Кочерышкины. Тоска. Улыбки

Аня протянула девушку обычный шоколад без всего. Она прекрасно знает что для ее подруге орехи это самое дьявольское что можно было добавить в шоколад. Тут Лео стырил одну из шоколадок и началась погоня с криками.Рита быстро догнала Лео и отобрала шоколадку- Моë!Не ожидавший такой дерзости, Лео споткнулся и, потеряв равновесие, влетел в Лину, мимолетно коснувшись её губ поцелуемДевушка поймала его, не давая упасть на пол. Лео обнял ее за шею, дабы удержать равновесиеБессмертный Иван не упустил момента и сфоткал эту парочку. – Ха! Да тут и без слов видно, кто в доме хозяин, а кто… вдохновение!–саркастический голос рыжеволосого клинком полоснул по сознанию Ани, но в ответ она лишь испепелила брата гневным взглядом.- Эх, жаль Селя слинял! Уж он бы тебе за такие словеса устроил бы знатную взбучку, да так, что искры бы из глаз посыпались! Ух, пропустил ты знатный аттракцион!-прошипела девушка, бросив на брата испепеляющий взгляд, словно желая испепелить его на месте. Развернувшись с грацией разъяренной кошки, она умчалась, оставив за собой лишь вихрь возмущения и обещание собрать вещи так быстро, что пыль столбом поднимется до потолка!Тем временем Елисей, словно пантера, мечущаяся в золотой клетке, бушевал у дверей отцовского кабинета. В голове его плясал дьявольский хоровод – несправедливость вопила о мести! Сестру, любимую сестренку, выкинули из школы, будто паршивую овцу! А отец, этот гранитный монолит, непробиваемый истукан, воздвиг стену молчания и непоколебимости.И вот, словно черт из табакерки, выныривает Федор!– Ну что, Бессмертный-Березов, – процедил он, расплываясь в гадкой, самодовольной ухмылке, от которой даже у змей заурчало бы в животе, – я же обещал твоей милой сестрице незабываемый аттракцион в стиле "Добро пожаловать в ад"!– Прикуси свой ядовитый язык, – рявкнул Елисей, в его голосе зазвенел такой лед, что даже пингвины попросили бы шубу.–  Дура твоя сестра, под стать мамаше! – Федор, словно гадюка, ужалил в самое сердце. Он знал, что для Елисея семья – святыня, алтарь, неприкосновенный и священный!И тут Елисея словно торкнуло молнией! Ярость, что годами кипела под кожей, вырвалась наружу, как джинн из бутылки! Кладенец, словно по команде, выскочил из ножен, и сталь, хищно сверкнув в полумраке, пообещала Федору незабываемый вечер!– Как ты смеешь марать имя моей семьи?! – взревел он, обрушивая на подлеца град ударов. Федор, ошарашенный такой внезапной бурей, лишь успел выхватить свой меч и, заикаясь от страха, вступил в неравный бой.Елисей обращался с мечом так легко, словно тот был продолжением его руки, и ни за что не скажешь, что это – настоящий клинок, способный вершить судьбы. Вторую руку, будто по неискоренимой привычке, он прятал за спиной. Но вся эта показная невозмутимость, эта маска безразличия, вмиг рассыпалась в прах, обнажив бушующую, всепоглощающую ярость, что клокотала в его душе, словно раскаленная лава, готовая вырваться наружу и испепелить все на своем пути. Ярость, пропитанная болью утраты и жаждой справедливости.Фёдор, словно перепуганный колобок, вцепился обеими руками в свою сабельку. Вся горделивая важность министра вмиг улетучилась, оставив лишь жалкий перепуг слона, оказавшегося в хрупкой посудной лавке. Руки едва успевали отбивать яростные удары меча, а из горла вырывались испуганные вздохи. Но даже в этом отчаянном положении, в этой смертельной пляске, Качитышкин не забывал огрызаться язвительными колкостями, словно пытаясь скрыть за ними свой животный страх.