ГЛАВА ПЯТАЯ ОТВЛЕКАЮЩИЙ МАНЕВР

— Здравствуй, папа, рад тебя видеть! — Серебряков-младший на мгновение оторвался от работы и тепло взглянул на отца. — Спасибо, что нашёл время.

Четвёртый вошёл в кабинет, являвшийся основным рабочим местом сына. Помещение было выполнено в виде правильного сектора с углом девяносто градусов, в основании которого располагался огромный стол Серебрякова-младшего, больше напоминавший командный мостик тяжёлого крейсера или линкора, чем кабинетную утварь. Каждый кубический сантиметр стола был напичкан всевозможного рода электроникой, а боковых стен помещения и вовсе не было видно за инсталляциями из приборов и различного оборудования. Слева от стола прямо в кабинет выходил целый ряд автоматических податчиков, осуществляющих доставку изготовленной продукции непосредственно из опытных лабораторий. Четвёртый бросил взгляд на платформы выдачи груза. В магнитных зажимах некоторых из них находились герметичные пузыри из стеклокерамики с готовыми образцами, совершенно загадочными на вид.

Сына ему удалось разглядеть не сразу. Перед учёным переливались многоцветьем графиков и диаграмм сразу четыре крупные голограммы, под каждой из которых ежесекундно менялись строки научных выкладок. Расположенная напротив стола дугообразная стена, являющаяся одним огромным монитором, была разбита на множество дисплеев, густо заполненных данными, содержание которых было абсолютно не понятно обычному человеку. Четвёртый болезненно поморщился. Сын, как всегда, работал с компьютерами напрямую, нещадно перегружая больные клетки мозга.

— Знаю, знаю! — молодой учёный поднял ладонь, предвосхищая упрёки отца. — Тебе этот режим не нравится, я помню. Но это максимально эффективный метод обработки данных, позволяющий на порядки увеличить скорость исследований.

— Как всегда, хочешь сделать всё сам? — укоризненно заворчал Четвёртый. — Огромный Аналитический центр не может полностью висеть на одном человеке, который к тому же имеет не лучшее состояние здоровья!

— Папа, не начинай, прошу тебя, — Серебряков-младший улыбнулся. — Мы уже не раз говорили на эту тему. Я соблюдаю чёткий график нагрузок. И я получаю углублённые сеансы лечения, как договаривались!

— Это заслуга Мэг! — нахмурился Четвёртый. — Если тебе не жалко отца, пожалей хотя бы её. Бедная девочка совсем извелась! Сегодня ты пытался сократить процедуру на два часа! Думал, я не узнаю?

— Я не специально! — оправдывался учёный. — У меня сейчас очень перспективная разработка, мне нужно было время! — Он добавил примирительным тоном: — И потом, всё равно не получилось, я честно провалялся в регенераторе сколько положено.

— Слышал такую поговорку: горбатого могила исправит? — Четвёртый перевёл взгляд с сына на рабочий стол.

Неподалеку от правой руки учёного в воздухе зависла гравиплатформа со стаканом, наполовину заполненным слегка фосфоресцирующей розовой жидкостью.

— Питательная смесь? — Четвёртый сделал большие глаза. — Это что, вместо обеда у тебя?! — Он вновь набросился на сына: — У меня создаётся впечатление, что на твоё здоровье во всём Содружестве глубоко наплевать только одному человеку. И этот человек — ты сам!

— Я обязательно пообедаю! — пообещал Серебряков-младший. — Через час, обещаю! Можешь даже прислать за мной людей, я не против! Мне только нужно закончить анализ нашей новой разработки, это приоритетная задача, военный проект. Собственно, за этим я и просил тебя зайти, мне нужна твоя помощь.

— Надеюсь, ты не заставишь меня считать формулы? — Четвёртый с иронией указал на заполненную цифрами стену.

— Считать не заставлю! — снова улыбнулся учёный. — Надо кое-куда слетать. Но сначала о другом.

Серебряков-младший повернул голову в сторону голографических экранов, и две диаграммы сменились изображениями Тихонова и Савельева.

