Плохое предчуствие

Дурное предчувствие. Оно не отпустило меня даже тогда, когда Хосок свернул к большому и белоснежному каменному дому. Который был явно не хуже его собственного, хотя и не казался мне таким родным и близким.

Не отпустило. Когда Хосок быстро вылез из остановившейся тачки и, обойдя машину, открыл дверь с моей стороны. Бросив все так же строго короткое:

- Вылезай!

- А может, я пока посижу, отдохну? - осторожно предложила я, вежливо улыбаясь.

Отчаянно не желая видеть своими глазами хозяина дома, который так просто решил помочь сыну лучше друга помереть в расцвете лет. Или, если и не помереть, надеясь на лучшее, то хотя бы затеять ещё одну тупую и бесполезную войнушку. В то время, как можно было бы решить все это дело миром. Выдворив этого порочного дядю куда-нибудь далеко-далеко. К примеру, вот в Инчон.

- Вылазь!

Совсем на удивление резко и коротко повторил мой будущий муж. И, так и не дождавшись реакции, схватил меня за руку и достаточно бесцеремонно выволок на дорогу. Обидевшись на моё короткое замечание весьма пышно и сильно. Или просто являясь по природе своей грубым и неотесанным мужланом. Чего я, впрочем, раньше замечала так не особо.

Зато заметила в полной мере сейчас. Когда он подтолкнул меня в спину, коротко призывая топать вперёд. И заставляя в очередной раз подчиниться собственной воле.

После чего я все же пошла. Нехотя и в перевалочку, слыша постоянные вздохи спереди, но пошла. Очень нехотя и не спеша, точно чувствуя приближающуюся беду. Или страшную казнь. Или все ещё паранойя?

Ощутив все-таки желанное облегчение, когда мы подошли к такой же белоснежной железной двери в конце дорожки, вполне живые. Не схватившие по этой дороге шальную пулю и не увидевшие выскочившего из кустов злого ниндзя. И выдохнула вполне себе облегчённо, когда мой Принц дернул за ручку, открывая вышеупомянутую дверь. За которой, о чудо, не оказалось совсем никого. Ни наших врагов. Ни наших друзей.

- Твой услужливый знакомый совсем не умеет закрывать двери своего дома? - тихо пробормотала я себе под нос, слегка удивившись данному факту.

Потеряв, впрочем, желание говорить всего через пару секунд. За которые мой милый Хосок пригвоздил меня к месту столь красноречивым взглядом. В котором я прочла навсегда и ясно: "родилась дурою, дурой и помрешь".

"А что, быть может. Я ж за тобой после всего и ещё иду" - ответила я ему мысленно. Найдя успокоение в своих же словах. Услышав, впрочем, лаконичное объяснение от любимого:

- Он же нас ждёт.

Напомнившее мне в очередной раз, зачем мы сюда приперлись. И одновременно напоминая о несбывающихся сомнениях. От которых, впрочем, под ложечкой все равно начало весьма неприятно сосать. Делая каждый следующий мой шаг более тяжёлым, чем предыдущие.

- Мистер Мин! - крикнул Хосок, видимо, не боясь в этом доме никого и ничего.

И совсем не обращая внимание на полное отсутствие слуг, которые обычно выходили навстречу к нам. И тут, наверное, должны были где-то быть, только запропастились.

- Слуг нету, - дернула я за рукав суженного.

Но он, так и не прислушавшись к моим доводам, шёл вперед. Пересеча своими большими шагами отдраенный до истинного блеска паркет коридора, небольшую гостиную и, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж. На которую мы так и не поднялись, заметив у края лестницы в тени почерневший труп.

- Мин... - прошептал Хосок, мгновенно узнав мертвого, но остановившись на месте.

А я просто встала за его спиной, хватая за руку и прижимаясь невольно. Вновь чувствуя забытый всего на пару минут страх смерти. Отчаянно желая убежать отсюда, но вместо этого не отрывая глаз от лежащего у наших ног тела. Страшного и обугленного. Почти выпотрошенного и с вылезающими наружу кишками. Замученного и сожжённого, возможно, и заживо. Предупреждающего.

О чем говорил довольно ясно маленький красный конверт, лежащий около трупом. Не тронутый огнем и явно положенный туда специально.

Конверт, который Хосок поднял дрожащими руками. Чтобы увидеть в нем карточку с одним единственным словом.

"Откажись".

***- Твою ж мать! - кричал Хосок со всей силы.

И я невольно вздрогнула, когда красивый графин с водой ударяется о стену, вмиг разлетаясь осколками.

- Чёрт!