– Эй, Селька, чего это ты так взбеленился? Неужели вся твоя родня до единого – идиоты? – процедил министр, презрительно закатывая глаза. Елисей, не говоря ни слова, резким движением отсек часть своего костюма. В глазах старшего сына Кощея вспыхнул недобрый, лисий огонь.– Заткни свою поганую пасть, пока я не вырвал твой дерзкий язык! – прошипел парень, с трудом сдерживая ярость. Бордовый кафтан словно впитал в себя бурю гнева, клокочущую в его душе. Ферод снова попытался уколоть язвительным замечанием, но не успел – Елисей опередил его. Клинок Кладенца, словно молния, пронзил тело министра насквозь.Федор пошатнулся, меч выпал из ослабевшей руки и с глухим стуком рухнул на кафельный пол.Жизнь еще теплилась в нем, но рана была смертельной.В этот самый миг, словно из ниоткуда, возникли родители.– Елисей! – выдохнула мать, в глазах ее застыл леденящий душу ужас.– Матушка… я не хотел… – прошептал юноша, падая на колени. Мир вокруг него померк, а из глаз хлынул безудержный поток слез.Кощей, словно парализованный страхом, неверящими пальцами набрал номер Примаро. Руки, обычно твердые и уверенные, теперь дрожали, как осенние листья на ветру. В душе бушевала целая буря чувств – тревога, надежда, отчаяние, – сплетаясь в мучительный клубок. Каждая секунда ожидания ответа растягивалась в бесконечную, томительную вечность, отзываясь болезненным эхом в каждом уголке израненного сердца.Юноша-лис тут же взял трубку - Здравствуйте, Кощей. Как раз хотел вам звонить– Инцы, беда!! Елисей… Федор…Кощей застыл, слова застряли в горле, словно комья земли. В этот миг, словно смерч, ворвалась Елизавета, супруга Федора.– Федя!! Ах, ты убил его!! Убийца! Слуги, схватить его, немедленно!Елисея, словно агнца на заклание, грубо скрутили. Кощей бросился вперед, силясь вырвать сына из цепких лап стражи, но тщетно. Отчаяние ледяной хваткой сковало сердце. Руки, дрожащие от ужаса, судорожно набирали номер Примало, друга Елисея, целителя, чьи руки даровали жизнь угасшим. Каждая секунда гудка терзала душу Кощея вечностью, перерастая в безмолвную мольбу о спасении. "Приди, молю, спаси!" – кричало его сердце, разрываясь на части от невыносимой боли.Примаро тотчас же оказался в помещении и вырвал друга из рук слуг. В его аметистовых глазах плясали языки пламени, что выдавало его плохое настроение. Волосы, обычно собранные в косичку, были распущены. - Уважаемые, хотя кому я вру... Давайте на время остынем и спокойно поговорим, иначе мне придется применить силу Елизавета разразилась звериным воплем, сотрясающим самые основы души:– Он убил моего мужа! Он должен ответить за это! Кровью своей заплатит за кровь!Кощей, будто высеченный из камня, с ледяным спокойствием обвел взглядом собравшихся. В глазах его не было ни тени раскаяния, лишь надменная уверенность.– Я знаю сына своего, как никто другой. Если он и пролил кровь, значит, тому была веская причина! Не стал бы он марать руки без должной на то необходимости. Лис скрипнул зубами. От него резко повеяло аурой смерти. - Молчать, КочерыжкинаМгновение спустя появились Аня с Линой. Младшая Бессмертная– Березова, увидев состояние брата, тут же бросилась к нему.– Братик! Что с тобой?! – в голосе её звенела неприкрытая паника.Девушка обняла его, дрожа всем телом, словно осенний лист на ветру. Глаза её, полные невысказанного страха, метнулись к Лине в поисках ответа. Елисей, словно уставший путник, прижал к себе сестру, положив одну руку ей на затылок, а вторую – на спину, будто пытаясь не только успокоить, но и оградить от надвигающейся бури. Старший из детей Клощея понимал: расплата неминуема.