35 глава

они почти всю дорогу ехали вместе, но разговор как будто не складывался.

Пчёлкин, как обычно, не мог молчать:

— Я, кстати, считаю, — начал он, разворачиваясь вполоборота назад, — Что без меня вы бы уже все с ума сошли.

— Мы и с тобой недалеко ушли, — усмехнулся Космос, не отрываясь от дороги.

— Это потому что вы не цените талант, — важно кивнул Пчёла. — Я, вот пытаюсь обстановку разрядить хоть, могу ещё анекдот рассказать.

— Только не длинный, — лениво добавил Космос. — А то доедем быстрее, чем ты закончишь.

— Обижаешь, — фыркнул Пчёла.

Ксюша невольно улыбнулась.

Пчёла сразу это заметил и довольно кивнул:

— Вот. Видите? Уже работает. Девушка улыбается — значит, я полезен.

— Не зазнавайся, — бросил Космос, но уже с лёгкой улыбкой.

Фил сидел рядом с Ксюшей.

Он почти не участвовал, но слушал.

И больше — наблюдал.

— Ксю... — тихо позвал он.

— Мм? — она не повернулась.

— Ты чего молчишь?

— А что говорить?

Спокойно.

Слишком спокойно.

Пчёла на секунду притих, перевёл взгляд между ними.

Потом всё-таки не выдержал:

— Ну, если что, у меня есть запасной план. Могу начать петь.

— Не надо, — одновременно сказали Фил и Космос.

— Вот видишь, — вздохнул Пчёла. — Опять недооценили.

Космос усмехнулся:

— Ты сначала песни нормально выучи.

— Да я душой пою!

— Вот и оставь это в душе.

Ксюша снова чуть улыбнулась.

Но сразу отвернулась к окну.

Фил это заметил.

И понял окончательно — дело не в настроении.

Что-то случилось.

И это «что-то» он пока не понимает.

Машина ехала дальше.

За окном мелькали дома, потом дорога стала ровнее, город начинал возвращаться.

Пчёла уже притих, лениво постукивал пальцами по панели.

Космос вдруг сказал, чуть тише, но спокойно:

— Всё нормально будет.

Ни к кому конкретно.

Но для всех.

Пчёла сразу подхватил:

— Конечно нормально. Мы ж вообще идеальные граждане. Нас можно в учебники.

— Тебя — точно, — усмехнулся Космос. — В раздел «как не надо».

— Завидуешь.

— Сплю и вижу.

Ксюша больше не улыбалась.

И Фил это чувствовал кожей.

***

Машина остановилась у подъезда.

Двигатель затих, и вместе с этим словно оборвался весь шум дороги. Осталась только тишина — плотная, давящая.

Пчёла первым открыл дверь, потянулся, хрустнув плечами:

— Ну что, господа, экскурсия окончена. Всем спасибо.

— Тебя бы в гиды, — усмехнулся Космос.

— А я бы пошёл, — не растерялся тот. — Только вы бы меня не потянули, уровень не тот.

Но Ксюша уже не слушала.

Она вышла из машины почти сразу после остановки.

Не глядя ни на кого.

И пошла к подъезду.

Фил заметил это мгновенно.

— Оо... — протянул Пчёла, прищурившись. — А вот это уже не «всё нормально».

Космос коротко посмотрел на Фила.

— Иди.

Без лишних слов.

Фил кивнул.

И пошёл за ней.

В подъезде было прохладно.

Тот же запах краски, тот же полумрак.

Ксюша уже поднималась по лестнице.

Быстро.

Резко.

Будто убегала.

Он догнал её только у двери.

Она уже доставала ключи.

Руки чуть дрожали — но она делала вид, что всё нормально.

— Ксю.

Она не ответила.

Даже не повернулась.

Ключ щёлкнул в замке.

Дверь открылась.

Она зашла первой.

Фил — следом.

Дверь закрылась.

Глухо.

Щёлкнул замок.

И всё.

Тишина.

Та самая, от которой уже не спрячешься.

Ксюша прошла в комнату, не разуваясь.

Остановилась.

Спиной к нему.

Фил остался в проёме.

Смотрел.

Ждал.

Секунда.

Две.

Три.

— Ты ничего не хочешь сказать? — тихо спросила она.

Голос ровный.

Слишком ровный.

Он сделал шаг вперёд.

— Ксю...

— Нет, подожди, — она резко повернулась. — Давай ты сначала подумаешь, что будешь говорить.

Он нахмурился.

— В смысле?

— В прямом.

Пауза.

Она смотрела на него.

Прямо.

— Лена, Наташа, Оля, Света, какая твоя? — чётко произнесла она.

Тишина.

Фил замер.

Вот теперь он понял.

— Ты... — он чуть выдохнул. — Ты подслушивала?

— А ты врал.

Спокойно.

Но внутри — уже трещало.

Он провёл рукой по лицу.

— Ксюша...

— Нет, подожди, — она сделала шаг к нему.

Теперь в голосе появилась дрожь.

— Ты меня выставил, как дуру. Просто «выйди». И сразу — это.

Она усмехнулась.

Криво.

— С тёлками.

