Мы Жаждем Катарсиса

Всю ночь Наруто пролежал на полусгнившей постели, не смыкая глаз, не двигаясь, ощущая себя, в какой-то степени, мёртвым. Головная боль, которую беспощадно усугубляла крыса, грызшая стену в течение последних двух часов, уже стала достаточной причиной, чтобы не спать, но, к несчастью, дело было не только в этом. Тошнота, боль во всех суставах, и многое другое. Не отрывая взгляда от потолка, эмпат вытащил из кармана своего изрядно износившегося плаща аккуратно сложенный бумажный конверт. Из конверта он высыпал себе в ладонь одну продолговатую белую таблетку. «Приму сейчас — ломка пройдёт, но потом, начнётся заново. А откажусь, и, рано или поздно, детоксикация закончится. За что мне всегда дают это дурацкое право выбора?». Узумаки услышал, как к его комнате кто-то приближается, и быстро спрятал таблетку под подушку. В дверной проём вошла Карин, в её белом кимоно, с вышивкой клана Учиха на спине и плечах, держа в руке кружку, над которой витал пар. Сенсор улыбнулась парню, который едва смог сесть, чтобы хоть как-то с ней поздороваться. — Я бы постучалась, но у твоей комнаты нет двери.— У твоей тоже. — Карин села рядом с джинчурики и подала ему горячую кружку с тёмно-зелёной жидкостью. — И то верно… Давай ты всё же оденешь нормальную одежду? Я уже нашла кое-что твоего размера.— Ни за что на свете я не одену на себя Учиховские тряпки. То, что я живу в их старом доме, ещё не значит, что я стану им уподобляться. Тебе тоже не стоит носить на себе их герб. — Наруто отпил несколько глотков и сморщился. «Кислятина».— Ну, я не такая гордая, как ты, солнце.— Хах! Солнце! О да, наркоман Наруто так и светится от счастья! Что ты мне принесла? На вкус — ужасно.— Это имбирный чай. Помогает… — Узумаки залпом влил в себя всё содержимое кружки. — Имбирный чай помогает от ломки? Мне так не кажется.— Он снимает тошноту. Я хотела бы помочь чем-то большим, но, это всё, что я могу.— Хм… А знаешь, что ещё снимает детоксикационную тошноту? Дурь. Кома. Смерть… — Узумаки в шутку провёл большим пальцем по шее от уха до уха, но увидев, что Карин не на шутку испугалась, стал немного серьёзней. — Прости. Ты тут не причём, и я понимаю, что должен быть благодарен, но, мне просто слишком хреново. — Карин понимающе посмотрела в глаза джинчурики и вытерла ему пот со лба белым платком. — Не извиняйся. Ты имеешь полное право злиться… А ты уверен, что раньше такого не было?— Уверен! Я много лет жру таблетки, занюхивал и скуривал всё, что можно и нельзя, но такого ещё никогда не было. Моё тело ещё не диктовало мне свои наркоманские условия. Моё избавление от дзюцу Обито — причина всех моих проблем.— Не думай так. Очень скоро, всё образуется. И, чуть не забыла, Дейдара хотел с тобой поговорить. Помочь тебе встать? — Наруто отмахнулся и сам поднялся, после чего, поплёлся к подрывнику. Сенсор всё равно шла рядом, готовясь стать опорой, в случае, если у джинчурики подкосятся ноги. В сравнении с тем додзё, что находится в Конохе, это, конечно, намного больше, но оно полностью сделано из камня, и практически разваливается на части. Учиха, похоже, в спешке покидали это место, так что, когда нукенины пришли, за исключением крыс, их никто не встречал. Тсукури сутками сидел в своей комнате и возился с разными мелочами, пытаясь хоть как-то улучшить условия проживания. Как выяснилось, скульптор не плохо разбирался в разной бытовой технике, а когда Наруто зашёл в его апартаменты, Дейдара возился с средневековым телевизором. У его комнаты тоже не было дверей, так что, сам того не заметив, Узумаки подкрался к подрывнику, и когда он коснулся плеча Тсукури, тот едва не уронил телевизор от испуга. — Вы можете больше так не делать?! Данна, Вам говорили, что Вы просто ужасно выглядите?— Да, ты ещё вчера мне об этом говорил. Зачем позвал?