43

Я извинился, я знаю, ты измениласьЯ выгляжу ещё хуже, а ты всё так свежо, ахСломана, сломана, ах. Надо ли, надо ли?Нам с тобой такого счастья или не дано

-Килл ты говорила,что сделаешь мне чай. Пойдем, мне от этого полегчает, -  чай от ломки не помогает. Это понимает и Хиро, и Кацу, но никто об этом не говорит. Эти слова Мори - просто отвлекающий маневр. Он не хочет пить чай, он не хочет вставать… Но больше всего он не хочет, чтобы у Киллы началась истерика из-за слов Акиры. А она вполне может начаться… И это не просто появление еще одной проблемы. За этим больно наблюдать.Они оба оказываются на кухне. Слышно, как дверь в ванную открывается… Но в это время Кацу пытается что-то сказать, чтобы не было слышно этого дверного скрипа. Он пытается сделать все возможное, лишь бы подросток не обращал внимание на все действия, которые как угодно связаны с Акирой.-Ну что? Сделаешь чай или все-таки прогонишь? - он пытается шутить, даже улыбаться. И не важно, что мышцы лица от этого сводит судорогой.-Простите, - Килла опирается рукой на столешницу. Её ноги покрываются мурашками. Она выглядит очень… Слабой. Даже на ногах не способна нормально держаться. - Вы… Вы какой чай пьете?-Ну во-первых, хватит выкать, мне и тридцати-то нет. Ну а чай… Какой сделаешь, такой и выпью.

Килла почти незаметно кивает, проходит к плите, зажигает одну конфорку, ставит чайник на огонь. Кацу без зазрения совести рассматривает её со спины. Он оглядывает её бедра, ляшки, ноги, плечи, затылок, поясницу. Нет, это не извращение. Он пытается за что-то зацепиться взглядом. За старые шрамы, за синяки, за царапины и прочее. Сколько терпит эта девушка? Наверно, просто так в петлю не лезут.-Что у тебя с Аки?Чашка, которую Килла держит в руках, падает, но не разбивается. Кацу обращает внимание на это действие в первую очередь. После, уже на чужие дрожащие плечи и руки. Значит, все не так сказочно… Хотя как он мог думать о таком? Все ужасно. У этих двух, мать его, все ужасно. Даже просто учитывая то, что Акира не хочет, чтобы Килла видела его в ванной. И нет, это не вина Киллы. Это наоборот уничтожает её, а не Акиру. Кацу прекрасно это понимает. Он видит это… Разве Акира лезет в петлю? Разве Акира режется? Нет… Акира принимает наркотики. А что если… Он пытается просто забыться? Что если оба виноваты?-Простите, вы…-Выкать мне перестань.-Зачем тебе эта информация?-Я видел его во многих состояниях. Я придерживал его, когда его тошнило и он падал с лавки в свою же блевотину, перемешанную со снегом. Я видел, как его ломало. Я видел, как он передознулся, и слышал, как он кричал твое имя в таком своем состоянии, - Кацу замечает, как Килла подрагивает при упоминании чужого передоза, но молчит. -  Я слышал, как он кричал во сне опять же твое имя, повторяя, что ты умерла, - Кацу приходится подскочить, когда он видит, что у его собеседника подкашиваются ноги. Он хватает Киллу за плечи, тянет к табурету, усаживает за стол. - Извини. Воды?-Не надо, спасибо… — у Киллы трясутся руки. Трясутся до такой степени, что когда она кладет одну из них на стол, ваза, стоящая на поверхности, начинает ходить ходуном.-Хорошо… И знаешь, я думаю, после всего перечисленного, я имею право знать, что за хуйня с вами творится.-Я… - она сглатывает, начинает массировать переносицу. Кацу становится все больнее стоять, но он терпит, придерживая подростка за плечо. Как же она, мать его, дрожит… -  Я просто поступила с ним очень плохо, - плохо? Отвратительно. Она поступила как самый отвратительный человек. -И поэтому, наверно, Акира и начал все это, - она тяжело вздыхает, трясется сильнее. Она не плачет. У неё просто нет слез. - Я виновата во всем эт...-Никогда так не говори. Не может быть виноват только один человек. Тем более в такой ситуации, как эта. Да, твоя вина в этом тоже есть, но ее - всего лишь двадцать процентов, в то время как Аки выполнил все остальные восемьдесят с превеликим удовольствием.-Нет, не говорите… Не говори так. Если бы не я, всего бы этого не было.- А что же ты такого сделала?- Я… Я поцеловала его. Акира был против, ты не думай ничего… Он не такой ужасный, как я. Он… Он хороший. Он… Он не мерзкий.-Пожалуйста, не говори так. Ты же понимаешь, что твоя любовь - нормальна? - Кацу просто не может поверить, что объясняет такие элементарные вещи почти совершеннолетнему человеку. - Это не мерзко, Килл. Это никогда не было мерзким. Ты просто любишь. Это абсолютно нормально. Ты не должна винить себя за это, и тем более называть себя мерзкой. Это не так. И я даже скажу тебе больше - он очень хотел тебя видеть. Да, он говорил, что не хочет и желает этого одновременно, но первое - ложь. Учитывая, что он постоянно звал тебя, когда ему было плохо, ты ему очень нужна. Больше, чем просто нужна. Да, он может говорить, что ты такая и такая, что он тебя терпеть не может, но он врет. Но это не отменяет того факта, что ты - единственное хорошее, что есть в его жизни. И он это понимает, иначе бы не вернулся к тебе.