Он сжал челюсть.

— Это не то, что ты думаешь.

Она кивнула.

— Да хватит!

Она повысила голос впервые.

Резко.

И это ударило сильнее, чем всё остальное.

— Ты думаешь, я дура?

Он сразу жёстче:

— Я такого не говорил.

— А как тогда это выглядит?

Тишина.

Он пытался держаться.

Правда пытался.

— Это просто слова, — сказал он.

— Просто?

— Да.

— Просто?!

Она почти рассмеялась.

— Ты серьёзно сейчас?

Он сделал шаг ближе.

— Да.

— Ты сидишь там, ржёшь, говоришь, что с какими-то девками был — и это «просто слова»?

— Да.

— Ты издеваешься?

Он сжал челюсть.

— Нет.

— Тогда объясни.

— Не могу.

— Не хочешь.

— Не могу.

Тишина.

Она смотрела на него.

И теперь уже злилась по-настоящему.

— То есть... — медленно сказала она. — Ты реально думаешь, что я это просто проглочу?

Он не ответил.

И это разозлило ещё больше.

— Ты меня вообще за кого держишь?

— Ксю...

— За кого?!

И вот тут он сорвался.

— Да потому что это бредятина, чтобы прикрыть братика твоего!

Голос стал громче.

Жёстче.

Резко.

Слова ударили.

Ксюша замерла.

Как будто её остановили.

— Что?

Он уже не отступал.

— Ты реально думаешь, что я мог такое себе позволить?

Смотрел прямо.

Жёстко.

— Думаешь, я бы поехал к тебе после этого?

Тишина.

Долгая.

Она смотрела на него.

И внутри что-то начало ломаться.

— Подожди... — тише. — Тоесть, шутки про тюрьму..

Он выдохнул.

Но уже спокойнее.

— Неужели. И прячется он не потому что жвачку в магазине украл, все серьезней.

Пауза.

— Это алиби. Про тёлок — это просто слова.

Слова прозвучали сухо.

Без эмоций.

И этого хватило.

Ксюша медленно опустилась на диван.

Как будто ноги не держали.

— Боже...

Руки сжались.

— Ты...

Она подняла на него взгляд.

— Ты серьёзно сейчас?

Он стоял напротив.

— Да.

— И что дальше будет..

— Ксю.

— Что «Ксю»?!

— Тебе это не нужно.

Сразу.

Жёстко.

Она замерла.

— Мне нужно.

— Нет.

— Мне нужно понимать, что происходит!

— Не нужно.

Тишина.

Он уже снова собрался.

Закрылся.

Как будто только что вырвалось лишнее — и всё.

Дальше — стена.

— Валер...

— Всё нормально.

— Ты опять?

— Всё нормально.

Чётче.

Она встала.

Подошла ближе.

Пауза.

Она искала в его лице ответы.

Но там уже ничего не было.

Кроме твёрдости.

— Расскажи мне, — тише. — Пожалуйста.

Он покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тебе это не нужно.

— Ты уже это говорил!

— Значит, запомни. Мои проблемы — это мои. А вот твои — уже наши.

Тишина.

Она смотрела на него.

И впервые за этот разговор...

сдалась.

Не потому что согласилась.

А потому что поняла — не скажет.

— Ладно... — тихо.

Он чуть расслабился.

Но не подошёл.

— Просто скажи мне одно.

Он молчал.

— Все будет нормально?

Пауза.

Минимальная.

— Да, будь спокойна, не забивай себе голову.

Сразу.

Чётко.

Она закрыла глаза на секунду.

Выдохнула.

И это было важно.

Очень.

— Ладно...

Голос стал тише.

Сломаннее.

Он сделал шаг ближе.

Осторожно.

— Я бы не стал так врать.

Она кивнула.

Слабо.

Пауза.

— Просто... — она опустила взгляд. — Это было так...

— Я знаю.

Тихо.

Он подошёл ещё ближе.

Но не касался.

Ждал.

— Прости.

Она усмехнулась.

— Странно звучит от тебя.

— Привыкай.

— Не хочу.

Но уже без злости.

Скорее... устало.

Тишина снова вернулась.

Но уже другая.

Не взрывающая.

А тяжёлая.

Глубокая.

Она смотрела ещё пару секунд.

И кивнула.

Потому что хотела в это верить, верить что все хорошо.

Он наконец протянул руку.

Коснулся её пальцев.

Осторожно.

— Иди сюда.

Она помедлила.

Но всё же сделала шаг.

И он обнял её.

Крепко.

Без слов.

Она уткнулась ему в плечо.

Закрыла глаза.

И внутри всё ещё было тревожно.

Но теперь —

не про него.

А про то,

во что она начала попадать.

***

Вечер спустился тихо, незаметно.

Сначала просто стемнело за окном, а потом комната словно сама замерла, оставив только лампу на столе, мягко заливающую светом уголки. Тени ложились длинными полосами, и пространство стало почти интимным, только для них двоих.

Ксюша сидела на подоконнике, подтянув колени к себе. Окно было приоткрыто, и в комнату тянуло прохладой, смешанной с запахом летнего асфальта. Она смотрела вниз на город, на людей, на чужую жизнь, в которой всё казалось проще.

