12. Хардин

  — А теперь веселье! — крикнул Боб. Надо отдать должное, он прислушался ко мне и перед выступлением не пил и не курил. Мы стояли возле сцены, и выступление только закончилось. Боб сразу же скрылся, Мэг уже висла на моей шее, а Джин и Макс стояли рядом и целовались. Я проигнорировал Мэг, и подошёл к девочкам.— Где Лидия? — спросил я у Макс.— Пошла к бару. Чёрт! Почему-то я не хотел, чтобы Лидия шла к бару одна. Когда я сделал ей напиток, то изменил пропорции. Восемьдесят процентов сока и двадцать водки. Она выглядела, как та, кто не умеет напиваться. И которая не очень любит ходить по клубам. Такая вся милая и тихая. Это место явно не для неё. Когда я вспоминаю, как она смотрела на меня, по спине бегут мурашки. Ярко-зелёные глаза словно смотрят в душу и понимают, что я хочу сказать. Словно говорят, что она здесь, рядом. Я не мог оторваться. И в один момент я поймал себя на мысли, что пел для неё. В клубе больше не было никого. Только она и я. И я пел для неё, говорил с ней. А она всё понимала. А потом Мэг. Что б её! Стоило ей выкрикнуть, Лидия сразу отвернулась, и я заметил, что румянец окрасил её щёки. Она чувствовала тоже, что и я. Это смутило её. Я сразу же потерял Лидию. Пока я спускался со сцены, заметил, что она что-то сказала Макс, а потом я потерял её. Мэг сразу накинулась на меня и начала целовать. Как только я отстранил её и повернулся, Макс шла к нам, а Лидии нигде не было. Это заставило меня паниковать, но я не понимал почему. Она была здесь впервые. И была слишком красива для этого места. Тут много пьяных придурков, надеющихся найти достаточно пьяную девушку, которая согласится потрахаться с ними. Я отстранил от себя Мэг и посмотрел в сторону бара, где Лидия пила вишнёвую водку. Дерьмо. Это слишком крепкий напиток для неё. Я хотел пойти к Лидии, но Мэг схватила меня за руку и потащила куда-то.— Ну, Хардин, –сказала она заплетающимся языком. — Перестань сопротивляться. Мэг оттащила меня от сцены и танцпола. Этот коридор вёл к туалету, кладовке, нашей гримёрке (да, у нас даже гримёрная есть) и чёрному ходу. Я знаю, зачем меня туда тащила Мэг. Она хочет секса. Мы делали это или в туалете, или в гримёрной. Ну, в подсобке тоже. Да и в кладовке. Порой я выходил, чтобы покурить возле чёрного входа, а Мэг шла за мной и делала мне минет. Ладно, мы делали это везде. Я поймал себя на мысли, что думаю о том, что вряд ли Лидия согласилась на такое. Скорее всего, она бы смутилась поцеловаться там. Она была такой скромной и постоянно краснела. И мне стало интересно, краснеет ли её грудь? У неё она очень красивая. Не такая большая, как у Мэг, но натуральная, и в этом я полностью уверен.— Хардин, — произнесла Мэг, пытаясь расстегнуть мой ремень. — Чего ты такой зажатый?— У меня нет настроения, — я убрал её руки подальше от ремня и осознал, что даже не начал возбуждаться от её действий.— Что? Ты всегда хочешь! Ты же Хардин. Бог секса и рока, — её язык заплетался, и я с трудом мог разобрать, что она говорит. И сколько она выпила, пока я выступал? Я знаю, что Лидия постоянно была перед сценой и ловила каждое моё слово. А вот, где была Мэг в это время?— Мэг, отвали, — сказал я и пошёл к выходу.— Эй! Ты совсем? Ты меня только что послал? Джин была права. Мэг тупа и ограничена.— У меня нет настроения, — бросил я, даже не развернувшись.— Если ты сейчас уйдёшь, то между нами всё кончено! И если захочешь потрахаться, то ищи кого другого! Я проигнорировал её слова. Просто пошёл к бару и услышал, как она кричала мне в спину какие-то проклятия. Из-за громкой музыки я не мог ничего разобрать. Я только слышал её противный голос, но всеми силами игнорировал его. Когда я подошёл к бару, Лидии там не было. Причём нигде. Я позвал Сьюзан, чтобы уточнить про рыжеволосую девушку, что пришла к Джин.— Пошла танцевать с каким-то парнем, — рассказала она. Мои кулаки сами сжались от этого. Но я не понял свою реакцию. Она начала беспокоить меня, поэтому я перешёл к следующему вопросу.— Зачем ты дала ей водку? Она не пьёт такие крепкие напитки.— Она сказала вишнёвый напиток.— Она имела в виду коктейль «Вишенка», — прорычал я.