Глава 14

Этой ночью Драко, в очередной раз, не смог сомкнуть глаза. Весь прошлый месяц он ночевал в мэноре. Обычно слизеринец избегал долгого пребывания в стенах дома, а свою комнату и вовсе обходил стороной. Домовики ворчали, что все внутри, начиная с дверной ручки и заканчивая корешками книг на полках, покрылось толстым слоем пыли. Мать никого не пускала в комнату Драко, а значит, последний раз здесь делали уборку еще до смерти отца.

После случившегося тогда, все вокруг решили, что Нарцисса не дружит с головой. Разумеется, мать с трудом переживала смерть Люциуса и негативное отношение окружающих, но Малфой едва ли верил в официальную причину ее смерти. Нарцисса, будучи пунктуальной до мозга костей, совершенно точно не могла переборщить с месяцами выверенной дозой лекарства. К тому же, мама была последним человеком, который так бездарно распрощался бы с жизнью. Она любила Драко, жила ради него, а в день их последней встречи, поверила в возможность восстановления родственной связи. Они были одной семьей, и раз Малфой чувствовал, что есть шанс на восстановление хороших отношений, значит и мама, без сомнения, ощущала то же самое.

Так что, покончить с собой — было бы невероятно глупым решением для человека, который только что нашел ради чего жить. Драко несколько раз расспросил домовиков о том, что происходило с мамой в последние часы жизни. Они, как один твердили, что все было хорошо, кроме одного момента: Нарцисса отпустила прислугу, сославшись на желание заняться домашними делами. Разумеется, подобное рвение показалось домовикам странным, ведь их хозяйка в принципе не должна была желать чего-то подобного. Однако Малфой знал, что его мать просто обожала готовить, и находила колоссальное удовольствие в элементарной уборке. Именно это, в свое время, отняло у нее статус и замужество, но, получив возможность заняться тем, что действительно нравится, Нарцисса едва ли упустила бы такой шанс. В этом не было абсолютно ничего странного.

Однако кое-что не давало покоя. Сегодня был день, когда следовало вернуться в Хогвартс, и Драко непременно должен был отыскать в своей комнате письмо от матери. Он вспомнил о нем на похоронах, и с тех пор, мысль, что в послании был скрытый, ранее не обнаруженный им, смысл буквально не давала слизеринцу спать. Еще одной причиной, по которой Малфой практически не смыкал глаза, было то странное ощущение, которое вызывали сочувствующие взгляды, опущенные на плечо руки и полные сожаления голоса.

День похорон, пожалуй, был самым худшим днем в жизни Драко и самым ярким примером огромного людского лицемерия. Личности, презирающие за глаза всю их семью, грустно улыбались и желали Малфою, чтобы все наладилось. Вероятно тех, кто искренне сочувствовал Драко, вовсе не было на похоронах. Разве что, Макгонагалл, которая подошла к слизеринцу и сообщила, что он может разбираться с делами сколько потребуется, что ему не следует переживать насчет учебы. Забавно, но Драко и не переживал по этому поводу: школа волновала его в последнюю очередь, ровно как и все, кроме смерти матери. В какой-то степени, это можно было назвать одержимостью. И Малфой, возможно, согласился бы с данным утверждением, если бы не понимал прозрачные истины. Его мать была слизеринкой, которая состояла в браке с пожирателем смерти, ее презирал весь город. Последние слова, сказанные Макгонагалл еще в школе, добавляли оставшиеся детальки в этот чертов пазл.

Кто-то несомненно убивает слизеринцев и тех, кто имел связь со сторонниками

Воландеморта. Это может быть один человек или целая группировка. Важно не это, а то, что его мать не покончила жизнь самоубийством. В таких вещах Малфой был уверен наверняка, ему лишь следовало найти того, кто это делает. Сначала, конечно, необходимо было заручиться поддержкой, ведь в одиночку искать целую компанию или даже одного сумасшедшего было весьма опрометчиво. Малфой не был настолько глуп, чтобы рассчитывать исключительно на свои силы. Но и обращаться за помощью к Поттеру не собирался. Разумеется, Гарри, будучи великим защитником всех и вся, помог бы без сомнений, только вот... Драко был слизеринцем и сыном одного из самых известных Пожирателей. Он прекрасно понимал, что убийством Нотта, Милисенты и мамы этот список не закончится. Оставалось только ждать, каким по счету Драко окажется среди новых жертв:

в числе первых или же последних. Поттер не был глуп, а значит, прекрасно понимал, что Драко самому угрожает опасность, соответственно он не позволил бы слизеринцу искать виноватых. Подобный расклад не устраивал. Малфой, разумеется, мог пойти Гарри наперекор, только вот это точно добавило бы проблем. А значит, действовать нужно было, заручившись поддержкой того человека, которому как и Драко, нечего терять. Забавно, но с этим человеком судьба свела его совершенно случайно.

