41. Лидия

  — Ты хочешь мне что-то рассказать? — Улыбнулась Макс и поиграла бровями. Я же лишь покраснела и спрятала улыбку за кружкой чая. Не знаю, как она сделала это, но она словно почувствовала, что только вчера я пережила свой самый личный и головокружительный момент с Хардином. — Я не почувствовала, у тебя всё на лице написано.— Боже, я опять говорила?— Да, но не волнуйся о многом ты не проговорилась. Лучше скажи мне, что это за момент такой? Вы переспали? Умоляю, скажи, что да!— Нет, — быстро сказала я. — Это было... другое.— Что? Скажи-скажи, прошу тебя.— Оральный секс. — Мне было неловко произносить это, поэтому я сказа так тихо, как можно. Я знаю, что покраснела, как рак.— О. Мой. Бог! — Глаза Макс чуть не вылетели из орбит, а на лице появилась широкая улыбка. — Ты ему или он тебе? Или вдвоём? В позе шестьдесят девять?— Макс, хватит, прошу, — я опустила голову вниз, чтобы максимально спрятаться. В этом я завидовала Макс и Хардину. Они были такими прямыми и откровенными, легко могли говорить о своих желаниях. Мне же с этим было труднее. Во-первых, я постоянно смущалась, ведь это же личные и интимные темы. Не зря они называются именно личными. А, во-вторых, я очень боялась, что надо мной будут смеяться. Не хочется выставлять себя дурой. — Давай о чём-нибудь другом, пожалуйста? И прежде, чем ты еще что-то скажешь, — быстро сказала я, когда Макс открыла рот для следующего вопроса. — Да, мне было хорошо. Очень, очень хорошо. Всё?— Нет, — покачала головой Макс и усмехнулась. — Когда моя маленькая невинная Лидия планирует стать женщиной и погрузиться в мир секса и наслаждения?— Тебя это не касается.— Касается! Я же твоя лучшая подруга. А интимные подробности и разговоры всегда самые интересные. Ты меня три года лишала такого удовольствия, а теперь я хочу сполна послушать всё самое интересное и сладкое. — Усмехнулась Макс и подмигнула мне, а я кинула в неё салфеткой, от чего Макс только сильнее засмеялась. Мой телефон начал звонить, и когда я увидела, кто именно мне звонил, всё моё хорошее настроение резко улетучилось. Часть меня хотела просто бросить вызов, а другой было любопытно, почему спустя пять месяцев после нашего последнего разговора ему вдруг захотелось поговорить со мной. К слову, наш прошлый разговор прошёл не очень хорошо. Точнее совсем не хорошо. Две недели я ждала, что сейчас он позвонит и извиниться передо мной. Но этого так и не случилось.— Кто это? — Спросил Макс, заметив, как резко поменялось моё настроение. Я лишь провела пальцем по экрану и ответила.— Привет, пап. — Сказала я.— Значит, мой номер записан у тебя в телефоне, — сразу начал он своим глубоким голосом. За всё это время я уже забыла, как звучал его голос. И если честно, не будь я подписана в фейсбуке на его жену, то я забыла бы, как он выглядит. — Тогда почему, прежде чем принимать глупое решение, ты не можешь позвонить мне, чтобы сказать, что на тебя нужно поорать, чтобы твои мозги встали на место. Я знала о чём он говорил. Прекрасно осознавала, что рано или поздно он всё же должен позвонить мне или приехать, чтобы поговорить об этом. Но я не думала, что это случиться так быстро. После того, как София уехала, мне безумно сильно не хватало её. Да, Хардин стал одной из главнейших частей моей жизни. Мы много времени проводили вместе и он полностью владел всеми моими мыслями, чувствами и инстинктами. Но мне всё равно хотелось, чтобы София вернулась ко мне. Мы и так потеряли очень много лет. А Соф вообще потеряла важнейшую часть своей жизни. Я не хотела, чтобы она была лишена всех радостей своей жизни и молодости. Поэтому три дня назад я написала в клинику, где лежит София, письмо, в котором попросила их выписать её под мою полную ответственность и опеку. Лечащий врач Софии сказал мне, что он обязательно рассмотрит мою заявку и поговорит с другими специалистами об этом.— Я не понимаю, о чём ты. — Лишь сказала я.— Лидия, ты же умная девочка, — ответил он. — Ты учишься, живёшь, с друзьями проводишь время. По крайней мере, на это я надеюсь. Тебе всего двадцать лет. Вот зачем тебе на свою шею вешать психически нестабильного человека?— Если ты не забыл, этот психически нестабильный человек, твоя дочь. Старшая дочь, от твоей первой жены. Любви всей твоей жизни, если ты уже забыл об этом. И этот самый психически нестабильный человек — моя сестра. Она моя единственная семья.— Я твоя семья.