— Вот зачем. — Дейдара включил телевизор, тот зашипел, а после ещё нескольких манипуляций, заработал один канал, пусть и с сильными помехами. По нему показывали новости о Конохе. Перед камерой стояла женщина в деловом костюме, которая держала в руках микрофон: — Через несколько минут начнётся совет феодалов, где действующий Шестой Хокаге — Шимура Данзо обсудит с феодалами ситуацию с делом о группе отступников, которые три недели назад совершили вероломное нападение на Деревню Листа, убили старейшин и Пятую Хокаге.***Дейдара стоял с отвисшей челюстью, а Наруто уже несколько минут смотрел на голубой экран из-под лобья. Блондин схватил телевизор, вырвал его из разетки «с мясом», подбежал к ближайшему окну и со всей силы швырнул в полёт. Увидев, как недельный труд разбили вдребезги, подрывник пришёл в чувства, но не осмелился что-то сказать, так как, что не говори, а ситуация хуже некуда. Казалось, что Наруто испытывал отвращение от увиденного по телевизору, но как выяснилось мгновеньем позже, его просто тошнило. К счастью, эмпат уже стоял у окна, так что, на этот раз, ему удалось прочистить желудок, ничего не запачкав. Дейдара не теряя времени подскочил к Узумаки, но тот оттолкнул подрывника от себя, когда Тсукури попытался придержать ему волосы. Дейдаре оставалось только с жалостью смотреть, как его не так давно обретенный друг вытирает уголки рта рукавом. — Я могу для Вас что-то сделать?— Если ты не можешь избавить меня от ломки, не можешь снять награду за мою голову, и не можешь помирить меня с моим лучшим другом, который за последние двадцать дней мне и слова не сказал, то боюсь, ты мне ничем не поможешь. Извини за сломанный телик. — Пока Дейдара смотрел Наруто в спину, эмпат шёл уверенно и спокойно, но как только он покинул комнату подрывника и вернулся в свою, Узумаки сбросил с своей постели подушку и зажал в руке таблетку. Наруто уже давно заметил, что от негативных эмоций боли усиливаются, а от того, что он увидел по телевизору, у блондину уже пена пошла ртом. Блондин опять вспомнил кровавую баню в резиденции Хокаге и приняв решение, закинул наркотик в рот. «Зачем я сделал эту таблетку со вкусом банана?». На мгновение Наруто закрыл глаза в блаженстве, рассасывая дозу, а когда открыл глаза, увидел Карин, прямо перед своим носом. Джинчурики резко выплюнул таблетку, та со свистом пролетела через всю комнату и упала на пыльный пол. У девушки было противоречивое выражение лица. С одной стороны, она расстроена, с другой, ей его жалко. — У тебя ещё есть?— Нет. Это последняя. Нычка, на крайний случай.— А разве это крайний случай?— А разве нет? Только что, совет феодалов повесил на меня убийство Тсунаде и старейшин, плюс Данзо нашёл информацию о каждой моей жертве, и только что, меня объявили массовым убийцей высшего ранга. Нам с Саске даже телевизионные прозвища дали: второе пришествие Мадары и Потрошитель… Здорово, да? По-моему самое время забить на всё болтик и схлопотать передоз.— Дело ведь не в этом. Ты хочешь помириться с Саске. И тебе плохо, потому что ты думаешь, что всё безнадёжно. Вот и решил принять дозу. И я тебя не виню, но ты сам попросил меня помочь тебе бросить.— Если ты не заметила, Саске меня просто ненавидит, винит в смерти Сакуры. Он со мной даже не разговаривает!— Ну, а ты попробуй заговорить с ним первым! Сделай шаг навстречу… Извинись, в конце концов!— Но я не виноват. Я же уже говорил тебе. Это Обито всё подстроил. В этом и была его цель, поссорить нас.— Но это твоя рука оказалась в её теле. Можешь говорить что хочешь, но не притворяйся, что ты совсем не чувствуешь вины. Не упрямься, себе же хуже делаешь.— …Ладно. Он там же, где и всегда?