Малфой немного слукавил, когда решил, что лишь Макгонагалл была искренней на похоронах. Наблюдая за маревом из черных костюмов, Драко увидел знакомое лицо. Отчегото первыми в голове вспыхнули воспоминания из детства, хотя Малфой часто наблюдал эту девушку в школе. Буквально видел как она растет день за днем. Как тёмные волосы становятся длиннее, а точеные черты лица еще острее. Астория Гринграсс была очаровательной девушкой с твердым характером — именно такой слизеринец запомнил ее. В тот момент, Астория подошла к Драко, оглядела толпу и прошептала, чуть приподнявшись на носочках.

— Если тебе хочется послать все к чертям и сбежать от этих лживых тварей, то смело сделай это, — она исподлобья оглядела толпу присутствующих, — знаешь, что они напечатали всего через сутки после смерти моего отца, во всех газетах?

Бровь Драко изогнулась, а на лице девушки отразилось презрение, шепот стал жестче.

— Все, кто был на похоронах, пришли туда только с одной целью - поглумится над его смертью. Они охотно давали интервью налево и направо, говоря, что ему воздалось по заслугам. И знаешь, что я думаю?

— Думаешь, что было бы здорово, если бы никто не пришел на похороны? — Драко усмехнулся.

— О, нет, — на этот раз, губ девушки коснулась улыбка удовлетворения. — Я думаю, что с радостью поселилась бы в Азкабане на веки вечные и несла на себя бремя всего одного заклинания, которое следовало произнести тогда. Чтобы навсегда заткнуть их рты, понимаешь?

— Понимаю, — на этот раз уголок губ Драко дрогнул, предвещая улыбку.

В тот день он покинул похороны. Сбежал, как и советовала Астория, поскольку желание быть повинным в смерти десятков людей, казалось одержимостью. Он ненавидел эти чертовы лица и улыбки, шепот и насмешки, которые ударялись в спину. Пожалуй, можно было сказать, что слизеринка понимала его как никто другой. И это странное ощущение расположило Драко к Астории.

Чуть позже они в очередной раз встретились. Над домами грохотали салюты, улицы сковал мороз. Шестое декабря - день Волшебника и ровно месяц, с тех пор, как умерла мама, месяц, с тех пор, как Драко уехал из Хогвартса. Слизеринец поднялся к аллее, которая возвышалась над городом: огромные хлопья снега медленно покрывали верхушки деревьев и одежду. День возвращения в школу близился, хотя никакого желания делать это у Малфоя не было. Все мысли Драко сосредоточились на убийствах слизеринцев. Он думал о том, умер ли кто-то еще, скрывает ли Макгонагалл очередное преступление или целый ряд смертей. Драко старался узнать как можно больше, но все попытки едва ли увенчались успехом. Именно в тот день, когда руки слизеринца начали опускаться, появилась Астория. Она поравнялась с Драко на аллее: половину лица скрывал теплый шарф, девушка потирала ладони и переминалась с ноги на ногу, пытаясь согреться. Именно тогда слизеринец поделился с девушкой своими подозрениями насчет смерти матери, рассказал о других убийствах. Отчего-то Малфой доверился Астории, возможно, у нее, действительно, неплохо получилось расположить его к себе. В любом случае, Астория была тем человеком, которому оказалось совершенно нечего терять и который готов был бороться ценой собственной жизни.

— Нам придется пересекаться в школе. Как ты объяснишь это друзьям? — девушка хмыкнула. В тот вечер они сидели в гостиной мэнора, провожая взглядом искорки огня в камине. До возвращения в школу оставался один день. Ровно неделя прошла с той встречи на аллее, и она, честно признаться, была более продуктивной, чем месяц поисков Малфоя. Им удалось выяснить многое и с многим следовало разобраться подробнее.

— За это не волнуйся.

— Думаю, ты знаешь, что делаешь, но в любом случае, лучше мне быть в курсе твоих планов, — она пожала плечами, делая большой глоток горячего чая с мелиссой. — Мне нужно знать, что говорить людям.

— Обстоятельства, при которых мы встретились сблизили нас? — Бровь Малфоя изогнулась, а уголок губ приподнялся в улыбке.

— О, так мы теперь друзья или пара?

— Что тебе больше нравится, — он пожал плечами.

