Ах зачем эта ночь так была хороша

Перед тем,как начать читать,поддержите мою роботу звездочкой,вам не сложно,мне приятно,люблю)

Толпа стояла напряжённо. Дыхание Есении сбивалось, будто каждое слово резало её изнутри. Она яростно дёргалась, пытаясь вырваться из крепких рук Турбо, который держал её, будто боялся снова потерять

— Отпусти, — сипло выкрикнула она, голос дрожал, но не от страха — от боли

— Нет. Мне нужно поговорить с тобой. Понять.. — Турбо выдохнул глухо, в его голосе слышалось отчаяние

— Поздно, — перебила она, глаза горели от обиды — Поздно, блять! Ты сам всё разрушил! Разбил к хренам мое сердце и просто уехал.. А теперь — теперь ты хочешь говорить?

— Есения, пожалуйста, — тихо, но настойчиво. Он смотрел на неё так, будто за эти секунды хотел вернуть все потерянные месяцы

Но она не слушала. В груди что-то сжалось, в горле стоял ком. Почему он вернулся? Почему сейчас? Почему, когда она научилась прятать всё за ледяной маской?

Позади подошли друзья,все напряжённо переглядывались, не зная, как подступиться

— Еся.. — осторожно проговорила Соня, делая шаг вперед — Просто.. выслушай его

— Выслушать?! — её голос взорвал воздух — Вы все..что-то знали? — Её взгляд метался между каждым из них — Знали и молчали. Смотрели мне в глаза и врали. Врали.

— Это не так.. — попытался вставить Вова

— Заткнись! — рявкнула она так, что у некоторых по спине прошел холод

Турбо шагнул ближе, но в её глазах это выглядело как угроза. Она резко дернулась, вырвавшись, и в какой-то момент её рука коснулась чего-то холодного на земле. Пистолет

Друзья замерли

Есения подняла оружие, дрожащими руками направив на всех сразу. Губы посинели, дыхание стало рваным

— Ещё один шаг, и кто-то пострадает — Голос её был натянут, как струна, но ломался на каждом слове

Соня прижала руки к губам, Наташа вцепилась в Вову. Марат непроизвольно прикрыл Айгуль. Зима напрягся, но не двигался — понимал, что любое движение может всё испортить

Пальцы Есении дрожали так, что дуло чуть вибрировало. Речь путалась, губы дрожали. И в какой-то момент она не выдержала — слёзы покатились по щекам

— Вы.. все.. — она всхлипнула, — просто врали мне..

И, не дожидаясь ни слов, ни оправданий, она резко развернулась и побежала прочь, будто от огня. Слёзы слепили глаза, а сердце будто сжимали в кулаке

— Есения! — крикнул Турбо, но она уже исчезала за поворотом

Тишина накрыла всех тяжелым куполом. Турбо стоял, не дыша. Он не узнавал её. Та, что когда-то смеялась громче всех, сейчас дрожала с пистолетом в руках

— Я же говорил.. — Зима тихо выдохнул, подходя к нему — Говорил, что ты её не узнаешь

Турбо опустил голову

Зима кивнул в сторону лавки, и они отошли чуть в сторону. Остальные остались позади, не вмешиваясь — чувствовалось, что сейчас будет разговор не для чужих ушей

— Ты хочешь знать, что было с ней после того, как ты уехал? — спросил Зима, голос был хриплый, сдавленный

Турбо сжал челюсти — Говори

Зима вздохнул. И слова потянули его самого в прошлое..

Дверь Есении тогда была приоткрыта. Это уже само по себе было странно. Он, Влад и Серж переглянулись

— Еся? — позвал Зима, но ответа не было

Они вошли. В квартире стояла гнетущая тишина. Только тиканье часов

И потом.. сердце сжалось

На полу — Есения. Бледная, безжизненная. Рядом — пустые блистеры таблеток

— Твою мать,Есения! — Влад сорвался вперед

Серж мгновенно достал телефон, но не стал звонить в скорую. У него были свои люди — Проблем нам не надо, — сказал он тогда, глядя Зиме прямо в глаза

Пока Серж кричал в трубку, Влад проверял пульс, а Зима пытался привести Есю в чувство, взгляд Зимы упал на стол

Две записки

Одна — для всех

Другая — с аккуратно выведенной надписью: «Для моего кудрявого идиота»

Зима не знал, что делать. Он просто взял ту вторую и сунул в карман куртки. Её откачали. Но образ той Есении, мёртво лежащей на полу, навсегда отпечатался у него в голове

Зима закончил рассказ. Турбо стоял, будто земля ушла из-под ног. Он не моргал. На глазах блестела влага, а по щеке скатилась тихая, тяжёлая слеза

— Ты.. — он едва выдавил, голос сорвался

Зима достал из внутреннего кармана потертую, сложенную вчетверо записку и протянул ему

— Я так и не читал. Это было не мое

Турбо дрожащими пальцами взял её. Бумага была тёплой от руки Зимы, но внутри — ледяной холод

— Оставь меня, — глухо сказал он

Зима только кивнул

— Если ты правда хочешь её найти.. — он сделал пару шагов назад — Она часто сидела по вечерам у футбольного поля. Лавочка под деревом. Всегда одна

Турбо кивнул в ответ

Когда все отошли, он развернул письмо

Первое, что он увидел — надпись: «Для моего кудрявого идиота»

Губы дрогнули. Потом он начал читать..

И каждая строчка этой песни вонзалась в грудь, будто игла

Ребята я написала песню по своему: Ах зачем эта ночь так была хороша

К горлу подкатила тошнотворная тяжесть. Он сжал кулаки до боли, пытаясь не сорваться

В голове крутились только слова в ту последнюю ночь:

— Я не люблю тебя. Мне нужно уехать. Мне нужно уехать далеко в командировку. Я — ухожу

Он тогда солгал. И теперь понял — этим он убил её изнутри

Слеза сорвалась с ресниц и упала на край письма

Турбо встал. И пошёл туда, куда указал Зима

Ночь была тихой, почти мертвой. Стадион утопал в темноте, только один фонарь освещал старую лавочку под деревом

И она.. сидела там

Есения. В своём тёплом худи, с опущенной головой, тихо напевала ту самую песню. Голос был хриплым, но до жути красивым. С каждой строчкой сердце Турбо трещало сильнее

Он медленно подошёл ближе, не издавая ни звука

— Принесли её домой.. — её голос дрогнул

И в тот самый момент, когда она собиралась допеть, за её спиной раздался его голос

Низкий, глухой, сорванный эмоциями:

— ...оказалась жива

Её пальцы замерли на коленях. Песня оборвалась

Тишина накрыла их обоих, густая, как туман

Есения медленно обернулась, а Турбо стоял позади, с письмом, смятым в ладони, и глазами, в которых отражалась боль, страх и любовь, которую он слишком поздно признал

Ваша Феникс