***Учиха сидел на плоской крыше заброшенного особняка, свесив ноги по стене. Двухэтажное здание в готичном стиле, посреди километров леса стало вполне неплохим убежищем, как ни странно. Спрятаться на виду — лучшая маскировка. Казалось, что Саске сидит здесь так от заката до рассвета, как статуя. Наруто с опаской приблизился к нему, боясь спугнуть брюнета, словно какого-то голубя. Узумаки сел рядом с Учихой, но тот даже не посмотрел на блондина. «Так, ну и что мне ему сказать? Нужно как-то подвигнуть к беседе, но как?». — Я тут новости посмотрел… Знаешь, Данзо назначили Шестым Хокаге. Вчерашняя шлюха пришла к власти! Если уж это не прогресс…— Я ухожу. — «Слава Богу, оно заговорило!»— Пойдёшь за припасами? Только будь осторожнее, за нас назначили награду, так что, придётся быть скрытным.— Я ухожу из команды. Наверное, покину страну Огня, пока точно не знаю. — Сказать, что у Наруто от таких слов произошёл сбой в системе, значит, ничего не сказать. У джинчурики мгновенно включился пофиг-мод. — Хорошо. Вполне адекватная реакция.— Это не реакция, а решение. Я уже давно об этом думаю, и вот, решился. Мне здесь не место, да и за всё то время, что мы вместе, я не приблизился к Итачи ни на шаг. А после смерти Сакуры… Я просто хочу быть один.— Всё как по учебнику «Утрата. Первые шаги». Думаешь, что от смены места…— Ну вот, началось! Тебя послушай, так никому, кроме тебя самого не бывает больно.— Я не говорю, что тебе не больно.— Да, ты всего лишь намекаешь, что моя боль ничего не значит.— Я говорю, что боль проходит.— Твоя прошла? — Учиха надменным взглядом пробежался по лицу Наруто. Впалые глазницы, мешки под глазами, худые щёки и что самое главное, Узумаки закусывал губу, чтобы справиться с наиболее неприятным симптомом детоксикации.— Я имел в виду эмоциональную боль.— Уж лучше бы у меня ломка началась. Это в сто раз лучше, чем потерять любимого человека.— Ты не знаешь, каково мне. Тебя по сто раз в день не рвало, и ты не страдал от адской физической боли.— И ты не знаешь. У тебя девушку лучший друг не убивал. Знаешь, я очень многое тебе прощал. Пьянки, звонки среди ночи, убийства, и вся твоя бескрайняя эгоистичность, но это я тебе прощать не собираюсь. Мы больше не друзья. Сегодня я уйду, как только соберу вещи. — Саске ушёл первым, а Наруто ещё долго сидел на крыше. «К Кураме…». Не успел Узумаки и захотеть, как он уже оказался в нужном месте. Кьюби сильно вырос после того, как он вернул себе вторую половину чакры. Он и раньше был огромным, но теперь, это уже совершенно другой уровень. И другие возможности. — Курама, ты мой самый взрослый, а значит, самый мудрый друг, так что, скажи, почему? Почему для меня столь неприемлема мысль о том, что Саске уйдёт? Мы ведь просто друзья, так чего я так убиваюсь?— Он тебе гораздо ближе, чем друг. А серийным убийцам очень тяжело расставаться с своими близкими. Поверь, я знаю.— Но я уже не такой, как раньше. За три недели я и пальцем никого не тронул.— И тебя это устраивает?— Нет, но и снова начать убивать я не могу. Теперь я скорей уж просто человек, пусть и не самый обычный.— В таком случае, просто отпусти его. Так бы поступил простой человек. Но, на твоём месте, я бы выговорился, перед тем, как он уйдёт. Ты же злишься на него, и не только это. Выскажись ему, пока ещё есть такая возможность. Иначе, какой смысл в том, чтобы чувствовать что-то, но держать всё в себе? — Наруто с трудом встал и дотопал до своей гнилой постели. Карин с надеждой смотрела на него, даже когда тот рухнул на кровать лицом вниз. — Поговорил?— Да. Слушай, я немного занят, можешь пока уйти ненадолго? — Сенсор недоверчиво покосилась на джинчурики. — Чем это ты занят?— Задрала! Да не стану я принимать дурь! Я занят — это культурная версия фразы уйди к чёрту! — «Только не обижайся! Знаешь же, что я очень раздражителен!». На мгновение, Карин похоже обиделась, но обладая достаточной терпимостью, девушка нашла в себе силы и просто ушла. Эмпату вдруг стало холодно, он задрожал, потирая бока и он зарылся под пропахшее старостью одеяло, но даже это не помогло. «Озноб, ещё один симптом. Всё это так жалко. Я себе противен».