ГЛАВА ДЕВЯТАЯ БРАЧНЫЙ ПЕРИОД

Судно геологической разведки деловито обшаривало окраину астероидного поля, словно пчела, осматривающая цветочный луг. Небольшой кораблик зависал над очередной каменной глыбой, делал скан-пробу, анализировал результаты и переходил к следующему астероиду. Необходимая рутина, которая к тому же весьма неплохо оплачивается, учитывая надбавку за риск работ в нейтральных системах. Пока геологи возились с пробами, оператор системы связи коротал время за беззлобной перебранкой со своим коллегой со стоящего неподалёку патрульного фрегата.

— А я тебе говорю, что это чепуха! — не унимался пожилой геолог. — Ты может и храбрый вояка, но в танцах соображаешь слабо! Пара номер четыре! Ха! Не видать им финала, как своих ушей!

— И все же, уважаемый Нилкад, вы ошибаетесь! — голограмма молодого человека в форме Патруля погрозила ему пальцем. — У них есть все шансы не только выйти в финал, но и претендовать на чемпионский кубок. Вы видели их последний этюд пируэтов? А как они исполнили парный баллон Митси? Кто может зависнуть в воздухе дольше? Уж точно не ваши любимые Руби и Ренди.

— Мал ты ещё! — солидно прокряхтел пожилой. — Не зришь в корень! Вот, помяни моё слово, вылетит твоя четвёрка завтра в полуфинале. Дети они ещё, мало того, что сыровата школа, работать над ней и работать, так ещё у Фиржи ну никакой женственности. В танце грация — сила!

— И что же, может, их теперь вообще на площадку не выпускать? — не сдавался патрульный, — пусть дома посидят, пока у партнёрши не отрастёт чего надо? Зато у них скорость — обзавидуешься! И движения отточены получше ваших фаворитов!

Седой снисходительно улыбнулся, прощая молодому коллеге юношескую запальчивость:

— Ну, зачем же в крайности! Пусть танцуют, набираются опыта. Лет через пять наступит самое их время...

— Что? Через пять лет? — возмутился молодой радист. — Да они послезавтра станут чемпионами, вот увидите! И никакие Руби и Ренди им не конкуренты! Вспомните сегодняшние оценки в обязательной...

Вспышка красного индикатора прервала его возмущённую отповедь. Он коснулся сенсора, выводя сообщение на соседний экран.

— «Лента», я — «Невидимка-4», — над экраном вспыхнула голограмма пилота разведкорабля, — наблюдаю на радарах множественные отметки! Цель групповая, движется встречным курсом, на запросы не отвечает, время выхода на дистанцию лучевого удара — двадцать семь минут!

Оператор ткнул пальцем в сенсор боевой тревоги, и на другой стороне экрана пожилой радист вздрогнул от звука внезапно взревевших баззеров. Капитан фрегата оказался на мостике меньше чем через минуту. Приняв доклад от разведчика, молодой офицер быстро оценил обстановку и коротко распорядился, глядя в экран на пожилого геолога:

— Передайте капитану Белзу приказ немедленно свернуть работы и на полном ходу возвращаться в посёлок. Вас проводят истребители.

Геолог поспешно закивал и отключился.

— Связь с эскадрой! — приказал капитан радисту и обернулся к изображению пилота разведкорабля. — Смените позицию, лейтенант. В бой не вступать, поле преломления не снимать. Вести наблюдение, докладывать каждые две минуты.

— Есть связь с эскадрой! — доложил радист.

— Внимание эскадре! Я — «Лента»! Обнаружен флот противника! Эскадрилье «Шмелей» сопроводить гражданское судно в лагерь! Остальным кораблям — атакующий ордер! Идем на сближение с разведывательным дозором.

Он перевёл взгляд на радиста:

— Отправить срочное донесение в штаб Патруля!

Патрульная эскадра развернулась в боевой порядок и устремилась навстречу врагу. На экранах системы связи вновь возникло изображение пилота разведывательного корабля.

— «Лента», я — «Невидимка-4», есть идентификация целей! — доложил разведчик. — Это метеоритный поток. Огромнейший! Я не могу определить его протяжённость! Своими силами нам его не пережечь!

— Скорость потока? — спросил капитан фрегата.

— Он достигнет посёлка через девяносто четыре часа.

Капитан вновь посмотрел на радиста:

— Экстренный канал связи с оперативным дежурным Департамента Безопасности Содружества!

