Часть 68

Pov. Лиса.Я вскакиваю с тёплой подушки. Аккуратно, слегка придерживаясь за большой живот.Делаю шаг вперёд.– Ты живой?..Не могу поверить своим глазам. Передо мной будто призрак. Думаю, что сошла с ума, но нет… Поднимаю ладонь, провожу пальцами по щетинистой щеке. Записываю в голове каждую секунду. Каждое прикосновение.И всё ещё пытаюсь проснуться ото сна, который снится мне иногда в бреду.Нет. Это не он.– Скажи что-нибудь, – прошу его. Глаза слезятся с новой силой.Боюсь не услышать. Или вообще проснуться.– С ума сошла что ли? – насмехается. Как и в старые добрые времена.– Скажи! – восклицаю. Пока не удостоверюсь – даже не двинусь.Призрак Чона закатывает глаза.Размыкает неплотно сжатые губы и проговаривает:– Ты даже в этих потёртых штанах и огромной кофте выглядишь возбуждающе, – глаза округляются от удивления.Я не знаю, чем думаю, но сама прижимаюсь к нему, обвивая руками шею. Живот не даёт сделать этого как следует, но мне плевать. Вдыхаю запах, который даже за эти два месяца не смогла позабыть. Пряный и древесный.Слёзы продолжают стекать по щекам, и когда грубые по-прежнему привычные руки обвивают моё тело, остаются на спине – я понимаю.Реальный.Живой.– Но как? – отрываюсь от него. Но этот амбал опускает ладонь на макушку. Прижимает к своей груди.Я помню его смерть.Последние его слова.  Предпоследние, где он назвал меня сучкой…Но я не поверила. Нет, это бред. Он перестал меня так называть.– Жив и ладно.– Нет! – вскрикиваю. – Это всё сон! Я видела, как ты умирал! Чувствовала, как сердце под моими ладонями останавливается.– Ну, умер и умер, че бубнишь-то? – недовольно отзывается. – Помолчи, беда. Потом всё расскажу. Дай постою что ли, пока не придушил тебя. Я, между прочим, все кулаки в кровь стёр. Соскучился.Я пропускаю его глупую и пошлую шутку мимо ушей.– Нет, это ненормально, – говорю. Всё же отстраняюсь. – Если ты был жив всё это время, то почему только сейчас?..Не могу договорить. Слова тонут в горле. От истерики.– Почему раньше не появился? – спокойно спрашивает. А у меня в груди бурлит всё. Злюсь и в то же время притронуться к нему хочу.Отстраниться желаю.Но он же крепко держит.– Перестань реветь, для начала, – морщится. – И принеси мне чай, женщина. Я под снег попал, замёрз жутко. Разве так жена своего мужа должна встречать?Меня как по голове ударяют.Срываюсь с места, чтобы бежать за чаем, но тут же останавливаюсь.– Ты издеваешься? Какой чай? Я тебя…Голос дрожит. Срывается.– Мёртвым… – всхлипываю, из-за чего Чонгук прижимает меня к сильнее. – …считала.Я не в состоянии остановиться. Всё реву и реву. Зарываюсь лицом в свежую рубашку. Ну, хоть не грязный пришёл – уже радует. Да только это последнее что волнует меня. Потому что я продолжаю рыдать. Пока грубая и массивная рука поглаживает по голове, а сверху раздаётся обречённый вздох.