— Теперь все в сборе, можем начинать, — объявил учёный после обмена приветствиями. — Я не отниму у вас много времени. Прошу взглянуть.

Он вывел на стену-экран изображения. Присмотревшись, Четвёртый узнал знакомый студень болотного цвета, вызвавший столько шума на прошлой неделе.

— Что, с ним снова что-то не так?

— С ним всё не так! — довольно заявил Серебряков-младший. — То есть, с ним всё так. Но не так, как со всеми! Но так даже лучше!

Тихонов с Савельевым попрятали улыбки. Учёный, видимо, прочтя во взгляде отца серьёзное опасение за состояние здоровья сына, поспешно добавил:

— Сейчас объясню. Дело в следующем: как вы уже знаете, обнаружение этого объекта было связано с серьёзными трудностями, вызванными сбоями в работе энергосистем. Тогда это было довольно загадочным и неприятным моментом, сейчас же, проведя тщательные исследования, мы можем сделать первые выводы. Это форма жизни растительного происхождения, возникшая в результате сложной цепочки мутаций, произошедшей под воздействием многих факторов. То, что мы обнаружили внутри скалы под водой, оказалось очень старым подземным хранилищем. Археолого-историческому Департаменту удалось обнаружить некоторую косвенную информацию предположительно по истории создания именно этого места. Предложенная ими версия гласит, что задолго до Великой Катастрофы, ещё в самом начале двадцать первого века, на одном из островов, существовавших тогда в этих широтах, объединёнными силами нескольких крупнейших финансовых групп того времени было построено некое хранилище. Оно должно было стать грандиозным банком семян, содержащим основные образцы со всего мира, которые будут сохранены на случай возможных катастроф мирового масштаба. Во время ядерного кошмара, как известно, география планеты существенно изменилась, произошли разрушительные сдвиги многих основных тектонических плит, в результате чего все существовавшие тогда острова опустились под воду. Кроме того, последовавшее за ядерной зимой глобальное потепление за несколько веков полностью растопило полярные льды, что постепенно скомпенсировало потерю воды в мировом океане, произошедшую во время катастрофы, а со временем и повысило общий уровень океана. Как бы то ни было, но рассматриваемое нами хранилище сразу оказалось на значительной глубине, кроме того, его герметичность была частично нарушена. Но это ещё не всё. Как это ни странно, но оказалось, что созданием этого банка семян занимались финансовые группы, являющиеся крупнейшими мировыми владельцами генетически модифицированных культур. Как вы помните, чудовищные последствия широкого применения в пищу генномодифицированных продуктов проявились в конце двадцать первого века, что привело к принятию мировым сообществом в 2086 году Женевской Конвенции о принудительной эвтаназии.

Серебряков-младший сделал паузу и быстро проглядел пришедшее по срочному каналу сообщение. Хмыкнув «Что и требовалось доказать!», он вернулся к совещанию.

— В общем, сейчас сложно сказать, что эти создатели заложили в хранилище, но под воздействием заражённой водной среды, высокого давления и отсутствия света, с частью хранящихся образцов произошли сложные изменения, в результате которых возникла жизненная форма, которую мы видим на экране. И она обладает одной очень интересной для нас особенностью. Она питается энергией, что не является прецедентом, подобные жизненные формы сформировались после ядерной катастрофы во многих особенно заражённых районах Земли. Самыми известными примерами являются штаммы бактерий-симбионтов, послуживших формированию таких жизненных форм, как летучие мыши и медведи, ну и, разумеется, фагобактерия. Наш зелёный приятель пошёл дальше. Он научился в буквальном смысле вытягивать энергию из прилегающего к нему пространства и аккумулировать её в себе, причём его удельная энергоемкость колоссальна, и её амплитуда способна увеличиваться в зависимости от количества поглощённой энергии. Иными словами, получая энергию, оно становится сильнее. Это натолкнуло меня на ряд весьма перспективных идей, в результате обработки которых у нас возник любопытный проект. Мы использовали этот организм при разработке нового поколения защиты, в основе её лежит более чем оригинальная идея. Если коротко, то новая броня сможет поглощать энергию вражеских атак и перенаправлять её на усиление собственной защиты. По теории это позволит существенно улучшить силу энергощитов и, в частности, серьёзно понизить уязвимость наших кораблей от оружия Инсектората. Теперь нам нужно провести более серьёзные испытания нового образца, в связи с чем я и пригласил вас на этот разговор. Для монтажа системы мне нужен боевой корабль с опытным экипажем, а также весь комплекс мер, сопутствующих этому мероприятию, включая обеспечение режима секретности.

