Огненный прилив, Часть 72

Сон был беспокойным, полным обрывков прошлого — ледяных глаз Витторе, боли в глазах Доменико, тяжелого взгляда отца. Я металась в постели, пытаясь найти убежище в забытьи, но оно не приходило.

Резкий, пронзительный звонок телефона на тумбочке ворвался в тишину, как нож. Сердце прыгнуло в горло, прежде чем я даже успела сообразить, кто это может быть. Ночь на часах светилась цифрами 03:17.

Я схватила трубку. 

— Алло?

— Касс, одевайся. Боевка — Голос Луки был сдавленным, хриплым от адреналина и ярости. В нем не было ни капли сомнений, только стальная команда — Я у твоего подъезда через две минуты.

— Что случилось? — спросила я, уже сбрасывая с себя одеяло и ступая босыми ногами на холодный пол.

— Порты. Наши порты. Началось полчаса назад. Координированная атака.

— Варгасы? — у меня похолодело внутри.

— Хуже. Орсини. Он вывел своих людей из тени. Это не наскок, Касс. Это полноценный штурм. Самый крупный терминал горит. Варгасы — это лишь один из кулаков. Второй — его собственные солдаты. Опытные, подготовленные. Мы несем потери.

Слова брата врезались в сознание, выжигая остатки сна. Орсини. Он больше не прятался. Он пошел ва-банк.

— Отец...

— Отец уже там. Он отдает приказы. Он сказал тебя не будить, но... — Лука сделал паузу, и я услышала, как он резко переключает передачу. — Черт с ним. Твои глаза и твоя винтовка нужны нам на крыше. Без обсуждений. Выходи.

Он положил трубку. Я стояла посреди спальни, и по телу пробежала странная, холодная волна. Не страха. Нет. Это была та самая концентрация, то самое сужение мира до одной цели, которое я так ненавидела и в котором так хорошо ориентировалась. Солдат просыпался.

Я не побежала, я пошла быстрым, целенаправленным шагом в специальную комнату, скрытую за шкафом в моей гардеробной. Небольшое помещение без окон, с сейфом и стеллажами. Я щелкнула кодовый замок, дверь отъехала с тихим шипением.

Внутри висела не одежда для вечеринок, а мое второе, утилитарное обмундирование. Я скинула шелковую пижаму и надела темные, плотные, не стесняющие движений штаны из прочной ткани, толстый черный свитер с высоким горлом, который не будет бликовать в ночи, и удобные, прочные ботинки на плоской подошве. Одежда была невзрачной, практичной, созданной для того, чтобы сливаться с грязью и бетоном.

Затем — оружие. Я открыла сейф. Мой верный «Глок 26» легко лег в кобуру на поясе, защелкнулся. Затем я достала более серьезный пистолет — «SIG Sauer P226» — и закрепила его в кобуре на бедре, проверив, чтобы он не мешал бегу. Запасные магазины ушли в специальные карманы на штанах. Последним я взяла компактный, но смертоносный складной нож и засунула его в карман на голени.

Я вышла из комнаты, уже не Кассандра, организатор свадеб, а Кассандра Коста, солдат своей семьи. Я потянулась к прикроватной тумбочке, где лежала простая резинка для волос, и быстрыми, ловкими движениями, глядя на свое отражение в темном окне, собрала волосы в тугой, не мешающий узел на затылке.

Я резко развернулась, вышла из квартиры, щелкнула замком, проверяя, надежно ли захлопнулась дверь, и побежала к лифту.

На улице стояла ледяная, пронизывающая тишина, нарушаемая лишь далекими сиренами, плывущими со стороны набережной. И тут же к тротуару, шинуя покрышками по мокрому асфальту, подкатил черный внедорожник Луки. Я рывком открыла дверь и прыгнула на пассажирское сиденье.

— Поехали — только и сказала я.

Лука, не глядя на меня, рванул с места. Машина с ревом понеслась по ночным, почти пустым улицам.

— Рассказывай — потребовала я, глядя прямо перед собой.

— Началось с диверсии на электрощитовой, отключили освещение и сигнализацию на основном терминале, — Лука крутил руль, его челюсть была напряжена. — Потом — штурм. Две группы. Одна — Варгасы, они пошли на складские помещения, видимо, пытаются захватить или уничтожить наш последний крупный груз. Вторая...вторая группа — профессионалы. Чистая работа. Без эмоций. Они бьют по командным пунктам, по узлам связи. Уже есть убитые. Человек пятнадцать, может, больше. Раненых — не сосчитать.

Я закрыла глаза на секунду, представляя себе хаос, огонь, крики. Мои люди. Люди, которых я знала с детства.

— Отец...он был против того, чтобы я ехала, да?

Лука коротко, беззлобно хмыкнул. 

