Глава 13. Хрупкие сердца

Виолетта

Я проснулась от звонка нашего домофона. Пришлось быстро потянуться и неуклюже встать с кровати. Я поспешила в коридор, чтобы взять трубку домофона. Я не понимала, кто так рано мог позвонить в домофон?

— Да? — хриплым от сна голосом сказала я.

— Доброе утро. Простите, что тревожу, пришёл курьер с нашим адресом, — пролепетал быстрый голос девушки-портье, которая следила за порядком в нашем доме.

Я не сразу поняла, что она имела в виду, потому что сонное состояние не сразу покинуло меня.

— Впустите его. Конечно, — пробормотала я и попрощалась с девушкой.

Из-за паролей на лифтах, которые нужно было вводить, чтобы подняться на свой этаж, доставляли некоторое неудобство. Но ещё это было очень хорошей вещью: можно точно знать, что ты в безопасности.

Скорее всего, курьер был для Ефима, который, кстати, всё ещё находился в больнице, но уже в лучшем состоянии, чем пару недель назад. Приближался очень популярный праздник — Хэллоуин, и я часто шучу над Ефимом, говоря, что ему не нужно придумывать костюм, ведь его угрюмый и измождённый вид полностью соответствует атмосфере праздника. Я должна была навестить его сегодня, ведь Демьян навещал его вчера. Мы чередуемся, и я всегда надеюсь, что не увижу его в больнице, когда прихожу к Ефиму.

Когда дверца лифта с пиканьем открывается, я уже стою на пороге: взъерошенные волосы, собранные в небрежный пучок, а на теле наброшена обычная футболка, доходящая мне до колен. Не люблю спать в пижамах или плотно прилегающих к телу вещах. Всегда — или футболка, или нижнее бельё.

Невысокий курьер с цветами подходит ко мне с улыбкой на лице. Я же в это время пьяно моргаю, глядя на большие белые фиалки. Их буквально десятки, очень пышный и большой букет.

— Здравствуйте, — приветственно щебечет он, еле удерживая в своей руке накладную и цветы. — Я так понимаю, это вы - Виолетта Исмаилова? — спрашивает он, глядя на меня. Я быстро киваю, всё ещё таращась на букет.

— Подождите… Вы, наверное, что-то… что-то перепутали, — растерянно говорю я, и парень хмурится, снова глядя на бумаги.

— Вы Виолетта Исмаилова? — спрашивает он, и я снова киваю. — Тогда подпишите здесь. — Он протягивает мне накладную, и я растерянно прохожусь по ней ручкой. — Приятного дня. До свидания.

Курьер уходит, а кучка пахнущих фиалок остаётся стоять у моих ног. Я смыкаю руки на груди, таращась на неё. И от кого она? От Ефима? Точно нет, я и сама думала, что это доставка Ефиму, но курьер не от него. От Демьяна? Это уже вполне возможно. Точно. Теперь я точно знаю, что от него.

Как раз в момент, когда я думаю о своём ненавистном соседе, дверь его квартиры резко отпирается, и я даже боюсь, что это может быть девушка Демьяна, которая застукала меня у него больше месяца назад. Но нет. Демьян выходит из-за двери своей квартиры, запирая её ключ-картой. Он поворачивается в мою сторону, замирая так же, как и моё сердце при его виде. Мне всё ещё не кажется нормальным, что этот Демьян когда-то был милым мальчишкой с выгоревшими волосами и лучезарной улыбкой, невысокого роста и без какого-либо интереса ко мне. До сих пор я не знаю, кто из них нравится мне больше всех, но я пытаюсь возненавидеть каждого.

— Если это твоё — забирай, — говорю я, впиваясь взглядом в лицо Демьяна. Он не кажется таким весёлым, когда видит меня, я думаю, что, может, это изменится, когда он поймёт ситуацию, но он становится только злее. Дёргает на себя ключ и зло шагает ко мне. Его настроение меняется чаще, чем я успеваю моргнуть, поэтому это не особо удивляет меня.

Он останавливается возле меня, кидая взгляд то на букет, то на меня, и, в конце концов, отбрасывает корзинку с фиалками в сторону.