Вместо того чтобы нести Чонгуку чай – это делает он. Пока я сижу на кровати и вытираю сопли рукавом кофты. Протягивает чашку чая и садится на кровать.– Плакса.– Да иди ты… – отзываюсь. Но уголки губ слегка приподнимаются вверх. Он слушал меня сорок минут. Выпустила всю истерику наружу и наконец, могу нормально поговорить. – Где ты был?Выпаливаю, не раздумывая.– Почему сразу не пришёл?У меня тысяча вопросов. Где он жил, как спасся, ведь я его видела. И так далее.Чонгук усмехается.– Знаешь, твари живучее всех на свете. Так вот… Я всегда знал, что я – тварь. Поэтому, не удивительно. А ты мечтала, чтобы я сдох?Последнее предложение он говорит всерьёз. Прожигает карими глазами так и говоря: «попробуй только сказать да».– Ты издеваешься?– Правильно… – довольно улыбается, когда понимает, что ничерта я не хотела, чтобы он умер. – Хорошая девочка. Так и быть, всё тебе расскажу… Не уверен, что было после того, как Клим забрал тебя, но я очнулся в больнице спустя две недели.– Две недели? – кружка чуть не выпадает из рук.– Клиническая смерть, – кивает. Серьёзен, как никогда. Сидит на краю, вытягивает ноги, смотрит в заснеженное окно и продолжает: – Меня уже хотели от аппаратов отключать. И я очнулся. Знаешь почему?Он поворачивается ко мне.Качаю головой.– Тебя увидел, – сердце бьётся в груди чаще. Потому что он говорит это с улыбкой. Такой скромной, незаметной. И голос… Звучит по-доброму. С заботой. – С сыном.Сглатываю, но пока не озвучиваю, что наш спор он всё-таки выиграл.Но он так уверен в этих словах, будто знает сто процентов…Но даже Намджун не знает о том, кто у нас. Не мог ему сказать.– Мы потом вернёмся к этой теме, – он думает о том же, о чём и я. Кто же у нас родится. – Я сказал врачам связаться с кем-нибудь из моих. Дал номер Намджуна. Тот появился в больнице за полчаса. Я еле отошёл от всех препаратов, и даже ложку в руках держать не мог, но когда услышал, что ты у Клима и всё же не убежала, дурёха… Но понимаю, почему. Не виню. Сам встал.Я отставляю кружку чая в сторону. Не хочу пить. И тем более разлить кипяток. На одеяло.– Не знаю под каким аффектом… Позвонил кое-кому. Собрали людей, придумали план. Я не думая, помчался за тобой. Знал, что кто-то умрёт. Но мне было похуй. Боялся опоздать, – вмиг его лицо ожесточается. Он смотрит чётко на меня. Глаза горят сильнее прежнего. Он раскрывает свои губы. – Лиса, блять, ответь, что он тебе ничего не сделал. Иначе… Я достану его труп из могилы и пристрелю ещё хуеву тысячу раз.Я качаю головой. С трудом. Мне не страшно, но я впервые вижу мужа таким злым.– Не успел, – мямлю сухими губами. И я так благодарна за это сама не знаю кому или чему. Наверное, Намджуну и тому ненормальному. Если бы не они… Вряд ли бы я вышла из того дома живой.Чонгук, казалось бы, облегченно выдыхает.– Иди сюда, – манит пальцами. Приказывает в своей обычной манере, и я, почему-то, даже не сопротивляясь, ползу к нему. Потому что хочу. Быть рядом. Я и, правда, дико соскучилась по нему. Так сильно, что готова поцеловать его прямо сейчас. Но вместо этого…Ложусь головой на его коленки. Прямо как три месяца назад, когда у нас завязался глупый спор.А Чон… Опускает ладонь на немного запутанные золотистые волосы.– Я рад, что успел.– Что значит, успел? – мямлю.Он был там?Чонгук улыбается. Не напряжённо. Продолжает гладить мои локоны.– Слушай дальше. Тогда мы проникли на участок. Ребята перебили половину охраны. Джин был ответственен за поджог. Мы вывели всех девушек из той стороны дома и подожгли. Оставшаяся охрана, ещё не знавшая обо всём, побежала туда. Где и попали под обстрел. Я же… Искал тебя.Воздуха не хватает.Размыкаю губы, неосознанно хочу до него дотронуться. У меня опять наворачиваются слёзы на глазах.– Хромой, косой, – продолжает. – Но нашёл. Я всё это время был рядом, стоял в тени. Глянул, что ты в порядке и пошёл к Климу...