— Сказал: «Дочь не для передовой». Но я знаю тебя. И знаю, что с тобой на крыше, прикрывающей наши спины, мы будем спать спокойнее. Если, конечно, сегодня вообще кто-то будет спать.

Я кивнула. Он был прав. Моя роль была не в гуще рукопашной схватки. Моя роль была быть глазами и тихой смертью с высоты.

— А Марчелли?

— Уже там. Доменико привел своих лучших. Они держат западный периметр, не дают им нас окружить. Работают слаженно. Странно это видеть, честно говоря.— В его голосе прозвучало некое подобие уважения.

— План? — спросила я, чувствуя, как пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.

—  Отец и Доменико созвонились. Решили не распыляться. Главная цель — выбить профессионалов Орсини. Они — становой хребет этой атаки. Варгасами займемся потом. Они — стая гиен, а эти...эти — прирученные волки. Отец координирует оборону из мобильного КП в тылу. Доменико ведет свою группу в контратаку с запада, чтобы отсечь их от основных сил Варгасов. Наша с тобой задача — обеспечить им прикрытие с высоты. Терминал Б, самая высокая точка. Оттуда видно весь эпицентр.

План был простым и жестоким. Доменико шел в самое пекло. А я должна была прикрыть его спину. Мысль о том, что внизу, в этой кровавой мясорубке, был он, заставила мое сердце сжаться в тугой, болезненный комок. Но рядом с этим страхом жила ясность. Я знала, что делать.

Мы мчались по пустынным проспектам, и вскоре впереди показалось зарево. Не обычное городское свечение, а тревожное, оранжево-багровое. Воздух стал густым и горьким — пахло гарью, дымом и чем-то едким, химическим.

Лука свернул на территорию порта, минуя заблокированные КПП по запасному пути. Мы пронеслись мимо горящих контейнеров, мимо людей в форме службы безопасности нашей семьи, которые отчаянно отстреливались, укрываясь за грудами исковерканного металла. Грохот выстрелов, взрывы, крики — все это слилось в оглушительную симфонию хаоса.

Наконец, мы резко затормозили у подножия огромного склада — Терминала Б. Он был самым высоким зданием в этом секторе.

— Вот твой инструмент — сказал Лука, поворачиваясь ко мне и доставая с заднего сиденья длинный, узкий тактический чехол.

Я взяла его. Он был тяжелым, знакомым. Расстегнула молнию. Внутри лежала снайперская винтовка «Accuracy International AXMC». Моя старая знакомая. Ложа из темного полимера, длинный ствол, мощный прицел. Рядом — коробка с патронами.

— Подъем на крышу чист. Наши ребята уже заняли позицию, прикроют тебя, — Лука открыл свою дверь. — Я спускаюсь вниз, присоединяюсь к нашим. Береги себя, сестренка. И...прикрой там.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я прочла все — братскую заботу, солдатскую решимость.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Затем, перекинув чехол с винтовкой через плечо и взяв патроны, я выпрыгнула из машины и бросилась к запасному входу.

Лестница была темной и холодной. Я бежала вверх, не чувствуя тяжести в ногах, сердце колотилось, выстукивая ритм миссии. Четыре пролета. Пять. Шесть.

Я выскочила на крышу. Холодный ветер ударил мне в лицо, пахнущий дымом и свободой. Двое наших людей, укрывшись за парапетом, уже были на позиции. Они молча кивнули мне.

Я отстегнула чехол, собрала винтовку — движения были доведены до автоматизма. Вставила магазин. Прильнула к прицелу.

И мир сузился до перекрестия.

Внизу, в свете пожаров и редких прожекторов, разворачивался ад. Группы людей, вспышки выстрелов. Я искала его. И нашла.

Он был там. Доменико. Он вел своих людей, двигаясь от укрытия к укрытию, его фигура была собранной и стремительной. Они шли навстречу группе бойцов в одинаковой, темной тактической форме без опознавательных знаков. Орсини. Волки.

Мое дыхание стало ровным и медленным. Я положила палец на спусковой крючок. Теперь я была его ангелом-хранителем. Его тенью на высоте. И любой, кто поднимет на него руку, встретится со мной. Сначала — свинцом. А потом, уже в следующей жизни, — с моим гневом.

— Я с тобой» — прошептала я в пустоту, ловя в перекрестие первого врага, который прицелился в сторону Доменико. — Я всегда с тобой.

 Вдох — пауза — выдох — плавный спуск. Глухой, почти приглушенный щелчок выстрела, отдача, мягко отдающая в плечо. Внизу, в поле моего зрения, падала еще одна фигура. Я не видела лиц. Только цели. Движущиеся мишени, угрожающие моим.

— Третий слева, за синим контейнером, — проговорил я в микрофон рации, зажатый у горла.

Голос Луки отозвался тут же, с одобрением:

— Есть. Продолжаем движение.

