5

Селки, продолжая смотреть на океан, протянул руку и легонько сжал ей бедро. От этого прикосновения ее бросило в жар, захотелось повалить его и заняться любовью, здесь и сейчас, немедленно. Казалось, она не может ему надоесть, как и он ей. Что это, как не настоящая любовь?Она поцеловала его в плечо и прижалась к нему.— Я даже не знаю, как тебя зовут, — сказала она.Селки улыбнулся, затем тихо рассмеялся. Ему не было дела до того, знает она его имя или нет.Он так с ней ни разу и не заговорил. Ни разу не сказал, что любит ее, хотя его страсть казалась неиссякаемой. Робин тронула его за подбородок, заставив отвести взгляд от океана и посмотреть ей в глаза. Но в его глазах был один океан. Она вспомнила о закопанной в песке тюленьей шкуре и спросила себя: «Кто же он, селки? Все еще пленник? Неужели он до сих пор видит стальные прутья клетки?»

Она обняла его и поцеловала. Он тоже начал ее целовать, затем опустил на песок, обнял и забыл обо всем, кроме ее тела. И она забыла о своих сомнениях.Однажды ночью ей показалось, что кто-то поцеловал ее в ухо, и тихий голос с ирландским акцентом прошептал: «Ты все сделала правильно, милая. Я не сержусь на тебя». Она подумала, что это сон, и не открыла глаза, только протянула руку. Кровать была пуста. Мгновенно проснувшись, она села на постели. Селки исчез. Она выбежала из хижины и бросилась к океану.

Держа в руке тюленью шкуру, он бежал к воде. Его тело, залитое лунным светом, казалось совсем бледным.— Нет! — закричала Робин.Как он нашел шкуру? Как мог оставить свою любовь? Ради чего? Почему вдруг заговорил, если раньше предпочитал молчать?Селки не оглянулся на ее крик. Вбежав в воду, он нырнул и скрылся в волнах. Больше она его не видела. Только далеко среди волн мелькнуло серое туловище тюленя. Вот он показался на поверхности, нырнул, вынырнул снова, гораздо дальше, снова нырнул и больше не появлялся.Робин сидела на берегу и плакала, не в силах думать ни о чем другом, кроме кусочка пляжа, на котором она сидела, и сверкающей воды, где в последний раз мелькнул селки. Он забрал ее и выпил до дна, и теперь она пуста.Робин осталась жить в Мексике. Она изучала испанский и работала в той же деревушке — чистила рыбу, научилась ценить минуты мирной земной жизни. По ночам она засыпала под шум волн.Армейские ее так и не нашли, зато спустя несколько месяцев нашел кое-кто другой.

В ту ночь она сидела на берегу и смотрела, как в лунном свете плещутся волны, набрасываясь на белый песок. Так когда-то набрасывался на нее селки. Она откинулась на спину, тихо ворча, — ей мешал большой живот. В конце концов селки не оставил ее пустой. Робин погладила живот, прислушиваясь, как толкается ребенок.Она не слышала приближающихся шагов и вскрикнула от неожиданности, когда рядом с ней на песок сел какой-то мужчина.Темные волосы, тонкое аристократичное лицо, кривая улыбка. Даже на песке он сидел в изящной позе. На нем были черные брюки и шелковая синяя рубашка с рукавами, закатанными до локтя. Он улыбнулся и взглянул на волны.— Рик! Что ты здесь делаешь?— Помимо того, что смотрю на волны?— Значит, ты все-таки это сделал. Удрал!Она улыбнулась, хотя уже не помнила, когда делала это в последний раз.— Разумеется. Не хотелось объяснять полковнику Оттоману, что ты натворила. Мистера Ньялсона я забрал с собой.— Брэд тоже здесь?— Охотится где-то рядом, на холмах. Наслаждается возможностью снова бегать на четырех лапах.Робин вздохнула, улыбаясь. Конечно, Рик легко мог сбежать — достаточно было заставить кого-нибудь из врачей взглянуть ему в глаза всего на один миг. Сейчас Робин жалела, что сразу не отпустила всех обитателей Центра.— Когда это произойдет? — тихо спросил Рик.Этот вопрос вернул ее к реальности, и она сглотнула.— Через месяц. У него будут руки и ноги с перепонками. Как в сказках.— А ты как же?У нее перехватило дыхание. Она все еще плакала по ночам. И не потому, что скучала по селки. Теперь у нее был иной груз, такой, о каком она раньше не думала. Мир сверхъестественного, который она привыкла рассматривать исключительно с научно-медицинской точки зрения, теперь станет частью ее реальной жизни и останется с ней навсегда. Она ничего не знала о том, что нужно такому ребенку. Не знала, как учить его плавать.Робин провела рукой по своему лицу, мокрому от слез. Она хотела ответить Рику, но не смогла. Он обнял ее и держал в объятиях все время, что она плакала на его плече.