***Когда Саске зашёл попрощаться, Наруто не нашёл в себе сил, чтобы хотя бы вылезти из-под одеяла. Учихе правда, не было до этого особого дела. — Чтож, пора прощаться. Я взял с собой немного денег, думаю, ты не будешь против. Хотел бы сказать, что я рад был нашему с тобой знакомству, или, что я простил тебя за убийство Сакуры, но боюсь, это не так. Хотел бы я пожелать тебе счастья, но я прекрасно понимаю, что это бесполезно. Сам знаешь, почему. Думаю, самым уместным здесь будет просто сказать «прощай». Прощай, Наруто.— Как же ты зае…— Что ты сказал?— Ты меня заебал! Вечно ноешь, жалуешься, эгоистом меня называешь! Ой, у меня умерла девушка! Несчастный ты наш! Ты вообще не должен был к Розовой ближе чем на десять метров приближаться, мудазвон!!! И всё это дерьмо, и этот насквозь прогнивший клоповник, в котором мы теперь живём, всё это — твоя вина!— Поверить не могу, что ты говоришь мне такое после всего того, что я для тебя сделал…— А что ты для меня сделал?! Ты меня убил, сука! Не смог удержать своё естество в штанах, переспал с Сакурой, а она сдала меня Данзо, и сегодня, на совете феодалов этот ушлёпок назначил награды за наши головы: Учиха Саске — сто миллионов рьё! Конечно, все же блять хотят шаринган! Тсукури Дейдара — восемьдесят миллионов рьё! Чуть дешевле, но всё равно это астрономическая сумма! Узумаки Наруто — десять МИЛЛИАРДОВ!!! МИЛЛИАРДОВ!!! Каждый феодал пожертвовал по два миллиарда, что по сути, для этих пидаров пустяшная сумма, но даже я готов сам себя им на блюдечке принести за такие бабки! Да у любого человека, от рядового шиноби до крестьянина на меня такой стояк, что он скоро в баобаб превратится!!! И всё это по твоей вине, не говоря уже о том, что если бы ты позволил мне грохнуть Сакуру, Тсунаде осталась бы жива! А ведь она мне дорога была!— Поразительно! Даже этот наш с тобой последний диалог ты ухитрился слить в трубу!— В рот себе слей, Мадара младший!— Да пошёл ты в жопу! Мог бы хотя бы притвориться, что тебе жаль!— Жалеть было бы не о чем, если бы ты следовал моим инструкциям!— О да, точно! Хай Гитлер, сучара! И Гитлер капут! — Саске приставил пальцы под нос, изображая известные усы, и с какой-то ненормальной приплясывающей походкой зашагал к выходу из комнаты джинчурики. Наруто правда не дал ему и шагу ступить, одёрнув брюнета за плечо, с немного грустным выражением лица, более серьёзным, чем мгновение назад. — Саске, мне жаль, что она умерла. И мне очень жаль, что я фантазировал о том, как я сплю с ней, но… — Эмпат едва успел уклониться, когда тёмно-синяя костяная рука, размером с человека врезалась в то место, где он только что стоял. Аура такого же цвета окружала Учиху, из глаз которого крупными каплями катилась кровь. Вот, из ауры появилась вторая рука, нарисовался прозрачный контур туловища и череп. Этот образ подчинялся воле Саске, а тот определённо хотел причинить Наруто боль. Это можно было увидеть по безумным глазам и трясущимся от гнева кулакам. — Я из тебя всю душу вытрясу!— Не ты один научился новым трюкам, со своим Мангёкё Шаринганом, который, между прочим, именно я помог пробудить! В эту игру можно играть вдвоём! — Узумаки специально позволил Сусано схватить себя, а когда оно сжало джинчурики в своих руках, между костяных пальцев выскользнули рыжие хвосты. Со скоростью молнии Наруто освободился от хватки Сусано, прямо в движении полностью завершил трансформацию, покрылся шерстью и стал куда больше похож на лисицу, чем на человека. Только лицо осталось практически прежним, за исключением того, что челюсть сильно увеличилась в размерах и теперь могла открываться до невероятного