Это был наш танец. Танец смерти, отточенный до автоматизма. Я — глаза и длинная рука. Лука и его группа — кулак, который бьет точно в цель, указанную мной. Двое других снайперов на крыше, прикрывавшие другие направления, изредка докладывали о своих целях. Мы работали как часовой механизм.

— Кассандра, прикрой на десять секунд, выход на открытую площадку, — в эфире прозвучал его голос. Доменико. Низкий, собранный, без тени паники.

— Прикрываю, — коротко бросила я, переводя дуло в нужный сектор.

Я увидела, как его группа рванула через открытое пространство. Мой палец не сходил со спускового крючка. Три выстрела. Три падающие тени, которые подняли оружие в их сторону. Он был в безопасности. На мгновение наша связь через эфир показалась мне почти физическим прикосновением. Он знал, что я здесь. Я знала, что он там. И этого было достаточно.

— Спасибо, — его голос был чуть более хриплым.

— Не за что, — ответила я, уже находя следующую цель.

Мысли текли плавно, отстраненно. Я не думала о том, что отнимаю жизни. Я думала о геометрии: траектории, углы, поправка на ветер. Я считала не души, а цели. Шестьдесят. Шестьдесят одна. Шестьдесят две...Каждый выстрел был кирпичиком в стене, которая защищала мою семью. Доменико. Луку. Даже отца, который был где-то там, в тылу.

— Лука, у тебя на хвосте двое, с восточного угла склада, — сообщила я, видя движение в периферийном зрении.

— Вижу. Готовлю встречу.

Щелчок. Шестьдесят три.

Меня не тошнило. Не мучила совесть. Была только ледяная, ясная пустота и удовлетворение от хорошо выполненной работы. Я была идеальным инструментом. Оружием, которое Ренато Коста выковал из своей дочери.

И тут эфир взорвался не криком, а сдавленным, хриплым голосом отца. В нем была паника, которую я слышала от него лишь однажды — много лет назад, когда чуть не погиб Лука.

— Всем! Немедленно! Покинуть здания! Все, кто в терминалах А и Б — немедленный отход! Заложены бомбы! У вас меньше минуты! Бегите! Бегите как можно дальше!

Сердце пропустило удар, замерло. Я видела, как двое снайперов на крыше, не раздумывая ни секунды, сорвались с мест и бросились к выходу с крыши. Их шаги загрохотали по железной лестнице.

Но я не двинулась с места.

— Кассандра! Ты слышала?! — закричал Лука в рацию. — Убирайся оттуда!

Я снова прильнула к прицелу. Шестьдесят четыре.

— Касс!

— Я прикрою ваш отход, — мой голос прозвучал удивительно спокойно. — Убью еще несколько. Успейте уйти.

Мысль была проста и страшна: если мне суждено умереть здесь, под обломками, я умру, забрав с собой как можно больше этих ублюдков. Каждая пуля — это шанс для Луки, для Доменико, для наших людей выжить. Это была не жертва. Это была логика. Максимальная эффективность.

Я видела внизу, как наши люди, услышав приказ, бросали позиции и бежали прочь от зданий. Я продолжала стрелять. Шестьдесят пять. Шестьдесят шесть. Враги, почувствовав неладное, тоже начали отступать, но я не давала им уйти.

— КАССАНДРА! — это был уже не приказ, а вопль отчаяния Луки.

И тут грянул первый взрыв. Где-то внизу, в недрах терминала. Здание содрогнулось, как живое существо. Пол под ногами задрожал. С потолка посыпалась пыль и мелкие обломки. Превозмогая страх, я насильно оторвалась от прицела, резко свернула винтовку, втолкнула ее в чехол и, схватив его, бросилась к выходу с крыши.

Лестница. Темнота, пыль, грохот. Я летела вниз, не чувствуя ступеней под ногами, цепляясь за перила. Четвертый этаж. Еще бы чуть-чуть...

И тогда мир взорвался в огне и ярости.

Это был не звук. Это было абсолютное ничто, которое ударило по барабанным перепонкам и вырвалось наружу всепоглощающим ревом. Пол ушел из-под ног. Стены сомкнулись вокруг в хаосе из летящего бетона, арматуры и огня. Меня подбросило, как щепку, и швырнуло на твердую поверхность. Голова с размаху ударилась о что-то неумолимо твердое, железное. В ушах зазвенела пронзительная тишина, в которую ворвался, будто из-под толстого слоя воды, последний, искаженный крик Луки в рации:

— КАСС!

А потом — только чернота, наступающая из-за краев сознания. Последней моей мыслью, обрывком, пронесшимся в разбитом, тонущем мозгу, была не молитва, не паника, не образ любимого. А простая, солдатская констатация:Неужели...все?..

И тишина.

(тгк https://t.me/nayacrowe.)