Новости, изложенные учёным, были первым действительно положительным известием со времени пропажи Командующего. Несколько минут собравшиеся уточняли детали.

— Если испытания закончатся удачно, проект надо запускать в серию как можно скорее, — Тихонов посмотрел на какие-то данные, видные одному лишь ему. — И в первую очередь надо переоснастить действующий флот, остальное может подождать, у нас и так в войсках некомплект. Инсекторат что-то замышляет, Генштаб уверен, что пауки попытаются воспользоваться фактором исчезновения Тринадцатого. Даже Дэльфи считают, что его пропажа является серьёзным деморализующим фактором. — Он пожал плечами. — Хотя я бы не стал делать однозначных выводов. Многие в войсках высказывают требования мести, ветераны рвутся в бой. Вчера у Сириуса крупную эскадру пауков буквально разодрали в клочья. Кстати, сама эта атака вызывает у нас серьёзные сомнения. Силы атакующих были очень велики, но эскадра шла в гипере на полном ходу, чем обнаружила себя задолго до прибытия, и пауки не могли не знать об этом. Кроме того, Владетель вёл бой довольно неграмотно, чего за Инсами обычно не замечается, а в решающий момент и вовсе покинул систему, забрав с собой наиболее боеспособные части, словно и не собирался драться до конца. Это наводит на размышления. Возможно, Инсы хотели отвлечь наше внимание, но от чего? Никаких параллельных атак на другие системы в этот момент они не предпринимали. У союзников тоже было относительно спокойно. Может быть, пауки проверяли нас на прочность, хотели выяснить, сказалась ли на войсках предполагаемая гибель Командующего. Сейчас мы не можем сделать конкретных выводов, но командование флота считает, что Инсекторат готовит нам очередную неожиданность.

— Вполне вероятно, — согласился Савельев. — За минувшую неделю активность пауков в пограничных системах резко упала. Вылазки с целью нападения на научные и добывающие объекты в нейтральных системах стали осуществляться значительно меньшими силами. С одной стороны, это облегчает нам задачу по охране важных объектов, с другой, провоцирует независимые шахтёрские партии на разработку месторождений без ордеров, тайком, и, соответственно, без прикрытия силами Патруля. Три дня назад несколько таких нелегальных партий погибло в системе Процион. Система официально является запретной для посещения, но нашлись желающие, не поверившие в то, что жадность до добра не доводит, и решившие поэкспериментировать. В результате, войдя в систему, мы подобрали единственную спасательную капсулу с одним выжившим. — Он немного помолчал, словно обдумывая старую мысль, не дающую ему покоя. — Кстати, сам этот факт уже показателен. Патруль смог прибыть в систему только спустя три часа после получения сигнала бедствия. Обычно за это время пауки вырез́али всех подчистую, а тут не заметили капсулу. Видимо, торопились, или сил не хватало для тщательной зачистки. Раньше такого за ними не наблюдалось. Поэтому вполне возможно, что они что-то задумали, очень возможно, что в данный момент идёт концентрация сил на нашем направлении. Дэльфийские коллеги тоже зафиксировали некоторое снижение давления Инсектората на свои границы. Зато они сообщают об усилившейся активности разведывательных подразделений пауков, их разведка также высказывает предположение, что Инсекторат ищет слабое место для удара.