— Откуда мне было знать? — крикнула Сьюзан и отвернулась, чтобы обслужить двух парней, которые очень старательно звали её. Я начал осматриваться, чтобы найти Лидию. Не хочу портить ей вечер, но не уверен, что сейчас Лидия может трезво отвечать за свои поступки. Не хочу, чтобы какой-нибудь урод воспользовался её состоянием. Или лапал её во время танца. Да что со мной? Какая мне разница? Она моя мнимая девушка для родителей, которые завтра уезжают. Мы не встречаемся и даже не дружим. А знакомы всего несколько дней. Какое мне дело до того, что она сейчас с кем-то танцует? Пусть хоть он трахнет её, где будет угодно. Мне совершенно насрать на эту рыжеволосую бестию. Две встречи с родителями, где мы изображали пару, ни на что не влияют, поэтому я не должен волноваться о её состоянии или связях. Просто соседи, которые игнорируют друг друга. Было душно и у меня начала раскалываться голова. Я решил выйти на улицу, проветриться и заодно покурить. Очереди уже не было. На улице стоял только Бед, охранник. Хороший парень, что вечно стрелял у меня сигареты. Но я позволял ему, потому что как-то переспал с его сестрой. Она, кстати, была очень хороша. Я выпустил в воздух облачко дыма. Было тихо и на улице почти никого не было. Только какая-то парочка, что обжималась на углу клуба. Я присмотрелся и понял, что что-то не так.— Нет! — возразила девушка и попыталась оттолкнуть парня, который прижимал её к стене и пытался залезть под юбку.— Да брось ты! — сказал он. — Расслабься. Будет очень хорошо.— Отпусти меня! — крикнула она. И я узнал девушку. Это была Лидия. Она продолжала отталкивать этого парня и говорить, чтобы он отпустил её, а тот лишь увеличивал свой напор. Не знаю, что щелкнуло в моей голове, но очнулся я, когда повалил этого парня на асфальт и начал бить. Из его носа сразу хлынула кровь, бровь рассечена, глаз заплыл, потому что я ударил уже дважды. И продолжаю бить и бить, пока этот сосунок орёт, чтобы я остановился и отпустил его.— Хардин, пожалуйста! — услышал я нежный голос Лидии, а потом отдёрнул руку и она упала. Оказывается она пыталась остановить меня, схватившись за мою правую руку, но я не почувствовал этого, поэтому она упала на асфальт. Осознал я это только, когда Бет начал оттаскивать меня от этого упыря, что уже не сопротивлялся и ничего не говорил. Я почувствовал, что моя правая рука горела, мне было нечем дышать, а глаза застелила красная пелена гнева. Бет что-то говорил мне, но я не слушал, потому что увидел Лидию, что лежала на земле и потирала ногу. Из её глаз лились слёзы, и она выглядела такой маленькой и хрупкой, что я боялся даже подойти к ней, чтобы утешить. Казалось, что любое моё слово и прикосновение может ранить её еще сильнее.— Эй, — тихо сказал я и сел на корточки рядом с ней. — Как ты?— Я ногой ударилась, — всхлипнула она и надула губы. Она была как маленький ребенок, и я невольно улыбнулся.— Мужик, тебе лучше уходить, я вызову скорую, — сказал Бет. Я обхватил Лидию за талию и помог встать. Крови не было, значит, просто небольшой ушиб.— Я хочу домой, — сказала девушка и прижалась ко мне. Она была такой маленькой в моих руках.— Я провожу тебя. Только нужно забрать твою куртку, ты можешь замёрзнуть.— Хорошо, — прошептала Лидия, и её дыхание обдало мою шею. Я проигнорировал то, что мой член реагировал на такую её близость, и направился ко входу. Пока мы шли, Лидия хваталась за меня, как за спасательный круг, боясь упасть. Мне даже пришлось брать её с собой за барную стойку, потому что она не хотела отпускать меня. Я помог ей надеть куртку, игнорируя пристальный взгляд Сьюзан, а потом направился к выходу. На улице Бет помогал встать тому парню. Он уже пришёл в себя, но взгляд был рассредоточен. Лидия сразу отпрянула от меня и быстро пошла в сторону дома. Я поспешил за ней и услышал, что она бормотала себе под нос.— ...одного раза должно было хватить. Нет, нужно второй раз. Ведь на ошибках не учатся. Только не я. Чёрт! Какая же я идиотка! Нужно понять, что мне нельзя пить.— Перестань, — сказал я и поравнялся с ней. Её щеки стали еще краснее из-за того, что её снова поймали на размышлениях вслух. Лидия потупила взгляд. — Придурков хватает. Не переживай из-за этого.— Просто... ну, это не первый раз. Я пила крепкие напитки лишь раз. Это было в выпускном классе... тогда я чуть не переспала с каким-то парнем... и вот теперь. Боже! Не могу поверить. Второй раз пью и второй раз я чуть не... Дура! — она несильно бьёт себя рукой по лбу. — Давай о чём-нибудь другом? — попросила она.— Давай, — просто сказал я потому, что внутри меня снова закипал гнев от того, что это был не первый урод, пытавшийся воспользоваться ей. Хотя, кого я обманываю? Встреть я такую девочку в баре, я бы сам захотел затащить её в постель.