Густые строки еженедельной сводки шли по голографическому экрану нескончаемым потоком, перемежаясь окнами видеоизображений. Савельев поставил воспроизведение на паузу и потёр уставшие глаза. Объёмы ежедневной информации, требующей личного ознакомления, неуклонно росли от недели к неделе. Надо бы зайти к медикам, пусть поколдуют с глазами, да всё руки не доходят, всегда находятся дела поважнее. В результате глаза болят уже неделю. Савельев несколько раз моргнул, прогоняя усталость. Ладно, сегодня уже не до этого, но завтра он обязательно зайдёт к врачам. В крайнем случае, послезавтра. Он отключил паузу и вновь углубился в чтение. Одно время учёные советовали загонять всю информацию в мемокристалл и принимать гипнограмму. Этот способ сильно экономил распорядок дня, но от него быстро пришлось отказаться. Записанная «одним куском» в мозг информация воспринималась как само собой разумеющееся, что в разы замедляло анализ различных фактов и особенно мелочей. Последовательная картина событий складывалась не сразу, случалось, что аналитик обращал внимание на важную деталь спустя день или два. Незначительный, в общем-то, промежуток времени для гражданской жизни. Но не для работы служб разведки и контрразведки, где счёт часто шёл на часы и минуты. Поэтому в Департаменте Безопасности Содружества пользовались проверенным методом принятия информации — читали глазами.

Что-то привлекло его внимание. Савельев остановил информационный поток и ещё раз перечитал нужные строки. Сводка прогулочных полётов в космосе, один из широко распространённых способов отдыха. Война не смогла уничтожить в людях стремление к прекрасному. Непродолжительное путешествие среди звёзд и бесконечной темноты по-прежнему оставалось популярным досугом. Ежедневно сотни тысяч человек запрашивали в ДБС разрешение на прогулочный маршрут и получали ситуационную оценку безопасности космического пространства. Большинство маршрутов не удалялось далеко от военных баз и находилось в безопасных секторах систем. В случае обнаружения приближающейся атаки на систему всех гражданских успевали оповестить заранее. Определённую группу риска составляли только любители глубоких полётов. Очень редко, удаляясь от рекомендованных секторов, они выходили на окраины систем и становились жертвами разведчиков Инсектората. Впрочем, такое было всё же исключением. Разведывательные корабли никогда не снимали полей преломления, информация, добываемая их оборудованием, была многократно полезнее показаний захваченных в плен обычных гражданских людей. А демаскировать себя означало сразу попасть под удар Патруля, что для хрупкого разведывательного корабля было верной смертью. Разведчики пауков нападали лишь в крайних случаях, когда такой вот самоуверенный турист натыкался на их корабль практически в упор. Гораздо чаще приходило оповещение о приближающемся нападении и выяснялось, что своевольные путешественники не успевают покинуть опасные сектора. Тогда за ними приходилось посылать высокоскоростные корабли Патруля, чтобы успеть эвакуировать хотя бы людей, бросив прогулочное судно на месте. Хорошо, что подобных любителей экстрима было не много. Самых заядлых из них держали под особым наблюдением.

Савельев внимательно вчитался в сводку. За минувшую неделю в полку любителей рискнуть произошли обычные изменения. Кто-то выпал, вероятно, нахлынувшие деловые или семейные проблемы не позволяли вылетать. Такое бывало часто, эти скоро вернутся. Кто-то присоединился к списку, что тоже не редкость. Подавляющее большинство таких новоявленных экстремалов отсеется после первого предупреждения о приближающейся атаке, заставшего их в открытом космосе вдали от безопасных секторов. Они получат такие эмоции, что на какое-то время прекратят космические полёты вообще. Всё это уже бывало за годы войны, ничего нового.

Так что же его зацепило? Что показалось странным? Савельев нахмурился и вновь перечитал сводку. Внезапно он понял, что привлекло его внимание. В длинном списке любителей «погулять далеко» среди новоявленных путешественников одно имя было ему знакомо — Кимл Румм. Этого человека полторы недели назад его ребята подобрали в системе Проциона. Единственный выживший после налета пауков. За прошедшую неделю ежедневно выходит в космос. Довольно длительная прогулка с четыремя остановками посреди космоса. Маршрут всегда один и тот же, остановки приблизительно в одних и тех же местах, где вокруг только вакуум, продолжительность от сорока минут до часа. В заявке на полёт пишет, что созерцание Вселенной предписано ему врачами, помогает избавиться от последствий пережитого кошмара.

