2

После интервью я быстро отключила микрофон, сняла наушник и шагнула в сторону. Моя работа была сделана. Чётко. Профессионально. Безупречно.

Если не считать одного самоуверенного идиота, который зачем-то решил, что я — его личное развлечение.

Я уже собиралась направиться в сторону выхода, как услышала шаги позади.И, конечно, голос.

— Ты всегда такая?.. — донёсся до меня лёгкий британский акцент. — Холодная, с идеальной осанкой и планом убить взглядом?

Я закатила глаза.— Это называется "работать". Попробуй как-нибудь, может понравится.

Но он не отставал. Теперь он шёл спиной передо мной, повернувшись ко мне лицом, отступая, как будто вел беседу на сцене.

— Нет, серьёзно. Ты же понимаешь, что это был комплимент? Ты прекрасна, когда злишься. Это... экзотично.

— Прекрасно, — ответила я ледяным голосом. — Тогда злись на себя. Я тоже посмотрю, как ты будешь выглядеть.

Он усмехнулся. Сделал шаг назад.И не заметил кабель на полу.

— Whoa — поскользнулся, покачнулся, ноги поехали вперёд — и в следующий момент почти полетел навзничь.

Я не думала. Просто среагировала.Рука сама рванулась вперёд, схватила его за предплечье, резко дёрнула на себя.

Он врезался в меня грудью, тяжело дыша, обе руки поставил по бокам, чтобы не сбить с ног.Между нами — сантиметров пять.Может, меньше.Он посмотрел прямо в глаза.

— Ты меня спасла? — голос у него стал ниже. Глаза — внимательнее.

Я не отпустила сразу. Хотя должна была.Хотя всё внутри говорило: отойди. Но я держала.

— Не радуйся.— Почему?— Потому что я тебя поймала только чтобы иметь полное право убить потом своими руками.

Он усмехнулся.— Грубовато. Но честно.

Я отпустила. Медленно.— Осторожней, Норрис. Ты ещё мне должен.— Уже чувствую. И... мне это даже нравится.

И прежде чем я успела что-то сказать, он развернулся и ушёл — теперь уже глядя под ноги.

~

Я не собиралась выходить из номера.Серьёзно. Я уже сняла макияж, переоделась в свободную чёрную футболку и спортивные штаны, собрала кудри в пучок, включила сериал на планшете и почти отключила мозг.

Но, как назло, я забыла зарядку в сумке на ресепшене — где её отложил ассистент, потому что я «что-то забыла на медиа-дне».

Конечно, я пошла сама.Конечно, босоножки на тонкой подошве, без макияжа, без охраны и без желания с кем-то говорить. Особенно с ним.

Холл был почти пустой. Теплый свет. Тишина.Я уже забрала свою зарядку и шла обратно к лифту, когда услышала шаги позади.

Я знала, кто это, ещё до того, как он заговорил.

— Ты выглядишь по-человечески. Удивительно.Голос — ленивый. Британский. Ближе, чем хотелось бы.

Я повернулась, даже не удивившись.

— Без комбинезона ты тоже не похож на угрозу, — ответила я, нажимая кнопку вызова лифта.— Я вообще-то в пижаме. Самый безопасный вариант из возможных.

Я скользнула взглядом по нему.Серые свободные штаны. Чёрная футболка.Растрепанные волосы и лицо, на котором написано: да, я снова здесь. Снова тебя бесю. И снова ты смотришь.

Двери лифта открылись. Я шагнула внутрь.Он — за мной.

Молча. Стоял рядом, но не близко.Я чувствовала, как от него идёт тепло.Противное. Привычное. Дерзкое тепло.

— Как мило, что ты внизу без охраны, — сказал он, не глядя. — Мне уже можно подходить, или ты всё ещё мечтаешь метнуть в меня словом?— Я всегда мечтаю метнуть в тебя словом. Просто иногда выбираю потише.— Это и пугает.

Я чуть склонила голову, глядя вперёд:

— Что? Что я молчу?— Нет. Что в тишине ты тоже умеешь доминировать.

Я хотела усмехнуться.Но вместо этого просто кивнула:

— Ты наконец понял, кто с нами играет. Поздравляю.

Двери открылись.Я шагнула вперёд — и он шагнул рядом.

Мы вышли на один и тот же этаж.

Я остановилась. Он — тоже.

— Нет, — сказала я.— Нет?— Я не разрешаю тебе идти за мной.