— Второе лучше вписывается в историю, — она усмехнулась, — ведь когда-то мы даже целовались, а лет в десять я была влюблена в тебя по уши и рассказывала всем, что наши родители хотят поженить нас.

— Отлично, — Драко протянул руку к затухающему огню, чувствуя остатки тепла кончиками пальцев. Голос его звучал отстраненно.

— Мне казалось, что вы с Панси... — в эту секунду Малфой перевел взгляд на девушку, замечая как ей неловко. — Разве вы не вместе?

— Сомневаюсь, что Паркинсон вообще нужен парень, — Драко повел плечом, следом выпрямляясь.

— Значит, никто не соберется уничтожить меня, если придется, к примеру, за руки держаться для поддержания легенды?

Уголок губ чуть дрогнул взгляд устремился куда-то вдаль и рассеянное "нет" повисло в воздухе. Был ли Драко уверен в том, что у них что-то получится? Нет, не был. Это казалось вполне разумным, ведь по сути они двое школьников, которые собираются бороться с чем-то, превосходящим их по силе и численности. Забавно, но разве не этим занимался Поттер все то время, что Драко знал его?

Утром следующего дня, слизеринец изучал взглядом толстый слой пыли на дверной ручке. Его комната казалось просто требовала, чтобы Малфой непременно стал ее гостем, только вот... хотелось бежать. Как можно дальше, ведь тупая боль в груди нарастала с каждой секундой, что Драко медлил, практически касаясь дверной ручки. Замешкавшись на секунду, он потянулся к ней, но был остановлен. Паркинсон стояла на верхней ступеньке лестницы.

Характерный кашель означал, что время на исходе, и необходимо поспешить в Хогвартс.

Драко напоследок окинул взглядом дверь своей комнаты, которую так и не осмелился открыть.

Когда они оказались у ворот, холодок пробежал по спине слизеринца. Все внутри сжалось, и необходимо было сделать глубокий вдох, чтобы шагнуть вперед. С Паркинсон они почти не разговаривали: девушка понимала, что молчание необходимо, а Драко был благодарен за это. На похоронах Панси не было. Не потому, что девушка не хотела или не могла быть там. На самом деле, Малфой сам попросил подругу не приходить на похороны. Ее присутствие сделало бы слизеринца слабее, ослабило уверенность, и держать непроницаемую маску стало бы труднее. Ведь Малфои никогда не теряют самообладания, даже если невыносимо больно, даже если хочется умереть.

В день похорон на могиле матери были нарциссы. Яркие сочетания цветов контрастировали с черными плащами и пиджаками, серой могильной плитой и мраморным небом, наполненным бордовыми переливами заката. Соцветие выбивалось из общей массы, к тому же, мать совершенно не любила эти цветы.

Драко вернулся к ее могиле, спустя несколько дней после похорон. Темное небо нависало над городом стальными тучами. Оставались считанные минуты, прежде чем холодные капли размоют землю под ногами. Делая шаг за шагом, слизеринец думал о том, что еще совсем недавно они праздновали первый снег. В сердцах людей, независимо от возраста, зарождалось томительное ожидание нового года, надежды на лучшее, сомнительная вера в то, что за перевернутым листком календаря последует очередная попытка что-то исправить. И вот уж она непременно увенчается успехом, ведь иначе просто не может быть. Совсем недавно, самой главной проблемой для Малфоя был Поттер, мощное желание доказать ему что-то важное. Драко хорошо помнил ту благодарность, которая переполняла его сердце, после разговора с Нарциссой. А еще ему было страшно, чертовски сильно, ведь предстояло открыться перед человеком, который стал настолько значим, что перехватывало дыхание. Разумеется, чувство вины разрушительными волнами накатывало на Драко. Он злился на себя еще сильнее за то, что в определенный момент жизни, предпочел гриффиндорца родной матери. Малфой думал, что именно тогда, возможно, он мог предотвратить те ужасные события, которые произошли со всеми ними. Разумеется, он не смог бы... Мысль о том, как все могло сложиться для Поттера, выжигала что-то внутри. Драко хотелось рухнуть на колени и просто расплакаться, дабы вытравить из сердца грызущее чувство безысходности.