Савельев вывел на соседний экран отчёт по событиям на Проционе и запись рассказа Румма о произошедшем. Ничего конкретного. Инсы напали внезапно, никто ничего не успел понять. Кто-то подал сигнал бедствия, Румм находился в шахте, вместе с остальными побежал к спасательным капсулам. Человек он тучный, неспортивный, бежал медленно, надышался угарным газом. Начался обстрел, возник пожар, сегментарная разгерметизация, до аварийного отсека едва добрался, вокруг никого, взял одну из двух оставшихся капсул и покинул шахту. Вскоре после отстрела капсулы потерял сознание, очнулся посреди космоса, где и был подобран Патрулем через три часа. Был доставлен в больницу Центра Спасения в Космосе на Кольце Марса. По отчётам врачей выходило, что физически он не пострадал, в основном психологические травмы, не внушающие опасений. Савельев хмыкнул. Кто поймёт этих докторов. Сам бы он никогда не подумал, что человека, проведшего в ужасе почти четыре часа в тесной спасательной капсуле посреди чёрной бездны, кишащего жаждущими крови Инсами, только что взорвавшими его шахту и убившими его товарищей, врачи будут лечить прогулками в космосе. Конечно, медикам-то оно виднее, но не случилось бы чего с мужиком. Савельев хорошо помнил, как, вернувшись из командировки в горячую точку, шёл по улице. Когда где-то в переулки дорожные строители включили отбойный молоток, он влетел в ближайшие кусты меньше чем за секунду. Он усмехнулся от воспоминания и тронул сенсор, вызывая помощника.

— Слушаю вас! — голограмма системы внутренней связи вспыхнула изображением парня лет двадцати пяти в униформе ДБС.

— На прошлой неделе в системе Процион диверсионными подразделениями Инсектората были уничтожены несколько шахтёрских партий-нелегалов. Нам тогда удалось спасти одного человека, его имя Кимл Румм. Сейчас ему медики прописали длительные космические прогулки. Свяжитесь с его лечащим врачом и уточните, не ошибка ли это. Румм ходит довольно глубоко. Он человек одинокий, в случае чего ему будет некому помочь. Задача ясна?

— Так точно! — произнёс помощник. — Но я думаю, что гражданин Румм справится. У него твёрдый характёр.

— Вы с ним знакомы? — заинтересовался Савельев.

— Нет, — помощник улыбнулся. — В дни освобождения Кольца Марса от Корпорации про него много писали на информационных порталах. Мне тогда пятнадцать лет было. Румм был арестован Особым Управлением за активную антикорпоративную деятельность и приговорён к морализации. Его, жестоко избитого, освободили в числе тех, кого спасали прямо из подуровней с морализаторами, когда их персонал разбежался. Вы разве не помните?

— Нет, — покачал головой Савельев. — Тогда было не до этого. И там были тысячи людей. И всё же свяжитесь с его врачом, на всякий случай.

— Есть!

Савельев немного помолчал и добавил:

— Как себя чувствует ваша жена? Как прошли роды?

— Всё очень хорошо! — заулыбался помощник. — Я сегодня разговаривал с ней и видел сына! Такой серьёзный... — он смутился. — Мы назвали его Андреем, в честь великого Серебрякова. Мы надеемся, что он станет крупным учёным, когда вырастет.

— Когда врачи разрешат им покинуть роддом, возьмите трёхдневный отпуск, — сказал Савельев. — Больше дать не могу, к сожалению, обстановка сейчас сложная. Это пока всё.

— Большое спасибо! — обрадовался парень. — Разрешите выполнять?

— Выполняйте.

Голограмма погасла. Савельев улыбнулся, вспоминая, как сам два года назад забирал из роддома жену и ребёнка. Сынишка оказался очень крикливым карапузом. Совет тогда в приказном порядке отправил его в отпуск на неделю, но уже на третий день Савельев был на службе — Инсы напали на одну из научных экспедиций.