Он продолжал кричать, зарывая пальцы в короткие пряди. Пытаясь выплеснуть хотя бы так накопившийся пар отчаяния. Которой, кажется, в эти минуты достигло окончательного предела. Понимая со всей четкостью, как и я, что наша маленькая войнушка привела к большой катастрофе. Которая сейчас, кажется, требует своего печального финального аккорда.

А ведь могло бы все быть не так и плохо. Если бы мы обратились вовремя к Могучему Королю...

Но я не произнесла этого, видя, что любимому и так плохо. Не пытаясь его остановить, и даже не пытаясь спасти его от разгрома чужого имущества. Очередного дорогого мотеля. Понимая, как это важно сейчас. Для него. Чтобы найти хоть немного успокоения.

Ведь мы уехали из этого дома так просто, словно наши враги посмеялись, надеясь сломить наш дух своей выходкой. Так как мы даже не стали искать никого в доме. Ни оставшихся боевиков, ни, возможно, покойных слуг. Так как это было опасно. Так как времени не было с точностью до совсем. Краем глаза разглядев лишь слегка посиневшие, выглядывающие из кладовки неподалёку человеческие ладони. Вид которых останется в моей памяти очень надолго. Уж слишком надолго, особенно если закрыть глаза.

- Стало быть, это точно он. А я не верил. До последнего, я не верил... - голос любимого уже начинал звучать слишком надрывно и тихо.

Слишком пугающе для меня, и слишком опасно для него самого. Ибо отчаянных шагов сейчас нам не нужно. Так как именно этого и добивается враг.

Так как в эту минуту Хосок прав точно чертовски. Враг - его дядя. В этом больше не осталось сомнения. Я знаю это и без его объяснений. Так как на красивом загородном доме нет следов от пуль, и нет трупов в ухоженном дворе. Нет и следов борьбы. Возможно, убрали? Но ещё скорее, хозяин сам пустил в дом незваных гостей. Так как знал их, и знал достаточно хорошо. Так же, как мать Хосока, пустившая некогда боевиков в дом. Друзей и соратников её мужа. Которые убили её и оставили в живых черноглазого малыша.

И Хосок сам, чёрт возьми, сам хорошо знает об этом. Мысленно уже проводя нужные параллели. И это ещё добавляет боли.

Любимая Лиса. Друг семьи. Так, быть может, следующий его отец?

А я... я просто чувствую его боль. И этот животный страх. Но этот страх - не слабость. Сила, забота о близких. Он должен знать.

- Хватит!

Мне кажется, что-то ломается внутри меня, когда я осознала все это. До точки, до боли и до конца. Когда, преодолев все свои страхи и комплексы, я подошла к Хосоку. Как тогда, в ночь, когда убили его любимую Лису. И обняла его, крепко прижимая к себе. Чувствуя его дрожь.

- Все будет хорошо, - прошептала я, утыкаясь носом ему в шею.

"Не будет" - в мыслях кричало.

- Мы справимся.

"Ничерта мы сами не справимся! Надо бежать и бежать как можно быстрее к твоему отцу". Но разве я смогла бы сказать что либо иное? Особенно после того, как его руки сомкнулись на моей талии.

- Т/и, это ведь страшный эгоизм с моей стороны поступать вот так, - прошептал он, начиная дышать ровнее, и ещё не выпуская меня из кольца своих рук. - Таскать тебя за собою, подвергать твою жизнь опасности...

Закончил он неожиданно. Неожиданно и резко настолько, что я отстранилась сама. Забыв на секунду о своей нежности и о своём долге. И думая лишь о сказанном им. Отчаянно пытаясь понять.

- Эгоизм? - растеряно переспросила, пытаясь поймать его взгляд. - Почему? Это ведь не...

Необходимость. Таскать меня за собой. Как не слишком-то нужный балласт. Защищать меня и следить, чтобы я не померла. Уже ведь объявлено о помолвке, и я...

- Я нашёл бы куда тебя спрятать, - он неожиданно взял моё лицо в ладони, пытаясь отыскать в распахнутых очах нужный ответ. - Ведь ты все же не персона нон-грата. После побега я мог бы передать тебя паре верных людей, паре наемников. Но я не сделал этого потому, что ты была мне нужна. Прости меня...

Он снова прошептал. И отстранился в следующий миг, столкнувшись в моем взгляде лишь с колким непониманием.

Ибо то, что я когда нибудь была бы нужна Хосоку, я не представляла. Считая себя не более чем пешкой в его игре. Так как он не говорил этого никогда. Лишь крепко прижал в ту ночь, когда ему было хуже всего. "Я не хочу, чтобы ты уходила. Я сам. Без отца" - неожиданно всплыло в памяти.

Но Принц уже все по своему понял. И скрылся за дверями ванной.