— Что ты делаешь? — возражаю я, наступая на него. — Сам подарил, сам и заберёшь?

— Я подарил фиалки? — веселится он. — Серьёзно, Вишенка? — Я хмурюсь на него, не понимая, что он хочет сказать. — У меня аллергия на фиалку. Уже забыла? — Его лицо багровеет, когда я понимаю, в чём дело. Он говорил правду, ведь в детстве его матери часто дарили фиалки, тогда и оказалось, что у него на них аллергия. Он постоянно ходил, чихая и покрываясь красными пятнами.

— Забыла, — признаюсь, но не показываю ему, что чувствую за это вину. — Но тогда кто?

Демьян хмурится и наступает на меня. Я отхожу всё дальше и дальше, пока он полностью не загоняет меня в клетку из своих рук. Когда мы так близко друг к другу, мне хочется крикнуть и сказать, чтобы он не делал этого, но когда рот открывается, все слова застревают в горле. Лишь горечь может показаться на языке.

— А ты не понимаешь? — зло спрашивает он меня, пока его глаза стреляют в меня.

Нас разделяет всего несколько жалких сантиметров, которые мы могли бы сократить за секунду. Мне не нравятся мои мысли, но они всё же появляются, и это значит, что та частичка любви, которую я когда-то подарила мальчику, забирающемуся в моё окно, осталась. Возможно, она начинает разгораться. Сколько бы я ни просила себя не думать о нём, я просто не могу. Я просто мучаю себя.

— Не понимаю, — отвечаю я тихо, рассматривая серый глаз, который очень подходил к бледности его лица.

— Это Русселл. Чёртов Лукас. Этот идиот прислал тебе цветы, — шипит Демьян, возвращая меня в реальность.

Тяжесть воздуха осела на мои плечи, и я заставила себя стоять ровно, пока Демьян впивался в меня своей злостью.

— Почему ты злишься? Я не знала, что это не ты, — сказала я и отвела взгляд.

Лукас. Теперь я могла предположить, что это он. Но почему и зачем? Я ему интересна? Он мог сказать мне лично, и я бы сказала ему, что не чувствую к нему того же. Тогда бы не было всего этого.

Демьян с силой ударил по стене возле меня, и я зажмурилась от страха. Что с ним было не так?

— Я же сказал ему, что ты моя! Зачем прислал эту гадость! — зло пророкотал он.

Я раскрыла глаза от его слов. Мне не могло послышаться.

— Что значит, «моя»? — грубо произнесла я, пытаясь оттолкнуть его, но он даже не сдвинулся с места.

Я разозлилась ещё больше, не обращая внимания на его сжатую от злости челюсть.

— То и значит! — кинул он, нависая надо мной.

— Нет. Объясни! Что ты ему сказал? — настаивала я.

Демьян покачал головой, играя с жевательной резинкой. Вены на его руках напряглись, и это явно напрягало меня.

— Я сказал ему, что ты моя девушка, и чтобы он тебя не трогал.

Негодование и восторг наполнили меня с ног до головы. Я не была готова к такому, поэтому коленки внезапно подогнулись, и я чуть не упала, но сильные руки схватили меня за плечи. Я была в шаге от слёз, которые норовили вырваться. Неужели он так сказал? Сказал, что я его девушка? Он никогда такого не говорил. В детстве он стеснялся того, что общается со мной, с девчонкой. Ему нельзя было показываться со мной возле парней, с которыми он играл. Он никому не рассказывал обо мне, но когда со мной пытался познакомиться другой мальчик, Демьян угрожал ему и говорил, что он мой единственный друг.

Я усмехнулась.

— Надо же, — хмыкнула я, слеза всё же покатилась по щеке. — Раньше ты стыдился меня. Что же произошло сейчас?

Мой виноватый взгляд пробежался по его острому лицу.

— Я повзрослел, — произнёс он.

Губы сжались от обиды.

— Может, это станет для тебя новостью, но теперь я не хочу быть твоей.

Морщинка между его бровями стала большой впадиной. Возможно, я делала ему больно своими словами.

— Надо же, но нет, это не стало для меня новостью.