Он вывел на экран личное дело Румма. Кимл Румм, сорок два года. Координатор по образованию. Окончил Марсианский университет управления и координации. После выпуска работал на Марсе в одной из небольших шахтёрских компаний. Имел жену и двоих детей. Вёл активную антикорпоративную деятельность, объединил и возглавил оппозиционеров на своём предприятии. После разоблачения Арториуса требовал суда над ним и расформирования Корпорации. Когда Арториус добрался до Кольца Марса и установил жестокую диктатуру, был схвачен вместе с женой и близкими друзьями-подпольщиками и приговорён к морализации. Всех кроме него морализовали практически сразу, дети погибли во время отключения подачи кислорода в Марс-сити. Румму достался следователь-садист, его долго и жестоко пытали, часто избивали. Он был освобождён практически из морализатора, окровавленный, со следами жестоких пыток на теле и лице, в полубессознательном состоянии. За его лечением наблюдала половина Марса, многие помнили его разоблачительные статьи, которые подпольщики выкладывали в сети с риском для жизни. После выздоровления работал координатором в различных шахтёрских космических партиях. К политике не вернулся. Вторую семью так и не завёл, жил обособленно, новых друзей не нажил. На последнем месте службы проработал около трёх лет. Все отзывы положительные. Согласно его рассказу, в систему Процион вопреки запрету их партию потащил руководитель, некто гражданин Карс. Румм был против, но по итогам общего голосования оказался в меньшинстве. Судя по всему, спасся он чисто случайно, ему просто повезло во второй раз в его нелёгкой жизни. Как пауки могли пропустить его капсулу? Они хозяйничали в системе почти четыре часа, уничтожили всех, но одну капсулу всё же пропустили. Савельев снова вызвал помощника.

— Подготовьте данные обо всех шахтёрских партиях, погибших в системе Проциона в тот день, когда удалось спасти гражданина Румма. Меня интересуют спасательные капсулы, которыми были снабжены их суда. В том числе результаты подробного осмотра капсулы самого Румма. Особое внимание обратить на особенности модификации. Возможно, в её конструкции есть что-то, затрудняющее паукам её обнаружение. Свяжитесь с Аналитическим центром Серебрякова и Экспертной группой Флота, пусть они помогут, чем смогут. Если есть хотя бы малейшая причина, кроме везения, по которой эта капсула не была обнаружена десантом Инсектората, мы должны её знать. Действуйте.

— Есть! — помощник отключился.

Савельев закрыл файлы по Румму и продолжил чтение сводки. Вскоре система связи вспыхнула голограммой спецканала.

— Саня, привет! — Тихонов глядел устало, но голос его был бодрым.

— Привет, — ответил Савельев. — Не спал?

Тихонов коротко кивнул:

— Некогда.

— Знакомо, — согласился Савельев. — Есть что про Алекса?

— Пока ничего.

— У меня тоже, — Савельев поморщился. — Дэльфи тоже только разводят руками. Ты читал мою записку?

— Читал. Не проще эвакуировать посёлок?

— Невыгодно, — Савельев качнул головой. — Астероидное облако очень богато ресурсами, особенно ванадием и иридием. Даже если мы свернём целое шахтёрское поселение, демонтируем шахты и оборудование, метеоритный поток полностью уничтожит важное месторождение. Промышленники зубами готовы за него держаться. Со мной уже половина Совета пообщалась. Месторождение надо спасать.

— Хочешь отстреливать метеоритный поток?

— Моих сил для этого недостаточно, поток идёт из центра галактики широким фронтом. Посёлок попадает под самую плотную его часть. Мне очень нежелательно оттягивать туда крупные силы Патруля с других секторов. Дай пару линкоров и авианосец. Если они что-то пропустят, мы подчистим.

— Хорошо, я организую для тебя специальную эскадру, — согласился Тихонов. — Когда они тебе нужны и как долго планируешь их задействовать?

— Согласно расчётам, поток будет у посёлка через девяносто два часа. Мы думаем, что основной рой пройдёт за сорок-пятьдесят часов. Я выслал к нему разведгруппу. На всякий случай.

— Ожидаешь гостей? — нахмурился Тихонов. — Есть предпосылки?

— Нет, — Савельев отрицательно качнул головой. — В том районе чисто, системы дальнего обнаружения не нашли ничего подозрительного. Союзники тоже ничего не обнаружили. Но ты же знаешь, бережёного бог бережёт.

— Согласен, — кивнул Тихонов. — Командир эскадры будет поддерживать постоянную связь с оперативным дежурным флота. В случае экстренной ситуации мы сможем отреагировать своевременно.