Он усмехнулся, покачал головой и достал карту от номера.

— Я был здесь раньше тебя, princesa.— Угу.— Слева.— Прекрасно. Я — направо.

— Спокойной ночи, Белла.— Если не сдохну от твоего голоса — может, и будет.

Он хмыкнул.И пошёл.

А я стояла. С рукой на двери. С горячей кожей на запястьях. С бешено бьющимся сердцем.

~

Утро началось с солнца и музыки.В наушниках — лёгкий бразильский бит, в чашке — крепкий кофе. Я проснулась легко. Состояние было... нет, не спокойное.Настроенное. Я знала, что сегодня первая практика. Знала, что будет толпа, камеры, суета. И знала, что увижу его.

Поэтому оделась так, чтобы даже тени не могли пройти мимо, не бросив взгляд.

Белая облегающая рубашка, заправленная в тёмные брюки с высокой талией.Тонкий пояс. Каблуки.Кудри — распущены, мягкие локоны спадают на плечи, как дым.Макияж — ровный, естественный, акцент только на глаза.Губы — чуть блеска. Чтобы не говорить много. Чтобы просто смотреть.

Я вошла в зону паддока чуть раньше, чем планировалось.На улице уже кипела жизнь: техники суетились у боксов, пилоты обсуждали настройки, сотрудники бегали с планшетами.Формула-1 дышала, как живое существо.

Я села на диван в командной зоне, открыла планшет, и в этот момент рядом появился Оскар.

Он был, как всегда, вежлив, немного смущён, но при этом спокойный — с ним было легко.

— Доброе утро, Белла.— Доброе, — улыбнулась я. — Готов к тренировке?

— Почти. Ты сегодня выглядишь... — он запнулся, и чуть опустил взгляд. — Ну, просто... очень по-бразильски.

— Это комплимент? — приподняла я бровь.

— Абсолютно, — кивнул он. — Я, кстати, хотел спросить. Что у вас в Бразилии самое любимое? Типа... в культуре. Не еда и не карнавал.

Я откинулась на спинку дивана, чуть наклонив голову.

— Музыка.— Самба?— Нет. Не совсем. Ритмы. Живые. Когда ты слышишь — и хочешь двигаться, даже если устал. У нас в крови всё танцует.

Он рассмеялся.— Даже когда вы злитесь?

— Особенно тогда.

Мы оба засмеялись.

— А что у вас с поцелуями? — спросил он вдруг. — В смысле, это тоже часть культуры? В щёку, в две?

Я улыбнулась шире.

— В одну. Но близко. Настоящие поцелуи у нас... горячие. Глубокие. Без спешки. Как будто ты пьёшь кофе, а не воду.— Так, — усмехнулся Оскар. — Мне срочно нужен билет в Рио.

Я рассмеялась. Легко. Искренне.И в этот момент почувствовала чужой взгляд.

Острый.Пронзающий.

Медленно повернула голову.И, конечно.Ландо.

Он стоял метрах в десяти, опершись на поручень, в комбинезоне, с бутылкой воды в руке. Глаза — на нас. Губы — сжаты.Выражение лица — то самое, которое говорит: «я не подойду... пока. Но мне не нравится, что ты смеёшься не со мной.»

Я не отвела взгляд.Смотрела прямо.

Он — тоже.

Мы стояли у кофемашины, когда он показал мне фото.

— Это она, — сказал Оскар, повернув экран телефона ко мне.

Молодая, светлая, с веснушками и широкой искренней улыбкой.Длинные светлые волосы, немного небрежно уложенные, тёплые глаза и рука, которая обнимает его, будто держит мир на месте.

— Она очень красивая, — сказала я искренне.— Спасибо, — смущённо улыбнулся он. — Это Лилли. Мы вместе с учёбы ещё.— И ты веришь в стабильные отношения, даже в твоей профессии?

— Верю. Мы многое прошли. Иногда тяжело, но я... — он поднял глаза, — я счастлив. И она — мой якорь.

Я посмотрела на них снова.Фото было сделано явно не на показ — просто момент, когда они сидели вместе и смеялись. Лицо Оскара на нём было мягким. Не таким, как у большинства пилотов на камеру. Там был не гонщик. Там был парень, который любит.По-настоящему.

— Это... редкость, — тихо сказала я.

Он кивнул.— А у тебя?

— Что?— Кто-то есть?