— В общем, надо готовиться к серьёзным боестолкновениям, — подытожил Тихонов. — Твоя новая броня, Андрей Андреевич, была бы очень кстати. Я сейчас же подберу линкор для твоего эксперимента. Он будет у Кольца Марса самое позднее сегодня к вечеру.

— Отлично, — кивнул Серебряков-младший. — Моя группа вылетает туда через час. Если вопросов больше нет, то у меня всё.

Тихонов и Савельев попрощались, и их голограммы вновь сменились изображением научных графиков.

— Папа, мне скоро вылетать! — скороговоркой выпалил Серебряков-младший, увидев, как сделавший хмурое лицо отец собирается высказаться. — Охрану возьму, поем на борту, мозг буду беречь! Мэг со мной полетит, и будет докладывать тебе о каждом моём шаге! — он улыбнулся. — Тебя устроит?

Четвёртый только покачал головой.

— Вот и отлично! — обрадовался Учёный. — Я знал, что смогу лететь спокойно. Собственно, поэтому я тебя и прошу о помощи. — Он потянулся за стаканом.

— Мне полететь с тобой? — оживился Четвёртый.

— Нет, нет! — чуть не подавился Серебряков-младший. — Не надо со мной! То есть, надо, чтобы ты слетал в другое место, сам я туда не успеваю, а мне необходимо, чтобы там был человек, способный к нестандартным решениям, как там, на затонувшем острове.

— Ты опять отыскал какую-нибудь мутировавшую хрень? — подозрительно спросил Четвёртый. — И предупреждаешь меня только сейчас? Собирался влезть туда сам, как в тот подводный гадюшник для генномодифицированных отходов?

— Да нет, папа! — отмахнулся учёный. — Я никуда не собирался лезть, у меня и так нет времени. Просто хочу подстраховаться, работа ответственная, и я не хотел бы, чтоб твои ребята случайно убили или взорвали что-то важное. Они же не знакомы со старыми технологиями. Кстати, ты зря так о нашей подводной находке, эти шахты оказались не столь бесполезны. Небольшая часть хранилища сохранила герметичность, и кое-что мы смогли оттуда достать. Похоже, периодически в его заполнении принимали участие разные страны, в том числе и наша. На извлечённых упаковках, не пострадавших от воды, стоит клеймо Института общей генетики имени Вавилова, было такое научное учреждение в наше время. Более чем авторитетное, надо заметить, так что мы надеемся воссоздать некоторые образцы.

— Это хорошо! — одобрил отец. — Наши умники знали, что делали. За их ящики можно быть спокойным.

— Это не совсем ящики, — улыбнулся сын, — и температура там была несколько выше, чем планировалось строителями. — Серебряков-младший снова отвлёкся на очередную порцию цифр, появившихся на одном из экранов, и, не оборачиваясь к отцу, задумчивым тоном закончил:

— В общем, там ещё достаточно своих трудностей, но всё это решаемо. Сейчас с этим генетики разбираются, — он замолчал и углубился в изучение данных.

— Ты упомянул старые технологии, — напомнил Четвёртый. — Старина Крато снова раскопал какой-то бункер? Потому что если речь снова идёт о пирамидах, то до такой степени старых технологий я не знаю. Лучше я полечу с тобой, тебе так будет безопаснее, а всем нам — спокойнее.

Серебряков-младший стал предельно серьёзен.

— Нет, папа, ты нужен Крато. Без твоей помощи ему не обойтись, к тому же к пирамидам лететь тебе не придётся. По крайней мере, пока. Всё намного ближе. Но ты прав, Крато нашёл нечто чрезвычайно важное, и ты должен оказать ему содействие. Вылетай как можно скорее.

Серебряков-младший сделал многозначительную паузу, подчёркивая всю важность сказанного.

— Так что от меня требуется-то? — поинтересовался Четвёртый.

— Все подробности узнаешь на месте, — ответил сын. — Папа, времени у меня до отлёта осталось мало, и я должен закончить некоторые дела. Я отправил тебе координаты, разберёшься по дороге. Остальное тебе объяснит Крато.