— Ты просто невероятно пел, — начала она. — У тебя божественный голос. И ты так сексуально выглядишь на сцене с гитарой. Ой! Я вслух это сказала? Лидия сейчас была краснее рака. Я лишь усмехнулся и кивнул, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться от её смущения.— Видишь? Я такая дура.— Нет. Наоборот, твоя привычка кажется мне очень милой. Многие люди вечно врут и недоговаривают, а ты честная, что большая редкость.— Не правда. Из-за этого я всегда попадаю в нелепые ситуации.— Зато я теперь знаю, что ты считаешь меня сексуальным. Ты не первый раз мне это говоришь, — усмехнулся я.— О, Боже!— Перестань. Не смущайся, — я отодвинул руку Лидии от лица.— Раньше София была рядом, чтобы напомнить мне. У нас было тайное слово. Маршмеллоу.— Маршмеллоу? — переспрашиваю я.— Да. Маршмеллоу. Это была наша любимая сладость. София знала меня лучше всех на свете и знала, когда я начинаю говорить лишнее, поэтому она говорила это слово, и я сразу затыкалась. Это упрощало мне жизнь.— София. Это твоя?..— Сестра, — быстро сказала Лидия и плотнее закуталась в куртку. Но что-то мне подсказывало, что не из-за холода на улице, а из-за того холода, что шёл изнутри неё. Если я правильно помню, то с ней что-то случилось, теперь они редко видятся, но Лидия не хочет говорить об этом. — Мне так не хватает её, — продолжила она. — Макс классная, но она не София. Такое чувство, словно я потеряла часть себя восемь лет назад. А я и потеряла, ведь София была моей частью.— Но она жива? — я не мог понять, почему Лидия говорит так, словно её сестра мертва.— Да. Она жива, но больше не живёт, потому что не знает, как жить, — её голос был таким печальным, и она едва не плакала. Я решил перевести тему разговора.— Все песни, что ты слышала, — сказал я. — Они были написаны про Алекса.— Твоя мама что-то упоминала про него.— Да, — вздохнул я.— И кто он?— Мой брат, — я с трудом сглотнул, потому что мне было очень тяжело говорить. Я не говорил этого уже очень долго и вообще старался не упоминать его. — Мой брат близнец, — продолжил я.— Офигеть! — Сказала Лидия и повернулась ко мне. — Еще один такой же красавчик? Это заставило меня улыбнуться, но теперь печальной улыбкой. Мысль о том, что Лидия считает меня красивым — приносила радость, а воспоминания о брате — боль.— Да, но он умер.— Боже! Прости.— Ничего. Это было семь лет назад.— Мне очень интересно, что случилось, почему ты так среагировал на упоминания твоей мамы о брате при мне. Но я не хочу лезть в это, потому что знаю, как больно, когда кто-то бередит старые раны. Её честность и понимание меня поражают. Наверное, именно это заставило меня продолжить.— Это я был виноват. В смерти Алекса виновен я. И до сих пор я не могу простить этого себе.Я до сих пор помню наш последний разговор. Помню его слова, мои протесты. Он был так собран. Золотой мальчик школы. Победитель многих олимпиад. Гордость семьи. Наследник папиной компании. Подавал документы в Гарвард. Сейчас у него бы мог быть выпускной год. Последний.— Мы часто виним себя во всех бедах, но, порой, нам нужно просто собраться и иди дальше, невзирая на ошибки прошлого, — задумчиво сказала Лидия. Когда я посмотрел на неё, то понял, что она говорит это скорее себе. Она тоже в чём-то винила себя. Может, в смерти мамы. Или в том, что произошло с её сестрой. Не знаю, но было видно, что живёт она с этим уже очень давно и до сих пор не может просто так справиться. Я вижу то же, что вижу у себя. Демоны, что мучают её изнутри. Вечно что-то нашёптывают. Я знаю, что порой это сводит с ума. Я пью, курю травку и очень много трахаюсь, чтобы забыть эту боль, что вечно преследует меня и напоминает, что жизнь Алекса прервалась из-за меня. А музыка помогает мне выговориться. Я надеюсь, что, где бы он ни был, он слышит мою музыку, через которую я говорю ему, как я сожалею и как сильно его люблю. Надеюсь, он слышит меня. Мы больше не говорили, потому что уже дошли до дома. Лидия жила на этаж ниже меня, но я всё равно проводил её до самой двери и ждал, пока она справится с замком. Потом она повернулась ко мне, и я заметил, что её глаза были красными и из них текли слёзы.— Останься со мной. — Тихо попросила она. Этой ночью мы открыли друг другу часть своих душ. Она рассказала мне что-то очень личное, а я рассказал ей то, про что никогда не упоминаю. И теперь я чувствую, что между нами появилась связь. И я чувствую, что меня захлестнули эмоции, что не наполняли меня очень долго. Я знаю, что Лидия чувствует то же, что и я. И я просто не могу оставить её сейчас одну.