— Это было больно, — голос Малфоя зазвенел в густой тишине. Он был совершенно один, среди немых надгробий и зарождающейся бури. А желание говорить, обращаясь к погибшей матери, казалось настолько естественным и одновременно безумно пугающим. Сердце забилось быстрее. — Больно говорить о том, что я чувствую. И я не смог, мам. Знаю, возможно, именно эти слова не так важны, но... Я не сказал, что люблю тебя. Я не смог признаться в этом тебе, хотя безумно хотел. Забавно, — он зажмурился, чувствуя как глаза предательски жжет. Подняв голову к небу, Драко ощутил как несколько холодных капель смешались с его слезами, и резко выдохнул. — У меня было так много лет, чтобы сделать это... — Дождь ударил стеной в одно мгновение. Малфою пришлось закрыть глаза и опустить голову. Его голос утопал в шуме миллиардов маленьких капель. — Но я последовал твоему совету, — усмешка скривила губы, — все было очень сильно запутанно и я до сих пор абсолютно уверен, что чувства, которые я испытываю убивают меня, но... стало чуть проще. Совсем немного и на мгновение, мне показалось, что я спокоен. Впервые за долгие годы. Я принял то, что испытываю и в тот миг... — Драко сглотнул, говорить было безумно трудно. — в тот миг, я был слаб, полностью уязвим, но так спокоен. Не знаю, как объяснить. Казалось, что я намеренно стремлюсь причинить себе боль, но в результате понимаю, что ничего не будет. Моя искренность не обернется боком. Хотя сердце билось так, словно позади километры отчаянного бега. Странно наверное, но тогда я очень хотел, чтобы время зациклилось на этом спокойствии. Хотел, чтобы все так и осталось. Предательская мысль, что это возможно, закралась в голову, но потом пришла Панси и вернула реальность. Вот она реальность. Ты мертва. Тебя больше нет и я говорю с чертовым камнем. — Короткий смех сорвался с губ. Полный боли и отчаяния смех. — Зато все справедливо. Мир напомнил мне, что я не убегу от того, кем являюсь, а значит, ты все же ошибалась. Я не заслуживаю ничего хорошего, мам. Ведь, когда я был счастлив и думал, что вот оно... Возможно, я смогу прожить так остаток жизни. Смогу возобновить отношения с тобой, стать, наконец, одной семьей. Мне казалось, что позволить себе любить... не такая уж и плохая идея, понимаешь? И я чувствовал, что тот человек, которого я держал за руку... — голос оборвался. Драко сделал глубокий вдох, через мгновение, голос его зазвучал тише, едва слышно. — В любом случае, я могу лишь попытаться отомстить. При хорошем раскладе, я сгнию остаток жизни в Азкабане за убийство, при плохом, не успею выполнить задуманное и буду мертв. Просто окажусь в том же списке, что и ты, но знаешь... Если все получится, то я буду спокоен.

— Драко, ты идешь? — Малфой моргнул, цепляясь за голос Паркинсон и возвращаясь в реальность. Белый снег контрастировал с дождем из воспоминаний, холод прочищал рассудок. Слизеринец коротко кивнул и направился к школе.

Косые взгляды, которые непозволительно долго задерживались на нем, стали неотъемлемой чертой возвращения Драко. Они приехали в Хогвартс аккурат к завтраку, который слизеринец, разумеется, пропустил. Благо Паркинсон отнеслась к его решению с пониманием, и они договорились встретиться перед занятиями. Это означало, что у Малфоя был как минимум час, чтобы отыскать письмо и встретиться с Асторией в библиотеке.

***

— Вот она! — Девушка направилась к столу, едва не столкнувшись с одним из стеллажей. Ее глаза горели воодушевлением. Темные волосы Астории были собраны в высокий хвост, что еще сильнее подчеркивало аристократичные черты лица. Она села на стул напротив слизеринца и бросила на стол фолиант, который мгновенно поднял в воздух облако пыли. — Гамлет, Шекспир. Что мы ищем?

Драко молча протянул ей письмо от матери, а сам принялся листать страницы книги. Затем он поднял голову, замечая как брови девушки нахмурились, и сказал:

— Последняя строчка.

— О, — ее рот округлился и она начала читать в полголоса.

Помнишь, что сделал Гамлет, дабы убедиться в том, что Клавдий братоубийца и не выдать своей ненависти? Помнишь, какая участь настигла его в итоге?

— Вот оно, — Драко остановился, вчитываясь в строчки. — Гамлет знал, что Клавдий убил его отца, но ему нужны были доказательства его виновности.

— Как он получил их? — бровь Астории изогнулась.

— Притворился безумцем, — Малфой захлопнул книгу. Он вспомнил, как мать читала ему эту пьесу в глубоком детстве. — чтобы не показать своей ненависти к брату отца.

— Значит, Клавдий был братом отца Гамлета?

