ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Чарли сел на край деревянного причала возле Уотерсайдского грота, прислонился к старой деревянной свае и глотнул крепкого кофе. Он совсем не выспался: большую часть ночи провел, перебирая в памяти все детали вечера и надеясь, что Тесс делает то же самое. Уже после полуночи он проводил ее к огромным железным воротам и с большой неохотой попрощался.   — Ты уверена, что мне не стоит провожать тебя домой? — спросил он, надеясь еще на пару поцелуев.   — Нет, все в порядке, — ответила она.   — А как же привидения и всякие гоблины, которые по ночам ошиваются на улицах?   — Я уже большая девочка, и у любого ума хватит не связываться со мной.   И она исчезла в ночи.   Когда Чарли вернулся домой, у него кружилась голова, приятно щипало губы, и, вместо того чтобы прибраться на кухне и в гостиной, он достал себе еще пива, поставил в музыкальный центр соул голубоглазой Дасти Спрингфилд и предался блаженным воспоминаниям. Судя по всему, понял Чарли, с этого дня он уже никогда не будет тем человеком, каким был раньше. Внешне, может быть, ничего и не изменится. Так бывает, когда по весне оттаивает промерзшая за зиму земля. Со стороны — все по-прежнему, но попробуй ступить на эту почву, и сразу поймешь, какие глубокие изменения произошли там, внутри.   Теперь он сидел на причале, смотрел, как пар из чашки растворяется в голубовато-сером утреннем воздухе, и слушал, как салютуют рассвету сигнальные пушки яхт-клубов по всему побережью. Так принято было встречать утро в Марблхеде. Кофе на причале. Капитаны рыбацких шхун обмениваются последними новостями и спорят о том, где застряли их подчиненные и где в прибрежных водах появились акулы. Ветеран Второй мировой войны жалуется на северо-восточный ветер, из-за которого обостряется артрит.   Потом — работа.   По воскресеньям жизнь протекала иначе. В этот день на кладбище не было официальной работы и Чарли мог распоряжаться своим временем. Ворота открывались для посетителей в восемь утра, но похороны по воскресеньям не проводились. Вскоре за ним должен был заехать Джо на своем катере, носившем название «Рогатая жаба», и они собирались отправиться на другую сторону залива, в ресторан «Дрифтвуд», чтобы позавтракать. Там всегда можно скоротать время, болтая с завсегдатаями — морскими волками и портовыми крысами: а потом начнется трансляция очередного матча Национальной футбольной лиги, и все уткнутся в телевизор.   — Берегись! Воздух! — послышался знакомый голос.   Чарли обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть пролетевший рядом с его головой теннисный мяч, за которым со всех ног помчался Оскар.   — Привет, большой брат, доброе утро, — сказал Сэм, ступая на причал из пелены утреннего тумана.   На нем был серый свитер-кенгуру, капюшон которого он набросил на голову. Непокорные кудри лезли ему в глаза. Хотя ежевечерняя игра в мяч была залогом соблюдения данной клятвы, иногда Сэм являлся и по утрам — перед тем, как отправиться на целый день на поиски своих неведомых приключений.   — Доброе утро, — отозвался Чарли.   — Ну-у-у-у-у? — спросил Сэм, подсаживаясь к брату.— Ну-у — что?   — Да не прикидывайся идиотом! Как прошел вчерашний вечер?   Оскар успел догнать мяч, схватить его, примчаться обратно и теперь ждал следующего броска, радостно виляя хвостом.   — Не твое дело, — сказал Чарли и бросил мяч подальше на каменистый берег. — Не будь ты покойником, я бы тебе таких кренделей навешал за то, что шпионишь за мной.   — Эй, полегче. Я правила знаю. Я держался на расстоянии.   — Как же ты меня достал! Ты все время вертелся на границе дозволенного.   Одно время люди поговаривали, что Чарли сходит с ума и разговаривает вслух с призраком своего брата. Тогда Сэм согласился не появляться в присутствии посторонних. Но порой он просто не мог отказать себе в удовольствии заставить старшего брата понервничать.   — Мне она понравилась, — заявил Сэм. — Классная девчонка, хотя и болеет за «Патриотов».   Чарли не ответил.   — Посмотрел бы ты на себя со стороны, мистер Крутой. Что случилось-то?   — Ничего.   — А почему она так быстро ушла вечером? Ты ее поцеловал, а потом она сразу слиняла. Ты что, язык ей прикусил или что-нибудь в этом роде?   — По-моему, просто было уже поздно. И потом, это ведь у нас только первое свидание.   — А ты не думаешь, что она испугалась болтаться с тобой ночью по кладбищу?   — Нет, ее, пожалуй, так легко не напугаешь.   — Может, ты ей наскучил до смерти своими лекциями про облака?   — Очень смешно.   