– Мар… Позаботься о малой, – прошептал он, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Мне ты ничем не поможешь…Юноша лисьего племени уже начинал раздражаться из-за того, что его никто не слушал.Лина, словно разгневанная фурия, хлестнула Елисея по спине, как кнутом:– Сначала дослушай, что тебе говорят, сопляк, а потом нюни распускай, будто у тебя тут личный водопад!В итоге, Елисей был отправлен в Азкабан, и сердце, Елены, сжалось от невыразимой боли. Но на её лице играла хитрая полуулыбка, словно она предвидела скорое возвращение сына, словно в глубине души теплилась надежда, которую ничто не могло погасить. Анька, молча что-то подсчитывала в потертом блокноте. Закончив, она передала исписанный листок матери и, опустив голову, покинула стены школы. – Хрустальный, припомните даже моё отстранение!!– крикнула на последок Аня и исчезла в портале.Лина лишь вздохнула, с грустью смотря в сторону, где только что был портал. Она мысленно попрощалась с подругой, даже не веря, что теперь какое то время она не услышит её голоса, не посмотрит ей в глаза, и не услышит её смех, который итак звучал редкоВ тот же вечер, в затхлой общей гостиной Колдовстворца, Иван, проклиная все на свете, корпел над каллиграфией – проклятием всех отпрысков Кощея! Чернила плевались на бумагу, словно яд, а буквы плясали, как черти в аду.– Отомстить! – процедил Иван сквозь зубы, не отрывая взгляда от злосчастной тетради.– Нужно отомстить этой мерзкой розовой жабе и, чтоб им пусто было, Кочерыжкиным! – сложно змея прошипел парень выводя очередную букву.Двое драконов, в свою очередь, сидели на крыше школы и любовались звёздным небом. Белые веснушки брата и сестры слабо сияли в свете луны.- Вот бы вернуться в начальную школу... Ни проблем, ни интриг, ни злых учителей... Счастливая семья, мама, сестрёнка... Рис, ты скучаешь?.. - тихим голосом спросила красноглазая девушка, скрепив руки за головой в замок. Кончик её хвоста чуть подрагивал от внутренних переживаний, что могли распознать лишь некоторые из её близкого круга.- Скучаю... Кто же по Бай Мао не скучает?.. Мы с тобой, братья, сестры, папа, Роланд, Катя, Аня, Елисей, Елена, мачеха... Нам всем её не хватает... Особенно это по Инци видно - ему не хватает её тепла... - хоть голос юноши и казался пустым, но в нём можно было услышать тоску и грусть. Вдруг кончики его ушей дëрнулись от звука тихого плача - по щекам Риты текли золотые слёзы. Атир мягко обнял сестру, переместив её себе на колени и начал поглаживать по голове, не касаясь рогов. Алый хвост обвился  вокруг его талии и крепко сжал, как и тонкие руки.- Почему вы трое были в том самолёте?! Эмилия же говорила, чтобы вы задержались! Она никогда не советовала плохого! - голос девушки едва не срывался на крик, но она продолжала шептать.- Ты же знаешь, что мама очень хотела домой…- Знаю... Знаю... Братец... Спасибо, что остался жив…Слабая улыбка тронула губы белого дракона.Иван оторвался от пера, которым злобно выводил витиеватые узоры каллиграфии.— Кстати, малая говорила, что англичане что-то затевают. Кто-нибудь, найдите наших драконов!Анатоль Давыдова вскочила с места, словно ужаленная, и выпалила:– Пора сек!Девчушка вихрем понеслась на крышу к Долгим.– Эй шабутная парочка!… Ой, Риточка, ты чего? По маме загрустила? Иди ко мне! – внучка Горыныча налетела на Риту и Атира с шумными объятиями.Девушка злобно посмотрела на знакомую и ударила хвостом по крыше, невольно высекая искры, а её брат замер, стараясь даже не дышать– Ванька всех созывает! Дело не терпит! – Анатоль, вихрем влетев в распахнутое окно, торопила друзей: – Живее!