размаха. Тонкие полосы на щеках расширились и стали ярко-красными. Наруто оттолкнулся от стены, оставив на ней огромную трещину, и врезался в туловище Сусано обеими руками вперёд. Защита Саске треснула по швам, и в какой-то момент он остался беззащитен, но прежде, чем преображённый эмпат успел его ранить, Учиха восстановил Сусано и даже усилил его, нарастив поверх костяной защиты мышечное волокно. Мощный удар соединёнными в замок ладонями абсолютной защиты, и Наруто пробив пол, улетел в подвал додзё. Учиха не раздумывая прыгнул в дыру в полу и оказался в затхлой сети катакомб, находившихся под особняком, где не было и лучика света. Шумиху при всём этом они подняли такую, что за их боем уже наблюдали с первого этажа Карин и Дейдара, которые боялись вмешаться. Множество сфер красного и голубого цвета окружили джинчурики, осветив катакомбы, после чего они соединились в один большой тёмно-фиолетовый шарик, который сжался до размера бейсбольного мячика. Пасть джинчурики открылась до предела, и он с усилием протолкнул по гортани сферу тёмной чакры. Его живот и лицо распухли, и эмпат прорычал меж зубов: — Готовься, сучёныш! — Наруто выплюнул белый луч, который пусть и не смог пробить Сусано, но оно покраснело, как раскаленное железо. Под напором этой атаки, Саске отлетел вглубь катакомб, а Наруто застыл в ожидании. Всё и так слишком далеко зашло, но когда Сусано вышло на новый уровень, покрылось бронёй и выпустило в Наруто стрелу из гигантского арбалета, от которой Узумаки каким-то чудом смог уклониться, соперникам просто окончательно снесло крышу. Джинчурики объединил проклятую печать с чакрой Кьюби, и на секунду буквально растворился в воздухе и просто захлестнул подвал чакрой тёмного цвета. Он словно превратился в волну, у которой были общие очертания головы девятихвостого, и эта волна, громоподобно рявкнув, двинулась на Саске. Учихой тоже овладела некая апатия и он как последний дурак ломанулся к Наруто, выставив вперёд лапы Сусано то ли для защиты, то ли для нападения. Когда две столь мощные силы столкнулись, катакомбы наполнились ослепительным белым светом. Наруто и Саске разбросало в разные стороны — Узумаки, пробив ещё одну дыру, вылетел обратно в свою комнату и влепился в стену, в своём обличии, весь в серой пыли. С Саске в принципе произошло точно то же самое, но он отлетел в в одну из стен катакомб. Эмпат обессилено подполз на коленях к дыре в полу, выкашливая целы килограммы пыли. — Кху-кху-кхах… Ты… Кха… Ты живой? — Минутная драматическая пауза. — Частично… — с эхом донеслось из катакомб.— Идти можешь?— …Вполне.— Ну тогда вали отсюда на хер, как и планировал.***— Нельзя было его отпускать! Наруто, он даже сумку свою тут бросил, а ведь на нас теперь охотятся! За пределами этого дома не безопасно! — Карин помогла Наруто сесть, так как тот уже больше часа лежал у дыры в полу как покойник.— Я знаю. Зато, я выговорился! Зашибись получилось, да?— Но он ещё не успел уйти слишком далеко. Если пойдём сейчас, успеем догнать. И Дей нам поможет.— Нет, я пойду один.— Но тебе нужен сенсор! Иначе, ты его не найдёшь.— Я и так прекрасно знаю, где он. Прошу, позволь мне уладить всё самому, ладно? Это только между мной и им.— Хорошо, как скажешь. Ты уверен в своих силах? На ноги встать сможешь?— Да, только, мне нужно немного времени. Дай мне минутку. — Как только Карин ушла, Наруто наконец посмотрел в угол комнаты, где он уже давно заметил перепачканную в грязи таблетку. «Выбора нет, иначе, я никуда не смогу пойти. Ничего, завтра, начну всё заново. Сейчас, главное уладить всё с Саске».