Сэм стал ковырять ногтем старую сваю, пытаясь подцепить шляпку торчавшего из нее гвоздя. Оскар принес мяч и сел передохнуть, не переставая колотить хвостом по доскам причала.   — А целоваться по-настоящему — это как? Что при этом чувствуешь? — спросил Сэм. Он сел на настил причала рядом с собакой. — Я имею в виду настоящий поцелуй, ну, со всем, что положено?   — Со всем, что положено? — улыбнулся Чарли младшему брату.   Несмотря на то что после аварии прошло столько лет, Сэм оставался все тем же двенадцатилетним мальчишкой и частенько задавал вполне невинные вопросы о том, чего не успел узнать в так рано оборвавшейся земной жизни. Он имел возможность забыть о неудавшемся эксперименте и перейти в другой мир, на другой уровень, где ему открылись бы вся мудрость и все величие Вселенной, но он решил задержаться здесь.   — Поцелуй — он ни на что не похож, — ответил Чарли, — да и сами поцелуи бывают такими разными. Некоторые — возбуждающие и сексуальные, и еще…   — Головокружительные? Так что земля уходит из-под ног, да?   — Даже не знаю, как сказать.   — Ну давай, рассказывай. Я хочу знать!   Чарли задумался. Поцелуй… Как объяснить, что такое поцелуй и какой он?   — Помнишь тот матч в детской лиге, когда вы играли против «Гигантов»?   — Ну.   — Вот расскажи, как тогда все было.   Сэм улыбнулся:   — Последний иннинг мы продували со счетом один — четыре. Я вышел на подачу с двумя аутами за спиной, а Гиззи Грейвз перехватывал. Я промазал первые две подачи — пробил чуть ли не на милю мимо. Надо мной уже смеяться стали. И вдруг я сделал следующую подачу аж через ограждение поля с левой стороны, и мы успели сделать хоумран.   — Ну и как ты себя при этом чувствовал?   — Это было самое лучшее чувство в мире.   — Так вот, поцелуй — это почти так же, только без биты.   Сэм засмеялся:   — И без Гиззи Грейвза.   — Вот именно.   Чарли посмотрел на младшего брата и почувствовал боль. «Господи, как же многого оказался лишен Сэм по моей вине», — подумал он. Чисто абстрактно Сэм мог понять концепцию идеального поцелуя, но одно дело — понимать, а совсем другое — испытать самому. Какой же короткой и несправедливо неполной оказалась жизнь Сэма!   Чарли заметил пожилую женщину, которая спускалась по склону кладбищенского холма к заливу, пробираясь между надгробными памятниками. Это была миссис Фиппс, и Чарли увидел, что она уже начала переход в иной мир — контуры ее тела были слегка зыбкими и неясными. Иногда это происходило очень быстро, в других случаях занимало несколько дней или недель. В общем, люди переходили в иной мир, когда оказывались к этому готовы. Мягкий утренний свет уже просачивался сквозь тело женщины. Ее черное платье, чулки и остроносые туфли куда-то делись. Сейчас на ней было летнее розовое платьице, шляпка в тон и серебристые сапожки. Черты ее лица смягчились. Кожа стала более гладкой, седые волосы вновь потемнели. Она не выглядела ни молодой, ни старой, а была хорошо сохранившейся дамой средних лет. Чарли сразу осознал причину этой трансформации. Так сама миссис Фиппс хотела бы выглядеть при жизни. Этот образ вобрал в себя сверкающие воспоминания о прошлом и в некотором роде мог быть спроецирован на будущее. Это было сочетание той женщины, какой она когда-то была, и той, какой всегда надеялась быть. Так бывало всегда, когда люди окончательно переходили в иной мир.   — Доброе утро, — сказала она, ступая на причал.   — Вы прекрасно выглядите, миссис Фиппс, — откликнулся Чарли. — Как вы себя чувствуете?   — Гораздо лучше. Я думаю, это потому, что шок прошел, как ты и говорил.   Чарли жестом показал брату, чтобы тот встал в знак уважения.   — Миссис Фиппс, это мой брат Сэм.   — Здравствуй, как дела?   — Привет, — сказал Сэм. — Симпатичная шляпка у вас.   Миссис Фиппс покачала головой:   — Я была в ней в тот день, когда мой дорогой Уолтер сделал мне предложение. — Она улыбнулась. — Вы знаете, я всегда ненавидела это старое черное платье, которое на меня напялили в похоронной конторе. Ума не приложу, в каком только закутке шкафа моя дочь его откопала. Вот уж не хотела бы быть в нем, когда вновь увижусь со своим мужем.   Чарли понял, что миссис Фиппс полностью готова к переходу, и действительно, она уверенно сказала:   — Я, собственно, на минутку — только попрощаться. Мне пора. Он меня ждет. — Она помахала своей полупрозрачной рукой. — До свидания, и спасибо.   — Удачи вам, — сказал Чарли.   — Пока, — добавил Сэм.   Миссис Фиппс прошла мимо них, и к тому моменту, когда она оказалась на краю причала, фигура ее была уже почти прозрачна и контуры тела едва угадывались. Тут над водой раздался сигнал клаксона, и в узкую гавань грота вошел катер Джо.   — Здорово! — приветствовал он Чарли.   На нем была кепка с эмблемой «Бостон Брюинз», надетая задом наперед, красная клетчатая рубашка и джинсы.   — Добрейшего тебе утречка.   Чарли помахал рукой, а затем тихо, сквозь зубы, сказал младшему брату:   — Пойду я.   — Увидимся вечером, — ответил Сэм, прижимая к себе Оскара.   Чарли прыгнул на катер, и Джо дернул рычаг газа. Катер развернулся и лег на курс к противоположному берегу залива.   — Эй, что это с тобой сегодня? — спросил Джо. — Довольный какой. Я бы даже сказал — счастливый.   — О чем это ты?   — Да ты даже держишься по-другому. И улыбка на физиономии. Ладно, выкладывай. Что, потрахался сегодня ночью?   — Без комментариев.   — Ах ты, змей! Кто она такая?   Джо заложил лихой вираж, вплотную обогнув пришвартованный у причала катамаран.   Чарли подставил лицо ветру и покачал головой. Тесс была его тайной, и он намеревался хранить эту тайну столько, сколько будет возможно. Еще не хватало, чтобы Джо стал выдавать похабные шуточки на ее счет или, того хуже, начал бы сам подкатываться к ней.   — Хороший денек, а?   — Хороший денек, хороший пенек. Давай, Влюбленный Чаки! Выкладывай быстро. Кто она такая? Где ты ее подцепил?   — Ты сегодня поставишь за «Патриотов» или против? — спросил Чарли.   — Ладно, ладно, все равно правда наружу выплывет, — пробурчал Джо и заглушил мотор.   Катер по инерции подошел к пристани и, повинуясь движению руля, ткнулся носом между другими пришвартованными лодками. Пристань была уже полна разных суденышек, и им едва удалось найти узкий свободный промежуток. Чарли перебрался на нос, вылез на причал и закрепил швартовый конец катера, а затем направился вверх по склону к «Дрифтвуду» — небольшому деревянному зданию с облупившейся, некогда красной крышей. Джо шагал за ним, и вдвоем они вошли в широкую дверь.   В этот час в зале было уже многолюдно. Большинство маленьких столиков было занято. Оформление ресторана не менялось десятилетиями: под потолком висели рыболовные сети и гарпуны, лакированная голова песчаной акулы скалила зубы со стены, словно бросая вызов такой же оскалившейся барракуде, закрепленной над дверью кухни. Чарли всякий раз улыбался при виде установленной над стойкой бара урны с золоченой табличкой, надпись на которой гласила: «Прах проблемных клиентов».   Ходди Сноу, капитан порта, со своими двумя заместителями забрался в дальний угол за музыкальный автомат. Тинк и целая ватага моряков сидели за своим обычным столом посреди зала. Чарли подошел к Бони и его компании, сел на свободный стул и спросил:   — О чем речь?   — Да вот обсуждаем сенсационные новости из полицейской хроники, — сказал один из парней. — Представь себе: полночь. Пятница. Из кустов на Роуз-авеню доносятся стоны. Патрульная машина выехала на вызов. Расследование ничего не дало…   — Спорю, это был Бони со своей подружкой, — засмеялся Чарли.   — Эх, хорошо бы, — мечтательно сказал Бонн. — Но если ты когда-нибудь услышишь, что я стону в кустах, лучше вызывай «скорую».   Чарли заметил, что Ходди встал со своего стула в углу.   — Ребята, попрошу внимания, — сказал он тревожным голосом.   Это был крупный мужчина с гладкими, блестящими волосами, коротко подстриженными на армейский манер, одетый в аккуратно отглаженную рубашку поло, на нагрудном кармане которой печатными буквами были вышиты его имя и должность.   — Прошу внимания, — повторил Ходди, и в зале сразу стало тихо. — Извините, что отвлекаю вас от завтрака, но у нас сложилась серьезная ситуация, требуется помощь.   Ходди любил драматизировать события. Несколько лет назад его пригласили сняться в передаче из цикла «Неразгаданные тайны», где он рассуждал об одном так и не раскрытом убийстве, случившемся пятьдесят четыре года назад в Атертоне. Ну а когда Такер Гудвин вытащил тралом вместо лобстеров утопленника, для Ходди наступил звездный час: несколько дней подряд его атаковали журналисты из бостонских газет и с телевидения.   — Ситуация действительно тяжелая, — сказал он.   — Кто-то купается нагишом в гавани без лицензии? — спросил Бони.   — Заткнись! — оборвал его Ходди. — Мне только что позвонили из штаба Береговой охраны в Глостере. Они просят нас помочь в поисках. Один рыбак возле мыса Хэлибат-Пойнт выловил из воды спасательный круг и обломок руля. Они считают, что пострадавшее судно было из Марблхеда.   — Что за судно? — спросил Чарли. — Чье?   Ходди прищурился, и всем стало ясно, что время шуток прошло. Теперь никто не сомневался в серьез ности дела.   — Это «Керенсия», — ответил капитан. — Шлюп Тесс Кэрролл пропал.