Я усмехнулась.

— Кроме головной боли по имени Ландо? Нет.

Оскар фыркнул.

— Он сложный, — признал он. — Но он хороший. Просто... порой забывает, как себя вести. Особенно когда кто-то ему нравится.

Я приподняла бровь.

— Ты это сейчас к чему?— Просто замечаю. Он... не флиртует со всеми. А с тобой — слишком часто, чтобы это было просто привычкой.

Я отвернулась к окну.На секунду.

Снаружи — трасса. Машины. Жаркое солнце. Движение. А за спиной — молчание, в котором я чувствовала его. Ландо стоял недалеко. Не подходил. Не вмешивался. Но я чувствовала, что он слышит. Каждое слово. Каждую ноту в голосе. Каждый мой смех.

Он знал. Он всё знал. И молчал. Пока.

После первой практики.

Я сидела в зоне для персонала, когда он подошёл.

Место было полузакрытое, но всё равно солнечное — свет пробивался сквозь жалюзи, полосами ложась на стол, на планшет, на мою руку. Я как раз просматривала телеметрию и готовила себе схему перевода для следующей сессии.

Кто-то остановился рядом.Я почувствовала, как изменилось давление воздуха. Как стало тише. Как будто что-то встало слишком близко.

Я подняла глаза.

— Наконец-то решил заговорить? — спокойно спросила я.

Он не улыбнулся. Вообще. Глаза были тёмные. Настоящие. Никаких шуток.

— Ты мило смеялась с Оскаром, — сказал он.Без приветствия. Без вступлений.

— Оскар приятный, — я подняла бровь. — А ещё у него есть девушка. Очень милая. Хочешь посмотреть фото? Там всё искренне, чисто, как в рекламе зубной пасты.

Он чуть подался вперёд.— Я не интересуюсь чужими девушками. Только своей проблемой.

Я хлопнула по планшету и отложила его в сторону.

— У тебя есть проблема?— Да, — он наклонился ближе, почти шепча: — Она сидит передо мной. В белой рубашке. И слишком громко смеётся с другими.

— Тебе бы психолога. А не переводчика.— Я не хочу, чтобы ты говорила с ними так, — сказал он жёстко.— Так — это как? Улыбалась?— Так, будто они для тебя кто-то.

— А ты кто, Норрис?— Я тот, кто не привык делиться.

Между нами — миллиметры.Я чувствовала его дыхание на щеке.Видела, как напрягается линия подбородка.Как играют жилки на шее.Как сжимается челюсть.

— Ты мне не принадлежишь, — тихо сказала я. — И я тебе — тоже.— Пока. — Его голос стал ниже. — Но всё ещё впереди.

Я улыбнулась. Медленно.— Ты так уверен?

— В тебе? Да.— А в себе?— Больше, чем надо.

Он развернулся и ушёл.Так же внезапно, как появился.Оставив за собой ощущение жара на коже и желание...Придушить его. Или поцеловать.

И то, и другое — слишком приятно звучит.

После второй практики все двигались, как в улье. Кто-то таскал провода, кто-то спорил с инженером, кто-то на ходу пил воду и кидал в урну комбинезон.

Я стояла у зоны интервью. Камеры были наготове. Журналисты — с микрофонами.А я — с планшетом, переводами, в идеально отглаженной чёрной рубашке, распущенными кудрями и холодной уверенностью в голосе.

Оскар только что закончил свою часть — чётко, спокойно, вежливо. Я переводила всё, как по нотам.

Теперь — Ландо.

Он подошёл в полуоткрытой куртке, волосы взлохмачены, лицо блестит от солнца и пота.Сел, бросил взгляд на меня.И я поняла — это не интервью. Это арена.

Журналист начал:— Ландо, вторая практика — снова второе место. Команда довольна?

Он усмехнулся:— Ну, не так довольна, как она, когда смотрит на Оскара.

Я вскинула голову.Что?

Журналист не понял, переспросил. Я перевела нормально, как будто ничего не было.Но глаза мои уже были на нём.

Второй вопрос.— Что скажете о балансе машины? Кажется, с третьим сектором были проблемы.

— Да, машина немного капризная. Почти как мой переводчик.Он посмотрел на меня прямо.Спокойно. Дерзко.

И я, не моргнув, склонила голову чуть ближе к его уху, через микрофон и шёпотом, который всё равно попал в камеру, сказала:

— Придержи язык, чтобы я успевала переводить.Он усмехнулся:— А если мне больше понравится, когда ты его не держишь?