Пара десантных кораблей вышла из шлюза на поверхности и покинула сначала внутренний, а затем и внешний защитные купола Роса. Звено атмосферных истребителей плавно прилепилось сверху, обеспечивая сопровождение. Лететь оказалось и впрямь совсем недалеко, Крато вёл раскопки в районе, где некогда находился Новосибирск. Четвёртый коснулся сенсора и включил изображение окружающего пространства. Стены вокруг человека и пол под ногами стали прозрачными, и он принялся разглядывать раскинувшийся под кораблём пейзаж. За прошедший год изменения стали особенно видны. Ядовитая растительность бесконечных болот погибла под действием фагобактерии, дезактивация агрессивной среды и расщепление заражённой почвы были закончены. Очистка планеты вступила в следующую фазу, болота превращались в перегной, на основе которого будет создан новый, чистый слой плодородной почвы. Сейчас это не было заметно глазу, но планета постепенно оживала. Лучше всего дело обстояло с океаном. Объединёнными усилиями учёных Содружества и Дэльфийской Империи его очистка была практически завершена, экспедиции заканчивали обработку последних участков, и уже была запущена программа заселения океана первичной флорой. На суше тоже прогресс был налицо. Пройдёт ещё несколько лет, и на месте радиоактивных болот взойдут первые ростки новой жизни, и пусть пока это будет лишь трава, но это только начало.

Четвёртый проводил взглядом оставшийся позади энергокупол заповедника. Огромная слегка синеватая полупрозрачная сфера накрывала собой площадь в тысячу квадратных километров. Под щитом было устроено автономное пространство, полностью сохранившее состояние последних двух тысяч лет. Ещё один такой купол Академия Наук создала в мёртвых песках Африки. Совет единогласно решил сохранить эти территории для потомков, в назидание следующим поколениям. Четвёртый вздохнул. Жаль, что идёт война. Так бы на восстановление Земли можно было выделить гораздо больше сил и средств. Но, несмотря на тяжёлую ситуацию, финансирование проекта не прекращалось ни на секунду, и огромную помощь в этом оказывали рядовые граждане Содружества. Поначалу энтузиазм граждан не отличался особой активностью, но после заселения Радуги, когда человечество впервые смогло увидеть, как выглядит живая планета, идея очистки Земли стала настолько популярной, что добровольные пожертвования создали мощный финансовый поток, закрывающий около четверти ежемесячных расходов проекта.

Корабли пошли на снижение, и Четвёртый увидел место раскопок. Накрытый энергокуполом огромный котлован глубиной не менее трёхсот метров и диаметром в добрых четыре километра был облеплен технологическими площадками, заставленными многочисленными передвижными сооружениями, представлявшими собой ремонтные ангары, заводы, лаборатории и дома для участников экспедиции. Внутри котлована деловито копошилась археологическая техника и трудилось не меньше сотни человек в скафандрах Департамента истории и археологии. Четвёртый вышел из корабля и принял доклад от командира подразделения охраны, выделенного экспедиции. Сгорающий от волнения мальчишка лет шестнадцати полным восхищения взглядом пытался охватить огромного Древнего, но доложил чётко и ясно. Четвёртый уточнил, где можно найти академика Крато и, получив ответ, направился к центру котлована, исподволь оглядывая охранников. Совсем ещё дети, покачал он головой. Ему вспомнились слова Алекса, сказанные на одной из таких же проверок: «Самому свирепому из них уже исполнилось восемнадцать!» Смех сквозь слёзы... сквозь крокодильи слёзы. Галактическая война требовала огромной армии, войска испытывали перманентный некомплект, но за прошедшие годы Четвёртый так и не смог привыкнуть к детским лицам в армейской униформе.

Академика Крато он увидел издалека. Маленькая сухонькая фигурка неутомимо носилась среди нагромождения едва точащих из грунта невысоких скелетов зданий и несла с собой непрекращающийся нагоняй сотрудникам. Увидев Четвёртого, академик прекратил разрывать на лоскутки очередного археолога и устремился к нему.