— Значит, решили, — подытожил Савельев. — Виталь, ты когда с Андреем разговаривал крайний раз? Что-то он уже сутки со мной не связывался. Ничего не случилось? Может, Андреичу хуже?

— Нет, у Андреича без изменений, — успокоил друга Тихонов. — Четвёртый сейчас занят, у него в заповеднике восстание каких-то червяков.

Шестиметровая сороконожка, взметая фонтаны ядовитого песка, вылетела на поверхность и ударила в борт десантного корабля. Боевая машина вздрогнула от мощного удара, и башенка плазмоизлучателя стремительно развернулась в сторону атакующей твари. Излучатель коротко сплюнул, и чешуйчатое тело разорвало надвое, обдавая песок тёмно-зелёной кровью и кусками рваной плоти. Четвёртый секунду разглядывал изображение бьющихся в агонии половинок, после чего вышел в эфир:

— «Жетон», я — Четвёртый! Почему пропускаете эту дрянь?

— Я — «Жетон-1», — ответил молодой голос. — Никак нет! Мимо нас никто не прошёл. Обстановка напряжённая, но мы справляемся.

— Я полагаю, мутанты проходят глубоко под слоем песка! — подал голос человек в гражданском скафандре с эмблемой африканского заповедника. — Датчики ваших людей не могут их засечь.

В момент неожиданной атаки твари он инстинктивно забился в угол десантного отсека и теперь осторожно вылезал оттуда, боязливо поглядывая на обзорный экран, демонстрирующий дергающиеся в конвульсиях части многоногого тела. Четвёртый посмотрел на учёного.

— Вылезайте оттуда, уважаемый Нерл, мутант не способен пробить броню десантного корабля. Даже такой страшный, как этот, — он ободряюще махнул рукой. — Что это за тварь, кстати?

— Эм-м... — замешкался Нерл, — мне сложно вот так сразу привязать это существо к привычной для вас классификации. Сохранилось крайне мало описаний видов, проживавших в песках до Великой Катастрофы. А вам оно ничего не напоминает? Из ваших прошлых воспоминаний?

— В наше время таких мерзких тварей не было, — Четвёртый склонил голову набок, разглядывая труп. — Вроде сороконожки, только больно здоровая, с чешуёй, да и ног маловато. Но они вроде во влажных местах жили...

— Четвёртый, я — «Блесна», — ожил эфир, — ваше приказание выполнено.

Четвёртый активировал шлем бронекомбинезона и кивнул учёному:

— Пойдёмте, профессор. Ребята поймали вашу зверушку.

Нерл захлопнул лицевой щиток гермошлема и поспешил за высокой фигурой воина к выходному люку. Снаружи к десантному кораблю подходила группа спецназа. Один из бойцов управлял гравиплатформой, на которой отчаянно трепыхалось довольно крупное существо песочного цвета, стянутое поперёк туловища силовым полем. Две усыпанные зубами пасти на плоской голове бессильно рвали зубами воздух, безуспешно пытаясь дотянуться до стоящих вокруг людей. Полутораметровый хвост, оканчивающийся острым шипом, яростно бил по платформе, мечась из стороны в сторону. Короткие мясистые лапы были поджаты под брюхо в ожидании малейшей возможности совершить прыжок.

— Великолепный экземпляр! — оценил Нерл. — Превосходно! Просто превосходно! Мы имплантируем ему комплексный маяк и сможем отслеживать его жизнедеятельность. Эта особь выглядит вполне конкурентоспособной, у неё есть все шансы выживать в течение достаточно длительного времени.

Он отцепил от магнитных зажимов скафандра небольшой инъектор и сделал пару шагов к гравиплатформе.

— Господа... — замялся учёный, — вы не могли бы... э-ээ... несколько ограничить подвижность этого существа? Мне надо ввести имплант, но при такой агрессии...

Один из бойцов быстро выбросил руку и схватил тварь за хвост. Зверь пронзительно запищал, не в силах сопротивляться мощи мускульных усилителей. Нерл торопливо приблизился к гравиплатформе и приставил инъектор к толстой шершавой коже твари. Раздался тихий щелчок, и сменившийся цвет индикатора инъектора возвестил об удачной имплантации. Профессор быстро попятился.

— Всё готово, господа, можете его выпускать, — произнёс профессор и на всякий случай отступил за спины бойцов.