***Маленький трактир посреди леса, в котором помимо официанток и трактирщика было человек двадцать. Когда Наруто туда вошёл, у всех, кто его увидел глаза повыпадали из орбит. Это так противно, быть популярным. — Да-да, это я. Потрошитель. Тот самый, которого по телику показали. Но давайте будем честны: никому из здесь присутствующих меня не победить, а я просто хочу забрать своего друга. Не мешайте мне, и всё будет хорошо, обещаю. — Из всех посетителей, лишь один человек не обратил на пришедшую знаменитость внимания, и даже продолжил наливать в свой стакан саке из большой бутылки. Он сидел к Наруто спиной. Тёмные волосы и герб Учиха. Не долго же джинчурики пришлось искать своего друга. Узумаки сел перед Саске, когда тот залпом прикончил очередную порцию.— Как ты меня нашёл? — У Саске, как и у Наруто на лице было несколько ссадин и ушибов, но при этом, Учиха расплылся в тёплой и пьяной улыбке.— Сегодня, твой день рождения. Где же ещё мне тебя найти, если не в единственном баре на ближайшие пятьсот миль?— Сегодня? Я и забыл… — Наруто подозвал к себе симпатичную миниатюрную официантку, которая вскрикнула, когда тот просто посмотрел в её сторону. — С-слушаю в-в-вас, сэр!— Хо-хо, сэр? Прикольно. Принеси нам ещё один стакан и бутылку. — Девушка быстро убежала к трактирщику, тот несколько секунд с ней ругался, и Наруто смог расслышать фразу «Эти чудовища нас убьют, если мы не сделаем всё, о чём нас просят».Эмпат усмехнулся, а когда девушка принесла заказ, он нарочно коснулся её руки, когда она передавала ему бутылку. Официантка залилась краской, а Саске, насмехаясь, наблюдал за ребячеством друга. Наруто налил себе и напарнику. — Я угощаю. — Саске выпил, и, вспомнив что-то, рассмеялся. — А ведь так всё и началось!— Ты о чём?— Первое слово, которое ты сказал мне, когда мы только познакомились — угощаю! Ты что, забыл?— Всё я помню. Это ты забыл про свою днюху… Слушай, я хочу попросить прощения. Я повёл себя очень глупо. У тебя умер близкий человек… Опять. И в этом есть моя вина. Я настроил Сакуру против себя, своей жестокостью в обращении, грубостью и прочим. Если бы я просто был немного добрее к ней, всё бы сложилось иначе. Мне жаль.— Замолчи, бухни и забей, ёпта. — «Ну как тут откажешь?». Пока Наруто опрокидывал в себя стакан, Саске удивлённо на него поглядывал. — Нару, мне кажется, или ты лицом посвежее стал?— «Нару»? Это ещё что за угрёбище? А лицом я посвежее, потому что закинулся.— Почему? Я думал, ты хочешь бросить…— Хочу, но если бы я не принял, я бы попросту не смог дойти до этого места на своих двоих.— Прости…— Ты ни в чём не виноват. Я сам себя наркошей сделал. Привык, что меня не ждут никакие последствия, а теперь, когда всё изменилось, я в первый же месяц ухитрился настолько сильно испортить себе жизнь.— Ну ничего, мы это ещё исправим… Почти месяц, да? А я только сегодня понял, что у нас с Сакурой всё было намного хуже, чем казалось. В конце концов, она была психопаткой, которая пыталась убить моего друга. А ведь я хотел сделать ей предложение. И она бы точно согласилась. И даже в таком беспроигрышном варианте, я ухитрился всё продолбать. Я жалок.— …А я просрал возможно единственный шанс нормально поговорить с покойными отцом и матерью. Мы с тобой — короли упущенных возможностей. Пью за королей! — Глоток, ещё глоток и всё с начала. — Знаешь, что меня удивляет, Саске? Сакура была эгоистичной, бессердечной, идущей на всё ради своей цели стервой, так почему… О, Чёрт! Ты хочешь спать со мной?! Ну, в смысле, с женской версией меня! Это… Так неожиданно и лестно!— Так, я уже слишком пьян, для таких бесед. — Саске уже до такой степени нажрался, что закончив последнее предложение, он облокотившись о стол одной рукой и обнимая бутылку другой. Наруто вспомнил, что остался один важный вопрос, на который даже в своём состоянии Учиха сможет дать ответ. Узумаки потряс брюнета за плечо: — Саске, ну так что, мир?— Мир… Отведи меня домой, ладно? — Джинчурики положил немного денег на стол, и допил последнее содержимое бутылки. — Куда я денусь?