— Рад видеть тебя, Релл! — заулыбался Четвёртый, поднимая ладонь. Годы были не властны над седым учёным, он по-прежнему фонтанировал энергией, как и десять лет назад.

— Сердечно приветствую, Андрей Иванович! — Крато задрал голову, чтобы иметь возможность смотреть в глаза собеседнику, превосходящему его в росте почти вдвое. — Я ожидал вас с нетерпением! Есть новости от Алекса и Алисы?

— Пока ничего, — качнул головой Четвёртый. — Но они появятся.

— Не сомневаюсь ни секунды! — заявил академик. В этот момент его деятельная натура воспротивилась неподвижному положению, и маленький старичок пустился мерить шагами пространство между остатками двух разрушенных стен. — Как себя чувствует Андрей Андреевич? Мы виделись с ним третьего дня!

Академик был в восторге от нового государственного языка и в речи своей всегда использовал его во всем многообразии форм и оттенков. Крато стал первым, кто изучил русский после Алисы. Именно у неё неугомонный учёный и вытребовал мемокристалл с самой первой обучающей гипнограммой по русскому. С тех пор кристалл хранился в прозрачном вакуумном контейнере на самом видном месте его кабинета в Академии Наук. Старик гордо называл его «великим историческим артефактом» и планировал со временем открыть музей, посвящённый великим Древним. Сроки открытия этой экспозиции сам академик обозначал так: «как только дойдут руки».

— Пока без существенных изменений, — поморщился Четвёртый. — Он постоянно пытается нарушить график лечения!

— А вот это неприемлемо! — Крато остановился и воздел вверх указательный палец. В скафандре и перчатках маленький старичок был похож на сказочного гнома без бороды. — Здоровье Андрея Андреевича является достоянием человечества, и он не имеет единоличного права столь неосмотрительно им распоряжаться! Проявите настойчивость, Андрей Иванович, друг мой! Мы обязательно найдём способ побороть этот недуг, наука не стоит на месте!

Крато энергично продолжил перемещения туда-сюда.

— Именно так! — подтвердил он собственные слова. — Ещё недавно я не мог и допустить, что смогу проводить раскопки с открытым гермошлемом, и вот нате! — он довольно осмотрел энергетический купол. — Воздух на планете чист! Мы лишь вытеснили сжатым кислородом фагобактерию из-под купола и наслаждаемся работой! Кто мог поверить в такое ещё восемь лет назад? Прогресс не остановить!

Четвёртый понял, что в этом духе академик может продолжать бесконечно.

— Релл, дружище, посвяти меня в одну из тайн науки: что я здесь делаю? — он с улыбкой обвёл рукой раскопки. — Ты собрался откопать Новосибирск?

Академик махнул рукой.

— Это лишено смысла. От города ничего не осталось. Как и любой другой хоть сколь-нибудь крупный город, существовавший в то время на нашей многострадальной планете, он подвергся разрушению огромной силы, а последующие многодневные пожары завершили этот процесс. Два тысячелетия безграничного господства кислотных болот и хищных растений не оставили от него и следа. Даже воронки от двух наземных термоядерных взрывов не сохранились.

— Да, тут всё изменилось до неузнаваемости, — согласился Четвёртый. — А ведь когда-то в этих местах протекала великая река. Где-то здесь было водохранилище настолько крупное, что его даже называли морем.

— Материковые водные артерии и скопления, которым удалось частично выжить в ядерных вспышках температурой в миллионы градусов и давлением в миллионы атмосфер, и послужили основой для формирования болот, — академик вещал торжественным тоном, словно читал доклад на заседании какого-нибудь отделения Академии наук. — Так что за прошедшие века география планеты, особенно мест, в которых некогда располагались города, изменилась кардинально.

— Как же тебе удалось откопать это? — удивился Четвёртый. — И что оно такое, кстати? Я думаю, пора уже посвятить меня в детали.

— Разумеется, друг мой! — академик гордо выпрямил спину и обозрел раскопки взглядом, которому позавидовал бы и Наполеон. — Это совершенно особенное место!