Четвёртый коротко кивнул оператору платформы, и та поплыла в пустыню, повинуясь дистанционному управлению. Метрах в пятидесяти от десантного корабля оператор остановил платформу и снял силовое поле. Трепыхающаяся тварь, неожиданно лишившись оков, боком сорвалась с платформы и, неуклюже кувыркаясь, шлёпнулась на песок. Зверь тут же вскочил на лапы и стремительно зарылся в бархан, оставив после себя на поверхности только быстро оседающее облако песчаной пыли.

— Вы закончили в этом районе, профессор? — спросил Четвёртый.

— Да, да! — ответил учёный, — мы можем отправляться дальше.

Четвёртый отдал команду, и спецназ отработанным маневром принялся грузиться в десантный корабль. Он проследил за погрузкой и сделал шаг к посадочной аппарели, как вдруг песок под его ногами резко вздыбился, подбрасывая Четвёртого в воздух. Появившаяся из-под песка сороконожка мгновенно развернулась в сторону упавшего человека и метнулась к нему, разводя для удара острые клыки-клешни, венчающие мощные жвала. Четвёртый всем телом рванулся в сторону, пропуская тварь буквально в миллиметрах от себя, и вскочил на ноги. Клешни ударили в песок, и сороконожка, поняв, что промахнулась, изогнулась всем телом, упираясь на клешни, словно на ноги, снова развернулась в сторону своей добычи и в стремительном прыжке ударила человека в живот. Четвёртого отбросило назад, и тварь навалилась на него всем телом, стараясь вцепиться понадёжнее. Острые клешни на голове и множестве лап лихорадочно били в человека, пытаясь расчленить добычу как можно скорее. Но пробить бронекомбинезон твари было не по силам. Четвёртый оправился от падения и, включив режим мускульного усиления, резко оттолкнул от себя сороконожку. Раздался хруст ломающегося хитина, перекрываемый дребезжащим визгом боли, и тварь отбросило в воздух метра на два. Четвёртый перекатился в сторону и вскочил на ноги, доставая плазменный пистолет. Сороконожка рухнула вниз, вновь издав крик боли, и попыталась зарыться в песок. Тварь закапывалась прямо на глазах с удивительной скоростью. Спустя секунду шестиметровое тело уже практически полностью нырнуло в песок, и в этот момент заряд плазмы навсегда переплавил тварь с песком в кипящую стеклянную кашицу. Четвёртый убрал оружие и, наклонившись, стряхнул с ноги пару обломков хитиновых лап, плотно опутавших голень. Он жестом остановил спешащих к нему бойцов.

— Всё в порядке. Вылетаем.

Четвёртый поднялся на борт и скомандовал пилоту:

— К «Жетонам».

Десантный корабль поднялся в воздух и устремился вглубь пустыни. Четвёртый опустился в кресло и провёл рукой по животу, стирая с бронекомбинезона капли тёмно-зелёной крови.

— Где вы только насобирали такую гадость, уважаемый Нерл?

— Мне право очень жаль, Андрей Иванович! Всё произошло так быстро, я успел только испугаться! — он виновато смотрел на Четвёртого. — На самом деле эти существа обычно очень осторожны и не нападают на группы людей, предпочитая охоту на других мутантов, или друг на друга.

Он поёрзал в кресле и вздохнул:

— Нам стоило огромных трудов отыскать это место десять лет назад, когда создавался африканский заповедник. Большая часть песков континента мертва и не имеет никакой фауны. В этом районе на большой глубине имеются подземные воды, их недостаточно для растительности, но животные-мутанты обитают именно тут. Они как-то приспособились к этой среде обитания, причём всё немногочисленное разнообразие жизненных форм имеет несколько общих особенностей: крупные размеры, холодную кровь, умение зарываться в песок на значительную глубину. Кроме того, все они хищники, питающиеся друг другом. При помощи имплантации следящего оборудования мы планируем изучить их более тщательно...

— Значит, на группы людей они не нападают? — уточнил Четвёртый, с интересом глядя на обзорный экран.

Внизу было на что посмотреть. Десантный корабль приближался к месту настоящего побоища. В трёх метрах над поверхностью песка в сотне метров друг от друга висели два больших десантных корабля, образовывающие фланги боевого построения. Между ними через равные промежутки зависло ещё три малых. Излучатели кораблей вели непрерывный огонь по атакующим их живым волнам, кишащим вопящими тварями, выныривающими из песчаных барханов. Позади кораблей на удалении пятидесяти метров около сотни спецназовцев добивали прорвавшихся через огонь боевых машин мутантов.

