваться в него — худшая пытка в моей жизни. — Я уже не знаю, злюсь я или хочу тебя ещё больше, — говорю я, и она замирает, заставляя меня так же смотреть на неё.

Но она отводит от меня голову, зажмуриваясь. Я кладу руки на её лицо, тут же ощущая мягкость её кожи.

— Ты такая невероятная. Виола, скажи, что ты не общаешься с этим придурком, или я ошибаюсь в тебе?

— Так это был ты? — вспыхивает она. Её щёки краснеют под моими руками. — Ты тот незнакомый номер?

— Да. Ты заблокировала меня. Что мне оставалось? — зажигаюсь я, чувствуя, как былая злость приливает с новой силой.

Держи себя руках. Она девушка. Она ни в чём не виновата. Она врала о встрече с твоим врагом.

Она снова пытается вырваться из моих насильственных объятий, но я лишь сильнее сжимаю её плечи, утыкаясь в изгиб её хрупкой шеи. Она пахнет вишней. Я сильнее вжимаюсь в неё.

— Отстань! Хватит! Я не хочу тебя видеть! Демьян! — кричит она, режет мой слух, но я лишь сглатываю это.

— Я тебе не врал. Правда.

— Как я могу тебе верить? — всхлипывает она.

Напрягаясь всем телом, когда чувствую её руки на своём лице.

— Не плачь, — дрожащим голосом произношу я. Я определённо не люблю её слёзы. Триггер с детства, когда она плакала из-за меня.

— А что мне остаётся? Ты сближаешься со мной, а потом отталкиваешь. Демьян, я узнаю от чужих людей, что у тебя есть девушка! — она ревёт, колотя меня по спине, пока я спокойно принимаю эти прикосновения. Пусть бьёт. Я виноват.

— Никакой девушки у меня нет.

— Опять ты врёшь!

— Нет, чёрт возьми! — вспыхиваю я, отрываясь от неё.

Она поднимает на меня заплаканное лицо. Её глаза сужены от хлынувших слёз. Я аккуратно подношу руку и убираю градинки её слёз.

— Это неправда. Лола никакая мне не девушка. Она моя бывшая девушка, — объясняю я, смягчая тон для неё.

Виола смотрит на меня, но уже не плачет.

— Но она сказала...

— Да, она сказала глупость. Прости её за это. Это в первый и последний раз, — улыбаюсь я, надеясь, что она так же нежно улыбнётся мне, но она резко отталкивает меня от себя. Боль в животе даёт о себе знать, и я стону, заглушая звук.

— Ты думаешь, это забавно? Ни черта! Хватит, Демьян, я думала, всё станет лучше, но оказывается, ты всё ещё не отпустил свою первую девушку!

— Бывшую! И я её отпустил! Она просто сумасшедшая бывшая, которая хочет вернуть прошлые отношения, — доказываю я. — Почему ты мне не веришь? Почему ты поверила ей, незнакомке, а не своему парню?

Виола качает головой, глядя на меня в упор. Кажется, мои слова её удивили.

— Парень? — тихо спрашивает она, отводя взгляд.

— Ну да, — развожу руками, — кто ещё?

Виола долго молчит, рассматривая свои босые ноги. Неужели она думала, что мы не пара? Чёрт, правда? Ведь я решил это с того момента, как мы впервые поцеловались. Я хотел Виолу и хочу до сих пор, и я уверен, что так же буду продолжать хотеть её. Она единственная, кого я хочу, и пусть все в мире исчезнут, я не замечу этого. Только она делает меня живым. Я только это понял. И я не знаю, как я так долго жил без неё.

Я подхожу к ней ближе, и она напрягается, но я намерен вернуть её доверие. Медленно я поднимаю её подбородок, заглядывая в тёмно-зелёные яблоки. Мой взгляд перемещается на её сухие губы, и во мне просыпается желание увлажнить их. К моему удивлению, Виолетта поднимается ко мне на носочки, мягко касаясь моей нижней губы. Я тут же хватаю её за талию, разворачивая и откидывая её к стене. Мои губы задерживаются на её щеке.

— Мне нравится твоё тепло. Давай больше не будем ссориться? Просто всегда верь мне. — Я, не дожидаясь её ответа, впиваюсь в её губы и вдыхаю запах нашего единения.

Виола крепче обнимает меня за плечи, в это же время прижимаясь к моему прессу. Это причиняет мне немного боли, но я только вздыхаю. Ничто не заставит меня отстраниться от неё в момент нашего поцелуя, только если это не будет она сама.

По какой-то причине Виолетта всё же отстраняется, хотя я только стал изучать горячие стенки её рта, к тому же воздуха у нас оставалось достаточно для долгого тайминга.

— Демьян... — Она смотрит куда-то вниз, а затем трогает мой живот через ткань кофты. Её рука выныривает абсолютно красная, и тогда я смотрю вниз на кофту, которая полностью пропитана кровью в области моей раны.

Я резко разворачиваюсь, вдруг ощутив боль раны. Я был слишком поглощён чувствами к Виоле, чтобы ощущать что-то, кроме неё. И вот результат. Я всегда знал, что любовь к ней погубит меня.