Он выдержал паузу, подчёркивая важность момента, и торжественно объявил:

— Именно на этом месте располагался Новосибирский Академгородок! Поистине жемчужина науки той эпохи, Андрей Иванович! Андрей Андреевич предупредил меня, что вы много знаете об этом месте, и я рад, что вы любезно согласились посетить наши раскопки и ответить на вопросы! Я уверен, вы расскажете мне много интересного!

— Эм... — опешил Четвёртый. — Ну,... я помню, конечно, кое-что, но...

Это был серьёзный удар. Кто угодно знал, что нельзя попадать в руки академика Крато, если он настроен побеседовать о древних раскопках. Несколько часов безжалостной непрерывной археологии в этом случае обеспечены. Четвёртый заметался. Сын заманил его в ловушку! Специально чтобы отделаться от сопровождения. Да ещё в какую — бросить собственного отца на растерзание Крато. Изощрённая пытка. За что?

— Релл, старина, ты же понимаешь, я человек военный, а не учёный. Это... как бы тебе объяснить... это совсем не мой профиль! — Четвёртый предпринял попытку выпутаться из захлопнувшегося капкана.

— Да, да, разумеется! — поспешно согласился академик. — Но вы же не можете не знать, что вклад этого места в мировую науку огромен! Особенно мощно это влияние прослеживается с пятидесятых годов двадцать первого века по старой системе летоисчисления!

— Ну, тогда меня ещё на свете не было! — улыбнулся Четвёртый, почувствовав спасительную соломинку. — Хотя в наши дни каждый знал, что такое Академгородок. На эту тему тебе лучше поговорить с моим сыном. Или с Тринадцатым, когда он появится. Их подразделения там тоже бывали, что-то учёные мужи над ними колдовали. А мне лучше вернуться к своим обязанностям.

Он собрался пойти к своему кораблю, радуясь, что на этот раз всё обошлось.

— Что вы говорите, Андрей Иванович! — изумился Крато. — Алекс бывал в Академгородке? Невероятно! Разумеется, я побеседую с ним при первой же возможности!

Старичок подбежал к Четвёртому, который уже разворачивался прочь, и бодро вцепился ему в локоть.

— Я очень рад, что вы нашли время посетить меня в моих скромных изысканиях. Андрей Андреевич предупредил, что в вашем распоряжении есть буквально три часа, и выкроить это время в безумно плотном графике вам стоило больших трудов! Я даю вам слово учёного, что мы не потратим впустую ни единой минуты! — и сухонький академик энергично потащил за собой рослого воина.

Четвёртый понял, что выхода нет, и обречённо побрёл за Крато, поражаясь жестокости сына. Следующие три часа он провёл, получая подробнейший экскурс по технологиям раскопок. Он выяснил, что за прошедшие с момента Великой Катастрофы две тысячи лет от руин некогда огромных мегаполисов и небольших деревень не осталось и следа. На этот счёт академик представил подробные доказательства, включающие объяснения механизма действия коррозии на металл, сроков разрушения сверхпрочных сплавов под воздействием различных агрессивных сред, этапы неизбежной гибели железобетона, заложенные в него самим принципом создания этого строительного материала, разрушительное воздействие спор микроорганизмов и накоплений солей на структуре камня и многое другое. Именно поэтому вести раскопки на месте крупных городов не имело никакого смысла, и современная археология стремится разыскать следы погибших после катастрофы бункеров, которые теоретически могли быть изолированы от внешней среды и не получили во время войны прямых попаданий. Это объяснялось наличием сразу нескольких факторов... Все факторы Четвёртому так же посчастливилось узнать. К моменту окончания лекции он был уже изрядно подкован сразу в нескольких научных вопросах.

— Релл, старина, — Четвёртый предпринял попытку перенаправить течение разговора в более близкое к бегству русло. — А что ты тут такого нашёл? — Он кивнул на развалины. — Исходя из твоих объяснений, тут не должно быть даже мусора. К тому же я думал, что во время войны Академгородку должно было достаться одним из первых...

