Глава 20 - Всё пылает

Было пасмурно. Воздух - как перед грозой. Густой, с привкусом мокрого асфальта. Апрель. Грязь на ботинках. Люди - как зомби после похмелья. Каждый смотрит под ноги, будто боится увидеть нечто страшное.

Кира шла в магаз - без цели. Просто выйти, проветриться, выкурить сигарету на улице, а не в своей гнилой кухне.

Сигарета в зубах. Капюшон на голове. Руки в карманах. Музыка в наушниках гремит на максимум. Всё как всегда.

Пока она его не увидела.

Он стоял у ларька с шавермой. Стал старым. Лицо - как пожёванная бумага. Седина. Пузо. Сигарета в руке.

Но Кира узнала сразу. Мужик с голосом, как ржавый нож. С тем самым взглядом. С той самой ухмылкой.

- О, Кирюха? - сказал он, когда поймал её взгляд.

Внутри - щёлкнуло.

Не просто память. Флэшбэк. Грязная кухня. Шум телека. Пальцы, что слишком близко к щеке. Мамин голос из другой комнаты: «Я ща, Паш, только полотенце достану...» И она - маленькая. Напряжённая. Сжавшаяся. С ненавистью в горле и камнем в животе.

Теперь этот Паша - стоит. Улыбается. Как будто у них есть что вспомнить хорошего.

Кира подошла. Молча.

Он хотел что-то сказать. Может, «как дела». Может, «поздоровайся».

Но не успел.

Кира ударила. Просто. Быстро. Прямо в рожу. Раз. Два. Три.

Люди обернулись. Кто-то закричал. Но она уже не слышала. Всё загорелось внутри. Лет десять боли. Отвращения. Тишины. Они рвались наружу.

- Помнишь меня, мразь?! - заорала она, хватая его за воротник. - Помнишь, как ты ко мне лез, пока моя мать борщ грела?!- Да ты чё, девочка, - захрипел он, - я ж тебя пальцем...

- Я должна была тебя убить тогда! Но я боялась!- Кира, ты с ума...

- Ты уже труп, понял?! Я тебя, сука, всю жизнь в голове носила, как плесень!

Она ударила снова. Он упал. Кровь. Люди застыли. Кто-то снимал.

- Блядь, - сказала она. - Лучше бы ты тогда меня ударил. Лучше бы. Потому что теперь я выросла, понял?! Я теперь сильнее тебя.

И тут она услышала голос. Тихий. За спиной. Знакомый.

- Кира...

Ася.

Она стояла метрах в трёх. Руки в куртке. Лицо - белое, как снег. В глазах - не страх. Не осуждение. А просто шок. Молчаливый. Холодный. Непонимающий.

Кира выпрямилась. Задышала. Почувствовала - как сердце ебашит по рёбрам. Как пальцы дрожат. Как будто её застукали голой.

- Я... - хрипит. - Это не то, что ты думаешь.

Ася молчит. Не отходит. Просто - смотрит.

- Это был он. Один из тех. Ты не знаешь, что он сделал...

Ася тихо:

- Я и не хочу знать.- Чего?- Это не про него. Это - про тебя.

Кира сглатывает. Не может выдохнуть.

- Если бы я не остановилась, я бы его реально убила, - выдавливает.- Я это поняла, - говорит Ася. - Именно поэтому я больше не хочу быть рядом.

Пауза. Холодная. Как выстрел в грудь.

- Ты... серьёзно?

Ася кивает.- Я не твой психиатр. Я не твоя подушка. Я - человек. И я не знаю, кто ты, если ты можешь вот так... просто, на улице...

Кира хочет сказать «извини», «ты всё не так поняла», «я не хотела».

Но вместо этого: тишина.

Ася уходит. Без театра. Без крика. Просто - поворачивается и уходит.

А Кира остаётся стоять. Около шавермы. С закровавленной рукой. С сердцем, которое сжалось в кулак и ударило по внутренностям.

И впервые за долгое время она не чувствует ярости. Только - страх. Чистый, липкий, противный.

Потому что она отпугнула ту, которая не боялась.