— Вы поймите, сейчас мы имеем нестандартную ситуацию! — учёный принялся торопливо объяснять суть происходящего. — Находясь под энергокуполом заповедника, животные оказались в менее жестокой среде обитания, что благотворно сказалось на росте их популяций. Они чрезмерно размножились, я бы даже сказал, чрезвычайно чрезмерно!

Десантный корабль пошёл на снижение, заходя на посадку в тылу сражающихся с хищными тварями бойцов.

— Но природа этих мутантов такова, что во всех их видах значительно преобладают самки, — продолжал объяснять Нерл. — В среднем на каждого самца, в зависимости от вида, приходится от двенадцати до пятнадцати самок. Брачный сезон в пустыне очень короток и вызывает колоссальный всплеск репродуктивной активности у мутантов. Но возможности самцов ограничены. Если выражаться в общих величинах, они могут оплодотворить до тридцати процентов существующих самок. После этого оплодотворенные самки зарываются для вынашивания яиц, а самцы до следующего сезона теряют половую функцию. Но инстинкт размножения заставляет остальных особей искать себе партнёра. Это провоцирует резкое увеличение агрессивности оставшихся самок-одиночек. Они атакуют всё, что встречается им на пути.

Профессор печально вздохнул:

— В совокупности с гипертрофированными размерами популяций это дало тот эффект, который мы имеем тут, — он обвёл рукой поле боя. — Сейчас разгар брачного сезона.

— Как вы думаете, уважаемый Нерл, — посмотрел на него Четвёртый, — что произойдёт раньше: мы перебьём их всех или закончится этот романтичный сезон любви?

— Тут решение однозначно! — заявил профессор. — Более желательно уничтожить излишки агрессивных популяций. Это позволит восстановить баланс численности и жизненного пространства. Именно для этих целей мы и предоставили вашим людям устройства, имитирующие половой призыв самцов!

Десантный корабль приземлился, и Четвёртый направился к выходу, соображая, как долго придётся держать здесь людей.

В Рос, он вернулся только через двенадцать часов, когда пришло время поменять уставших бойцов. Раздав необходимые указания, Четвёртый подумал, что неплохо было бы уточнить обстановку в европейском заповеднике. Особенно принципы тамошних брачных сезонов. Он представил перенаселение в популяции медведей и решил, что этот вопрос он завтра же уточнит. Четвёртый коснулся сенсора на коммуникаторе.

— Здравствуйте, Андрей Иванович! — улыбнулась Мэг. — Рада вас видеть!

— Здравствуй, дочка! — Четвёртому Мэг нравилась. Хорошая девушка, серьёзная, отличная пара для его безгранично беспечного сына. — Как состояние Андрея? Он снова пытался нарушить график процедур?

— Нет, Андрей Иванович, — засмеялась Мэг, — сегодня он вёл себя хорошо!

— Да, я вёл себя хорошо! — голова Серебрякова-младшего заслонила изображение Мэг. — Папа, обязательно зафиксируй этот факт! — он улыбнулся. — Зайди ко мне в кабинет, ты должен это увидеть!

В кабинете Серебрякова-младшего собрался целый научный совет. Десятка два учёных что-то оживлённо обсуждали между собой, все экраны были густо заполнены цифрами, изображениями каких-то вмерзших в лед субстанций, многочисленными схемами ДНК. Четвёртый, непрерывно здороваясь, добрался до сына, сидевшего рядом с Мэг прямо на углу стола.

— Андрей Иванович! — рядом с Серебряковым-младшим сидел академик Крато. — Как хорошо, что вы нашли время зайти! Это поистине великое событие, и вы тоже к нему причастны!

— Что произошло? — Четвёртый огляделся вокруг и скользнул взглядом по экранам. — Это те ледышки, что мы достали из бункера в Академгородке? Институт генетики и цитло...

— Цитологии! Совершенно верно! — Серебряков-младший указал на изображения. — На месте раскопок необходимо установить монумент этим гениальным и прозорливым людям! Уже сейчас ясно, что многие из этих эмбрионов удастся восстановить.

— Ты хочешь сказать, что мы попытаемся возродить настоящих животных?

— Не попытаемся! — улыбнулся Серебряков-младший. — А обязательно возродим! — он по-мальчишески озорно посмотрел на отца. — Не хочешь завести черепаху?