Фил тихо зашёл с кухни. В руках он держал две кружки с чаем, пар от которых слегка заволакивал воздух. Он подошёл к подоконнику и осторожно протянул ей кружку.

— Вот, горячее, — сказал он тихо.

Она взяла кружку, пальцы случайно коснулись его, и Фил чуть улыбнулся. Он остался рядом, но не слишком близко, чтобы не нарушить её пространство.

— Спасибо, — тихо сказала она, глядя на тёмный силуэт улицы.

— Знаешь, — тихо начал он, — я подумал... может, хотя бы немного отвлечёмся?

— От чего? — она слегка улыбнулась, но это была больше улыбка усталости, чем радости.

— От всего этого... — сказал он, слегка наклонив голову и проводя пальцем по кружке. — Я могу, например, рассказать тебе что-то совсем глупое. Чтобы ты хоть разок улыбнулась без причины.

Ксюша хмыкнула.

— Ну, давай.

Фил сел рядом, слегка коснувшись колена её ноги, как будто случайно, и сказал с притворной важностью:

— Значит, представь... Космос и Пчёла в парке. Ну как обычно два обаятельных дурака, решили к девчонкам подкатить. Ну сначала вроде все шло нормально, а потом одна девчонка начала странно себя вести, ну они и свалили оттуда, так эта девчонка потом Пчёлкина ещё месяц преследовала, ты бы его видела, сам не свой был, даже шутить перестал.

— Не смешно, — улыбнулась Ксюша, но глаза уже светились.

— Да? А вот смотри, — сказал Фил, делая преувеличенные движения руками, — Саня, вот брат твой, и я, пошли как то малину кушать, ха, главное что чужую, она вкуснее. Ох как мы оттуда убегали, Саня за забор штанами зацепился, повис там, чуть не поймали, но я герой спас, правда потом мы оба в лужу лицом полетели, но всё таки убежали.

Она не удержалась и тихо рассмеялась.

— Ладно, это уже лучше, — сказала она, улыбка растянулась чуть шире.

Фил тоже улыбнулся. Он слегка наклонился, тихо коснулся её руки и добавил:

— Видишь, ты улыбаешься. Уже работает.

Она посмотрела на него, и в её взгляде появилось что-то мягкое, почти доверчивое.

— Знаешь, — сказала она тихо, — сегодня я впервые почувствовала... что ты рядом и всё равно контролируешь ситуацию.

— Всегда рядом, — сказал он. — Даже когда не хочется.

Он коснулся её плеча, едва, как бы проверяя, можно ли быть ближе. Она не отдернулась, и это уже было маленькой победой для него.

— Фил... — сказала она тихо, почти шёпотом. — Мне страшно.

Он сел чуть ближе, осторожно обнял её за плечи, обвив одной рукой, так чтобы она чувствовала тепло, но могла отстраниться.

— Я знаю, — сказал он тихо. — Но страх пройдёт. Я здесь.

Она чуть прислонилась к нему, не полностью, но достаточно, чтобы почувствовать опору.

— И ты всё расскажешь потом? — тихо спросила она.

Он наклонился, почти шёпотом сказал:

— Всё, что нужно, я скажу. Но не сейчас.

Она вздохнула и слегка расслабилась в его объятиях. Маленькое тепло, которое он давал, растекалось по её телу, немного ослабляя напряжение, которое она держала весь день.

— Только честно... — сказала она. — Не смей врать, даже чтобы защитить меня.

— Никогда, — ответил он мягко. — Только правда.

На несколько секунд между ними повисло молчание, лёгкое и спокойное, совсем другое, чем раньше.

Ксюша посмотрела на него: глаза светлые, напряжение чуть спало.

— Я думаю.. — начала она, осторожно. — Мне нужно встретиться с Ангелиной... и с бабушкой.

Фил слегка напрягся, но не стал препятствовать. Он просто кивнул:

— Понимаю.

Она кивнула, глубоко вдохнула и снова посмотрела в окно.

— Надо... поговорить с ними. Всё объяснить, — тихо сказала она. — И узнать, что думают.

Он осторожно коснулся её руки:

— Всё будет нормально.

Она не ответила сразу. Только почувствовала это прикосновение и позволила себе чуть расслабиться.

В комнате стало тихо. Город за окнами медленно погружался в ночную тьму.

И в этой тишине, среди вечернего полумрака, Ксюша впервые за долгое время почувствовала — что она не одна.

И именно это ощущение, тепло от его присутствия, лёгкая улыбка, пробившаяся сквозь усталость, оставило в конце дня ощущение предвкушения.

— Будет непросто, — сказала она тихо, почти шёпотом.

— Да, — ответил Фил, — но мы переживём, потому что мы — одно целое.

Она кивнула, глаза снова устремились в окно.

Он молча посмотрел на неё, затем опустил взгляд.

Секунда. Две. И это молчание стало началом чего-то нового.

И только за окном догорала улица, оставляя в комнате тёплый свет и тихую тревогу — ту, которая обещала, что это ещё не конец.