— Фактически, так и произошло, — академик немного сник. — Не в первую очередь, но эти варвары ударили и по святилищу науки. — Он снова засеменил вокруг. — Чудовищно! Троглодиты! Как подобное могло прийти кому-то в голову, я даже не представляю!

Крато ещё несколько мгновений возмущался, после чего продолжил:

— Всё это время мы считали, что тут ничего не осталось. Не зря археология уже давно идёт по пути поиска древних убежищ, только внутри них можно обнаружить артефакты. Там, где многие века царствовали химически активные болота, давным-давно погибли все следы. В толще песков Южного полушария ещё можно что-то найти... — он поморщился и махнул рукой. — И то сохранился лишь камень, активных элементов хватало и в песках. — Он оживился: — Но пирамиды Гизы я обязательно откопаю! Они ещё сохранились!

Академик решительно потряс рукой в знак того, что намерения его на этот счёт более чем серьёзны.

- Дайте только время! — маленькая фигурка снова замерла перед высоким воином. — Так вот, Андрей Иванович, мы и добрались до самого главного. Бункеры! Вот где могут быть найдены следы цивилизации Древних, научное значение которых бесценно!

— Разве в Академгородке был бункер? — засомневался Четвёртый. — У них, конечно, было что-то в плане гражданской обороны, но ни о чём действительно серьёзном я не помню.

— Именно! — возрадовался академик. — И те, кто вводил цели в боеголовки ракет, тоже не вспомнили! Потому что стремились уничтожить убежища людей. Поэтому у нас есть основания предполагать, что это убежище сохранилось!

— Так здесь всё-таки было убежище или нет? — не понял Четвёртый. — Пока что я вижу лишь обломки фундамента каких-то зданий.

— Это не совсем убежище, Андрей Иванович! — академик жестом пригласил его следовать за собой и устремился к центру раскопок, которое было особенно плотно облеплено людьми и механизмами.

Они подошли к этому месту вплотную, и Крато указал на остатки большой каменной штольни, недавно расчищенной от грунта и обломков. В конце штольни было хорошо видно огромные, испещрённые следами воздействия агрессивной среды запертые ворота из серого камня.

— Гранит? Любопытно, — произнёс Четвёртый. — И что же это, если не убежище, да ещё на такой глубине?

— Местоположение этого места было рассчитано благодаря Андрею Андреевичу, сохранившему пусть и косвенные, но уникальные сведения об этом месте, — торжественно объявил академик. — В двадцатых годах двадцать первого века здесь на базе Института цитологии и генетики был создан на тот момент крупнейший и современнейший в мире криогенный банк генетического материала, содержащий сотни тысяч образцов.

Крато с благоговением посмотрел на гранитную толщу мощных ворот.

— Молекулярный анализ показывает, что изначально ворота имели ещё и свинцовую обшивку, но она полностью исчезла к настоящему времени. Мы надеемся, что там, внутри, что-то могло сохраниться. Если это так, то мы сможем восстановить многое из того, что было безвозвратно уничтожено в той войне. Вы понимаете, Андрей Иванович, какое значение имеет эта находка для всего человечества?

— Отчего ж не понять, — кивнул Четвёртый. — А откуда уверенность, что там что-то сохранилось?

— Криобанк строился полностью автономным, с дискретными источниками питания и многоуровневой теплоизоляцией, использовались вакуумные технологии и двойная внешняя оболочка с подпором давления. Срок его службы должен был составлять почти три тысячи лет, поэтому надежда ещё есть. Мы вскроем хранилище и извлечём оттуда всё, что найдём, вплоть до молекулы.

Академик мгновение помолчал, не сводя взгляда с изъеденных гранитных ворот.

— Мы не имеем права рисковать. К завтрашнему дню будет закончен монтаж вакуумного шлюза. После этого мы начнём плавно опускать температуру до минус восемнадцати градусов, — он посмотрел на хронограф. — Всё решится через двадцать семь часов.