— Тогда ты не будешь против, если сейчас я заберу эти цветы в квартиру и позвоню Лукасу, чтобы поблагодарить, — вру я, отступая к порогу квартиры. — Потому что я сказала ему, что абсолютно одна, без парня в виде тебя, — говорю я и захлопываю дверь, прежде чем увидеть его ошарашенное выражение лица.

***

Когда я выплакиваю достаточное количество своих слёз, я наконец-то собираюсь и приезжаю в больницу к Ефиму. Каково моё удивление, когда я вижу там Нани, которая стоит в коридоре и смотрит в дверь палаты Ефима. Я подхожу к ней и касаюсь её хрупкого плеча. Она мгновенно реагирует и дёргается, она смотрит на меня своими большими карими глазами.

— Привет. Почему ты здесь стоишь? — спрашиваю я и вижу, что на её глазах появляются слёзы. — Что случилось? Что-то с Ефимом? — мгновенно реагирую я.

Она мотает головой, сжимая свои руки.

— Он выгнал меня из палаты, обозвал и сказал, чтобы я больше никогда сюда не приходила.

Нания приходила к Ефиму не так часто, только тогда, когда он был без сознания. Когда Ефим очнулся, то закатил большой скандал, ведь Нани сидела возле него. Мне не хотелось лезть в их отношения, но я больше, чем уверена, что Нани ему не изменяла. Зачем тогда он так яростно боролся за то, чтобы прийти к нему и быть рядом? А почему Ефим так яростно не хочет её видеть? Может быть такое, что он любил её? Это мне и было интересно. А когда мой брат так обращается к девушке, которая его любит, мне хочет забыть его и вовсе.

— Пойдём, — уверенно говорю я, подталкивая Нани к двери.

— Но..

Я легко втолкнула её внутрь, чтобы после войти за ней и увидеть лежащего Ефима на кушетке. Рядом с ним валялась книга, которую он, видимо, так и не дочитал.

— Привет, — сказала я, обращаясь к брату. Он мгновенно перевёл на меня взгляд, цепляясь за Нани. Она же в свою очередь уставилась в пол, сцепляя руки в замок.

— Виола, что она здесь делает? — серьёзным тоном возразил он, даже не поприветствовав меня.

Я подошла к кровати Ефима, садясь на неё. Мне уже хотелось задушить его, хотя он всё ещё плохо оправился после операции.

— Во-первых, привет, - сказала я, щурясь на брата. — Во-вторых, Нани тоже пришла тебя навестить, беспокоилась о тебе так же, как и мы. Не верти головой, а будь послушным мальчиком, — улыбнулась я, на что брат ответил злым выражением лица.

Нани неуверенно подняла на Ефима взгляд, и я почувствовала, как как мышцы Ефима напряглись под одеялом.

— Мне не нужно её беспокойство, у меня есть люди, которым я рад, но она не в их числе, — выплюнул он, прожигая в девушке дыру. Можно было заметить, что она сдерживает слёзы. Нани очень чувствительная девушка, с ней нужно быть аккуратным, а Ефим бросает и роняет её, делая надломы и трещины.

— Ефим.. — начала я, потому что не хотела, чтобы они поссорились ещё больше, но Ефим заставил меня замолкнуть в ужасе своими словами.

— А ещё я люблю одну и единственную девушку в своей жизни, которая, кстати, должна прийти с минуты на минуту. Ты должна уйти, она не поймёт, — говорит он, сжимаясь как снаружи, так, я уверена, и изнутри.

Алмазные глаза Нани медленно поднимаются к лицу Ефима. В них столько боли и отчаяния, что мне хочется обнять её, не отпуская. Ефим даже не понял, что этими словами сделал ей намного больнее, чем когда бросил.

Она быстро срывается с места и выбегает, спотыкаясь. Рядом со мной раздаётся приглушённое дыхание Ефима. Он смотрит на место, откуда убежала Нани, не отрываясь. Кажется, он понял, что перегнул палку, потому что собирался уже подскочить и побежать за ней, но вспомнил о своей ноге, которую он не может напрягать ближайший месяц.

Только что на моих глазах разбились два влюблённых сердца, которые потом придётся долго собирать по частичкам. Возможно, они даже не смогут этого сделать.