Теон, Джон и твой выбор

Зал Винтерфелла шумел от голосов и смеха. Вечером после охоты все собрались за длинными столами. Вино лилось рекой, мясо разносили на серебряных блюдах, а факелы отбрасывали тёплый свет на каменные стены. Ты сидела рядом с Сансой, но взгляд твой то и дело искал Джона. Он, как всегда, держался скромно, чуть в стороне, будто сам не верил, что имеет право сидеть за одним столом с остальными.

Но именно эта его сдержанная сила притягивала тебя. Он не старался блистать, не ловил чужих взглядов, и тем сильнее хотелось смотреть именно на него.

— Ты опять смотришь на бастарда, — тихо, но ядовито заметил Теон, подсаживаясь ближе. Его губы искривились в усмешке. — Удивительно... Ты ведь дочь короля, знатная, а глаз не можешь оторвать от того, кому по праву место среди слуг.

Ты медленно повернулась к нему.— Теон, — произнесла ты ровно, — не забывайся.

Он ухмыльнулся ещё шире, будто только ждал твоего ответа.— А почему бы нет? Я же говорю правду. Все здесь знают: Джон — всего лишь бастард. А ты... ты достойна мужа, равного тебе по крови и положению. Разве не так?

Ты глубоко вдохнула, сдерживая раздражение. Слишком много глаз было устремлено на вас, а Теон явно жаждал сцены. Но он не знал главного: ты никогда не позволишь унизить Джона, даже словом.

— Ты сам здесь кто, Теон? — тихо, но твёрдо спросила ты, и в его глазах мелькнуло замешательство. — Заложник. Живёшь в Винтерфелле не потому, что равен Старкам, а потому что твой отец проиграл войну и тебя оставили здесь, чтобы сдерживать его предательство.

Несколько ближайших воинов, услышав твои слова, насторожились. Теон дёрнул челюстью, но ты не позволила ему вставить и слова.

— Ты смеешь говорить о чьём-то положении? Ты смеешь унижать Джона только потому, что сам всю жизнь боишься, что здесь ты никто?

Он побледнел. В его глазах сверкнула ярость, смешанная с уязвлённой гордостью.— Никто? — процедил он. — Я сын Балона Грейджоя. Наследник Железных островов!

Ты холодно посмотрела на него, слегка склонив голову.— Ты сын человека, который проиграл войну и был вынужден склониться перед моим отцом. Ты живёшь здесь милостью Старков. Ты сидишь за этим столом, потому что тебя терпят. А Джон... — ты перевела взгляд туда, где он сидел, задумчиво уставившись в кубок. — Джон не нуждается в милости. Он зарабатывает уважение каждым своим поступком.

В глазах Теона загорелось что-то опасное. Но ты не дала ему времени заговорить.

— Ты думаешь, что его кровь делает его слабым? Нет. Его сила — в том, что он умеет быть честным и верным. А ты, Теон, боишься остаться в тени и прячешь это за насмешками.

Его дыхание стало тяжёлым, пальцы сжали кубок так, что костяшки побелели.— Ты... защищаешь его, будто он что-то для тебя значит, — процедил он сквозь зубы.

Ты чуть улыбнулась — холодно, но уверенно.— Не «будто». Он значит для меня всё.

Эти слова словно ударили его. Теон резко откинулся на спинку скамьи, лицо его исказилось, но он уже не нашёл слов. Ты встала, не желая больше участвовать в его игре, и, оставив его в злости и унижении, направилась к выходу из зала.

Коридор был тихим и тёмным, только редкие факелы освещали путь. И тут ты услышала шаги. Обернувшись, ты увидела Джона.

— Я... слышал, — начал он неуверенно, опуская взгляд. — Ты не должна была...

— Должна, — перебила ты его. — Он пытался унизить тебя.

Джон поднял глаза, и в них отражались и боль, и благодарность.— Я привык.

— Но я — нет, — твёрдо ответила ты. — Я не позволю никому говорить о тебе так. Ни Теону, ни кому-либо ещё.

На миг повисла тишина. Джон смотрел на тебя, будто не верил в услышанное. Его губы дрогнули, и он шагнул ближе.

— Ты не понимаешь, — прошептал он. — Для меня каждый твой взгляд — это больше, чем я заслуживаю.

Ты подняла руку и коснулась его лица, заставив его поверить в собственные слова.— Джон, — сказала ты мягко, — ты заслуживаешь большего, чем думаешь.

Он закрыл глаза, словно боялся, что это сон. Но когда снова открыл, в его взгляде впервые не было сомнения — только сила и нежность.

И в тот момент ты знала: пусть весь мир считает его бастардом, для тебя он был единственным мужчиной, ради которого стоило бороться.