Килле тяжело воспринимать эти слова, хотя она и хотела услышать их. Просто… Акира всегда говорил, что Килла ужасна. Акира всегда говорил, что Килла мерзка. Акира всегда говорил, что он разочарован в Килле. Акира всегда говорил, что Килла - эгоистка. Акира никогда её не любил. Он никогда не дорожил ей. Он постоянно… Бил её. И после этого Кацу может говорить, что Акира - не может без нее? Это звучит так бредово… И да, Килла хочет верить в лучшее, но у неё не получается. Акиру тянет блевать при виде Киллы… Акира стал принимать из-за неё. И Килла винит себя в этом. Очень винит… Ей плохо от этого. Она не достойна жалости. Она не достойна таких слов. Почему Кацу до сих пор не сказал ей, какой она уродец? Почему он до сих пор демонстративно не сблевал на пол, окунув лицом Киллу в эту блевотину? Почему он делает этого? Это ненормально… Это нездорово… Он должен хотя бы… Просто ударить. Ударить по печени, по носу, но ногам, по голове, по почкам, по гениталиям. Он должен сделать это.

-Я… Если он говорил мое имя, когда… - это так сложно говорить… Она почти не может элементарно произнести такую мелочь. -  Когда ему было плохо, это значит, что… Он из-за меня это все?..-А ну-ка хуйню не говори, - Кацу кажется раздраженным. — У Аки есть своя голова на плечах. Не маленький мальчик уже. Так что не смей думать, что какие-то его отрицательные действия - твоя вина. Нет, вообще нет. И если узнаю, что ты продолжишь винить себя в том, что Аки, видимо, роняли в детстве, раз он так себя ведет с тобой, я самолично дам ему пизды, - Кацу усмехается. Он шутит. Он пытается приободрить собеседника, но… Реакция не такая, какую он хотел. Это даже не то, что он вообще мог представить.-Пожалуйста, не надо… - Килла начинает спускаться вниз, на колени. Кацу пытается её остановить, но у него начинают болеть руки. Он чувствует… Вину. Ему хочется блевать. - Не надо, не трогайте его, - Кацу замечает, что когда речь заходит о Акире, Килла начинает выкать. Это очень странно… Почему она готова так стелиться в ноги, лишь бы Акире было хорошо? - Он и так натерпелся. И от меня натерпелся, и от всех… - Кацу прекрасно понимает, что последний, кто может быть жертвой в этой ситуации - Акира. -  Я… Я сделала ему так плохо… Пожалуйста… Он не заслужил, - Кацу пытается поднять подростка интенсивнее, когда видит слезы на чужих глазах, но Килла только сильнее хватается за чужие штанины. - Я прошу вас… Он хороший… Я… Я люблю его. Не надо...-Килл, пожалуйста, встань. Я просто плохо пошутил. Я ничего не сделаю Аки, только встань, прошу. С ним все будет нормально.

