Глава 7

День выдался тяжёлым. Воздух был пропитан запахом цветов, но Шинобу чувствовала слабость. Всё вокруг словно замедлилось.Она сидела в саду под ветвями цветущей сакуры, прислонившись спиной к стволу дерева.

Гию молча подошёл, как всегда неслышно. Просто сел рядом, чуть коснувшись её плеча своим.Шинобу закрыла глаза. Она чувствовала, как в ней разливается тепло — и от солнца, и от его молчаливого присутствия.

И вдруг...

Где-то глубоко внутри себя она ощутила лёгкое движение. Нежное, едва уловимое — будто бабочка прикоснулась к ладони.

Шинобу замерла, прикрыв рот рукой. Сердце забилось в бешеном ритме.

— Шинобу? — тихо спросил Гию, заметив, как она побледнела.

Она взяла его за руку — неожиданно для самой себя — и аккуратно приложила её к своему животу.Под тонкой тканью кимоно, под её ладонью и его пальцами... движение повторилось.Чётче. Смелее.

Гию широко открыл глаза. Его обычно невозмутимое лицо впервые озарила настоящая, глубокая эмоция.Радость. Настоящая, тихая радость.

Он осторожно, почти благоговейно провёл пальцами по её животу.— Это он... — выдохнул он, почти неверя своим ощущениям.— Или она, — поправила Шинобу с дрожащей улыбкой.

Гию поднял на неё глаза.В его взгляде было столько тепла, что Шинобу невольно прижалась ближе к нему.Он осторожно обнял её, словно боялся причинить боль, и долго сидел так, удерживая их обоих — её и ту крошечную жизнь внутри.

Никто из них не произнёс ни слова.И не нужно было.

Теперь они были семьёй.

---

После того первого движения малыша всё вокруг словно изменилось.Гию стал ещё внимательнее, ещё осторожнее — но не навязчиво.Он просто был рядом.Как защита. Как опора. Как тёплый щит от всего мира.

---

Шинобу, привыкшая быть самостоятельной, сначала ворчала:— Я могу сама! — говорила она, когда он предлагал подать ей что-то тяжёлое или подставить руку, помогая подняться.

Но с каждым днём она начинала всё чаще позволять ему заботиться о себе.Не как о ком-то слабом — как о ком-то дорогом.

---

Они вместе выбирали ткани для будущего кимоно малыша.Шинобу с удивлением заметила, что Гию, несмотря на свою холодную внешность, разбирается в мягких тканях и был особенно придирчив к качеству.

— Это слишком жёсткое, — спокойно говорил он, касаясь пальцами материи. — Кожа ребёнка нежная. Нужно лучше.

Шинобу смеялась.И в её смехе звучало счастье.

---

Иногда по вечерам, сидя в саду, они шили вместе маленькие вещи:крошечные тапочки, лёгкие накидки, крошечное одеяло.

Гию учился шить с такой серьёзностью, словно от этого зависела чья-то жизнь.Игла в его больших пальцах смотрелась почти комично, но он терпеливо выводил каждый стежок.

Шинобу дразнила его:— Кто бы мог подумать, Томиока-сан... убийца демонов и швея?

Он только молча улыбался краем губ — и продолжал.

---

Ночи стали особенными.Шинобу спала, свернувшись калачиком, а Гию всегда оставался рядом. Его рука почти всегда лежала на её животе, чувствуя каждое лёгкое шевеление малыша.

Иногда он шептал что-то так тихо, что даже она не могла разобрать слов.Словно разговаривал с их будущим ребёнком, обещая ему защиту и любовь.

---

Но вместе с теплом приходили и страхи.Особенно для Шинобу.Она знала — роды омеги всегда сопряжены с риском. Особенно для тех, кто всю жизнь сражался, изнуряя своё тело.

Иногда ночью она просыпалась в холодном поту.И каждый раз Гию был рядом.Он просто обнимал её крепче, без лишних слов, передавая всё своей тишиной:"Я здесь. Я не отпущу."

---