— Нет, — прошептала я, когда в глазах появились слёзы. Я не хотела плакать из-за него. Мне долго нужно было напоминать себе, что этот человек добровольно отказался от меня, Софии и нашей семьи. Он предпочёл бросить всё на самотёк и начаться всё сначала. Закопать жену в могилу и сразу найти новую. Запрятать одну дочь в сумасшедшую клинику, а другую отправить в другой штат, чтобы завести двух новых. С золотыми косичками, веснушками на носу и страстью к рисованию. Начать сначала проще, чем пытаться по кусочкам собрать и исправить ошибки прошлого. — Ты отказался от этого, — продолжила я. — От нашей семьи. У тебя есть жена, две маленькие дочери. А у меня есть только София. Также как у неё есть только я. И я не позволю ей провести всю свою жизнь в месте, где она не должна быть.— Хорошо. — Лишь ответил мне папа через какое-то время, а я нахмурилась. Хорошо? Просто хорошо? Что значит это его «хорошо»? — Я рад, что хоть что-то с годами не меняется. — Сказал папа, и я услышала улыбку в его голосе. — Это значит, что ты права. Ты и София — семья. Я понимаю твоё желание забрать её и защитить, хотя она твоя старшая сестра и должна защищать тебя.— Хорошо. — Лишь тупо сказала я, потому что не ожидала, что он совершенно не будет возражать.— Сегодня я позвоню доктору и буду усиленно просить его отправить Софию домой. К тебе домой.— Спасибо, пап.— И ты не совсем права, — начал он, когда я уже хотела положить трубку. — Мне было трудно. Просто я нашёл то, что помогло мне жить дальше. Ты же искала это гораздо дольше. Но, как я понял, нашла. Больше он ничего не сказал, а лишь сбросил вызов. София будет жить со мной. О, Господи, София будет жить со мной! Она приедет сюда и я смогу довольствоваться не короткими встречами, а полноценной жизнью.— Соф вернётся? — Спросила меня Макс. И когда она сказала это, до меня наконец-то полностью дошло осознание того, что моя сестра вернётся ко мне. И у меня будет шанс наверстать всё, что мы упустили за последние восемь лет. — Это же так круто! — Радостно сказала Макс и потянулась через стол, чтобы обнять меня. Она задела чашку и пролила себе чай на джинсы, а я засмеялась.— Прости, — виновато сказала я, всё еще посмеиваясь. — Просто я на эмоциях и это настолько круто!— Я понимаю. — Улыбнулась она и взяла салфетки, чтобы вытереть джинсы.— Хочу позвонить Хардину. — Я схватила свой телефон и быстро набрала его номер, который теперь у меня был в быстром наборе. Он ответил через пару гудков. — Привет. Не отвлекаю?— Нет, конечно, нет. Мы с Джин только что вышли из офиса агента, и я сам хотел звонить тебе.— О, Боже! Вы же к агенту ходили! Я совсем забыла про это. У меня тут тоже многое произошло. Я только что поговорила с папой. То был первый разговор за последние лет пять, и он произошёл из-за Софии. И ты не представляешь! Папа встал на мою сторону. О, боже, я опять забыла про агента. Прости меня. Просто я так взволнована всем этим, поэтому говорю даже больше обычного и путаюсь сильнее. Прости меня. — Снова сказала я.— Милая, ты же знаешь, что я обожаю тебя и эту твою привычку. Она позволяет мне узнать о всех твоих тайных желаниях, — я покраснела, когда услышала в его голосе усмешку. Знаю, что он намекает на то, что вчера, когда мы ложились спать, лёжа в кровати я еще прокручивала то, что произошло на диване, и случайно проговорилась вслух о том, что очень бы хотела еще раз испытать такое. Без лишних слов Хардин поцеловал меня, а потом залез под одеяло. Да, иногда эта привычка всё же была полезной. — Успокойся и расскажи мне всё.— В общем, Софию выпишут из клиники и она вернётся ко мне. Хардин, она вернётся ко мне.— Это просто потрясающая новость, Бэмби. Я знаю, как много она для тебя значит. И я очень рад за тебя.— Боже, я так взволнована. Не могу еще что-то сказать на все сто процентов, но я уверена, что она вернётся сюда. Не завтра, но обязательно вернётся. И... я такая эгоистка. У тебя только что закончилась самая важная встреча в твоей жизни, а я даже не спросила, как она прошла. Так как она прошла?— Мы подписали контракт, милая.— Я не совсем знаю, что это значит. — Виновато, сказала я.— Это значит, что моё увлечение музыкой стало официальной работой. Через пару недель мы начнём записывать наш первый альбом, а в мае отправимся в первый тур. Всего двенадцать городов, но это уже старт.— Ты достоин больше и ты прекрасно знаешь это. — Улыбнулась я. Он действительно был достоин всего этого и даже больше. Хардин был очень талантлив. Я не так много раз видела его на сцене, но до сих пор от впечатления от тех раз, когда мне выпадала такая возможность. Он дышал музыкой, он жил её. А в своих песнях и мелодиях он не только изливал набор рифмованных слов и сочетающихся нот, а свою душу и сердце. И из-за этого моё сердце сильнее привязывалось к нему.