Кто-то из операторов чуть подкашлял.Кто-то за камерой хихикнул.

Я выпрямилась, повернулась к журналисту и спокойно перевела его последнюю фразу, как:

— "Он надеется, что на завтрашней сессии всё пойдёт ещё лучше."

Ландо открыл рот — но я опередила:— А теперь ты снова придержи язык — не для меня. А для своей репутации.

Интервью закончилось. Он остался сидеть. Я пошла прочь.

Вечер в отеле был на удивление тихим.Обычно в холле кто-то смеётся, кто-то фотографируется, звонки, шаги, двери — всё как в муравейнике.

Но сегодня — тишина.

И я ей радовалась.

Всё тело гудело после дня: две практики, интервью, слишком много эмоций, слишком много его. А завтра — третий день, и он обещал быть не легче.

Я поднялась на нужный этаж, держа ключ-карту в руке. Шла медленно, стараясь не думать. Не о Ландо. Не о его дерзости. Не о том, как он смотрел. Как он говорил.Не думай о нём, Белла.

Но, конечно.Он стоял у своей двери.Повернулся, когда услышал мои шаги.

Выражение лица было жёстким. Злое.Никаких шуточек, никаких полуулыбок.

Просто смотрел.Прямо. Сверху вниз. Как будто уже знал, что я скажу.

Я замерла у своей двери — напротив его.Наши номера, как назло, снова рядом.Проклятый отель и его "по удобству команды".

— Что? — спросила я, глядя на него.

Он промолчал секунду.Потом медленно сказал:

— Ты всегда улыбаешься ему так?

Я моргнула.

— Прости, кому?— Оскару.

Молчание.В воздухе — как перед грозой.

— Мы разговаривали, Ландо.— Ага. О его девушке. О том, какая она милая.— Слушал?— Смотрел.— Тогда и видел, что между нами ничего.

Он склонил голову чуть вбок.— А с нами — что-то?

Я напряглась.— Есть причина, почему ты выглядишь так, будто хочешь разбить стену?— Есть.— И какая же?— Ты.

Я вздохнула.— Ландо...— Нет, Белла. Ты заводишь. Своим голосом. Улыбкой. Спокойствием. Даже тем, как ты злишься.И ты ведёшь себя так, будто ничего не чувствуешь.

— А если и не чувствую? — тихо.— Ты врёшь хуже, чем переводишь.

Я сделала шаг ближе.Он — тоже.

Между нами — сантиметры.Губы почти на одном уровне.Глаза в глаза.И снова, как тогда — дыхание, взгляд, огонь.

— У тебя гонка завтра, Норрис.— И что?— А я не гонка.— Хуже. Ты — единственный поворот, где я теряю контроль.

Он стоял слишком близко.И смотрел так, как будто видел меня без всей этой рубашки. Без стен. Без характера.

— Ты — единственный поворот, где я теряю контроль.

Громко. Нагло. Сладко.

Я ничего не сказала. Сначала.Просто сделала шаг вперёд. Ближе. Ещё ближе.

Между нами не осталось воздуха.Только электричество и пульс.

Я опустила руку. Медленно.Пальцы скользнули по его животу.Он чуть напрягся.

Я коснулась его ремня. Дёрнула за край — не сильно, но достаточно, чтобы он перестал дышать.

— Ты правда думаешь... — начала я тихо, глядя ему в глаза, — ...что можешь говорить мне такие вещи, смотреть вот так...Я провела пальцем по пряжке.— ...и я просто растаю, да?

Он выдохнул. Один раз. Тяжело.

— Я думаю, ты уже...

— Шшш, — перебила я, поднимая палец к его губам. — Не заканчивай. Лучше я закончу за тебя.

Я резко отпустила ремень.Шагнула назад.

И холодно, с лёгкой усмешкой, сказала:

— Когда следующий раз захочешь терять контроль — попробуй сначала научиться себя сдерживать.

Он даже не пошевелился.

— Ах да, — добавила я, глядя прямо в его глаза.— Я — не поворот. Я — стена. В которую ты врежешься, если не притормозишь.

Я развернулась и ушла. Никакого «пока».Никакого взгляда через плечо. Он не заслужил.

А внутри... Я слышала, как его дыхание сорвалось. И знала — он будет думать об этом до самой ночи.