-Кац, поехали с то… - Хиро замолкает. Кацу резко оборачивается, смотрит на возлюбленного. На лице того… Удивление. Не только оно. Еще что-то непонятное, смешанное… - Что случилось?

-Что случилось? Килл, тихо, - Акира становится на колени рядом с Киллой, даже если это больно. Его знатно пополоскало, и сейчас ему немного легче, но боль в мышцах никуда не делась. Но разве он не может немного потерпеть? Ради Киллы… Килла же терпела. Многое терпела. И Акира… Он должен отдать все то же самое. Он должен все вернуть. Да и… Килла плачет. Что бы Акира не говорил, видеть чужие слезы - больно. Особенно тогда, когда не знаешь, почему человек рядом с тобой плачет. - Эй, все хорошо, - он вытирает мокрые дорожки с чужих щек. После, притягивает Киллу к себе, обнимая. Сейчас это не мерзко. Даже нормально… «Твой же косяк». Акира постоянно вспоминает это и уже не может чувствовать отвращения к Килле. Кацу… Он тогда был чертовски прав. И… «Она просто любит тебя». Просто любит… Разве Акира не может делать того же в ответ? - Кацу, какого хуя? - он цедит это сквозь зубы. - Ты, блять, для этого тут находишься, а?-Он не винова…-Килл, заткнись. Так, может, ты объяснишься? - он смотрит на Кацу, повернув голову в сторону. Мори явно этот разговор не нравится.-Я бы попросил того же у тебя. Ты думаешь, я довел её до слез?-Ну она же плакала в твоем присутствии.-А ты думаешь, мы не о тебе болтали? О тебе. И знаешь, мне очень жаль Киллу. Потому что терпеть такое - почти невозможно.-Пожалуйста, перестаньте…-Я сказал тебе заткнуться.-Ты почему ей рот затыкаешь, а? Видишь, еще одно проявления твоего неуважения по отношению к ней.-Проваливай.-Ой, правда глаза режет? Я-то уйду. Только потом не звони мне, не говори, что тебе плохо и ты не знаешь, что со всем делать. И звонки Киллы я тоже буду игнорировать. Пошел ты, Аки, на хуй. Ебись со всем, как хочешь.Кацу выходит с кухни, идет к выходу. Дверь громко хлопает. Хиро какое-то время стоит в коридоре, не понимая, что ему делать. После, тоже идет к выходу абсолютно молча. Акира даже не смотрит в его сторону.-Ничего, разберемся без двух долбоебов.-Они… Хорошие.-Конечно....После этого от Кацу не было ни одного звонка. От Хиро - тоже. Никто не пытался ни с кем связаться.

Прошло две недели. Мать Киллы дома не появлялась все это время. Только изредка звонила, спрашивая, хватает ли Килле финансов. Она всегда отвечала, что всего хватает, что все хорошо… А на заднем плане, как правило, было слышно, как Акиру тошнит в унитаз. Благо, это стало намного реже. Акиру могло стошнить только один раз, если он переест. Килла была невероятно рада… Симптомы синдрома отмены стали постепенно пропадать.

Прямо сейчас они сидели на кровати. Акира курил, стряхивая пепел в таз для рвоты, а Килла читала какую-то книгу девяностых годов. В комнате было прохладно, так как окно было открыто. Пахло морозом и сигаретным дымом. И… Возможно, это странно, но Килла наконец чувствовала себя дома. Это та атмосфера, которая была ранее. И плевать, что у Акиры трясутся руки, а предплечья Киллы забинтованы по самый локоть. Это… Этот запах дыма, мороза, чужое нахождение рядом, молчание, говорящее намного больше, нежели какие-то длинные диалоги. Ничто не может испортить это. Это - то, чего Килла так хотела. И…

- Я люблю тебя.