— Да, — Драко нахмурился, пытаясь сопоставить события пьесы со смертью матери, но ничего не получалось. Астория, заметив его разочарование, забрала у слизеринца книгу. И, лишь спустя пять минут, изучения строчек взглядом, подняла голову.

— Он убил его при помощи яда, — ее голос прозвучал уверенно, но Малфой лишь сильнее нахмурился в ответ. — У кого именно твоя мама покупала снадобья?

— Я не знаю. У какого-то торговца... — Драко покачал головой. — Они проверили ее зелье.

Мама переборщила с дозой лекарства, но оно не было отравлено.

— В любом случае, нам нужно хоть что-то, — девушка отодвинула фолиант и пожала плечами, — предлагаю узнать, кто это был и встретиться с ним.

— Я могу расспросить домовиков в выходные.

— Уверена, что ходило много слухов, так что кто-нибудь точно знает то, что нам нужно, — губ Астории коснулась едва заметная улыбка. — Я напишу письмо своей маме. Она должна знать, о чем говорили люди. Все будет хорошо, — девушка прошептала это, заметив, как Драко занервничал. — нет ничего странного в том, что ты хочешь узнать больше о проблемах матери. Особенно, учитывая обстоятельства. Никто не будет подозревать тебя в чем-то, Драко. К тому же, это отличный ход. Ведь если кто-то будет мешать узнать нам это, значит... направление верное.

— Еще это значит, что я подвергаю тебя и твою мать опасности.

— Любые риски ради того, чтобы быть девушкой Драко Малфоя, — она закатила глаза и рассмеялась. Слизеринец немного расслабился, но тугой узел в груди продолжал сжиматься. С одной стороны, этот торговец был зацепкой, но с другой, если направление неверное, они потеряют ценнейшее время. Ведь Драко не знал точно, как долго он еще проживет. — Я, кстати, рассказала о "нас" Дафне. Надеюсь, ты не против? Все должно выглядеть реалистично.

— Уверен, ты знаешь, что делаешь, — он повел плечом, погружаясь в собственные мысли.

— Тогда тебе следует проводить меня на занятия, чтобы укрепить правильность моих действий, — Астория забрала фолиант, и поднялась на ноги, дабы вернуть его на место. Драко поднялся следом. — Еще кое-что, — она окликнула его спустя несколько мгновений, у выхода из библиотеки. — Будет странно, если ты не станешь делиться своими мыслями с Панси. Разумеется, в пределах разумного. Она ведь хорошо знает тебя и понимает, что ты просто так не смиришься со смертью матери. Но, — Астория сделала несколько шагов, нагоняя слизеринца. Стоило им поравняться, она взяла его за руку, — нужно отвлечь всех на что-то поинтереснее. Уверена, — Астория опустила взгляд на их переплетенные пальцы, — слухов будет очень много, но это нам на руку.

Уголок губ Драко приподнялся и они покинули библиотеку, держась за руки.

Астория оказалась права. Их появление в статусе пары вызвало огромный резонанс. Стоило начать с тех людей, которые перешептывались, пока эти двое шагали по коридору, держась за руки. Однако это было лишь начало. Важно поддерживать легенду, а значит, придется с уверенностью заявить Паркинсон, что их отношения с Асторией носят серьезный характер, а после, в привычной манере, послать Панси к чертям. Впрочем, оставался еще один человек, встречи с которым Малфой так усиленно избегал. Он не знал, что произойдет, когда их взгляды с Поттером пересекутся. Не знал, что испытают оба, когда Гарри узнает об Астории. Драко не хотел думать об этом, поскольку лишь мысли хватало, чтобы сердце застыло. Было легче от идеи, коей Малфой стал одержим. Он мог оправдывать ей все происходящее и становилось легче. Драко планировал отомстить за смерть мамы и прекратить убийства. Он смирился с двумя возможными исходами, но ни в одном из них не было Поттера.

Малфой говорил об этом, стоя на могиле матери: она ошибалась, ведь после той секунды мимолетного спокойствия, на слизеринца обрушилась буря. Значит, он либо элементарно не заслуживает чего-то хорошего, либо это имеет слишком масштабные и разрушительные последствия для тех, кто Драко дорог. Поттер... был ему дорог.

Малфой понимал и ненавидел себя за то, что собирался сделать, но других вариантов, к сожалению, не осталось. Он знал, что если Гарри чувствует тоже самое, то боль будет невероятной. Но эта агония станет лишь толикой той боли, которую Драко принесет Поттеру, если позволит ему быть рядом.

Пример матери доказал, что счастье Малфоя имеет слишком большую цену. Цену, которую он больше не хочет платить.