Потерять любовь,но купить счастливую жизнь

Перед тем,как начать читать,поддержите мою роботу звездочкой,вам не сложно мне приятно,люблю)

Коридор больницы был тяжелым от запаха антисептика и нервов. Люди ходили, кто-то шёпотом советовался, кто-то стоял, уткнувшись в телефон. Турбо ввалился в отделение как гром — глаза пустые, руки дрожали. Он бормотал себе под нос одно и то же: «Моя вина, моя вина..» — и это было слышно даже сквозь гул коридора

В тот же момент в коридор ворвались еще — Серж, Влад, Виктор. Виктор — весь как вулкан: глаза горят, губы в кулаке, шаги тяжёлые. Он рвёт на себе пальто и направляется прямо в зал ожидания, подбрасывая вопросы врачам:

— Доктор! Где она?! Что с моей дочерью? Что вы сделали? — голос ровный, но срыв несет угрозу — Я не приму «мы сделали все, что могли», вы понимаете меня?!

Врач отвечает ровно, но профессионально:

— Мы сделали все возможное,состояние критическое, но стабилизировали,операция проходит успешно

Серж вздохнул, прикрыл лицо ладонью. Влад молчал, сжав челюсть. Вова и Марат вошли, как тени — с пустыми глазами, будто им снова стало только хуже

Турбо не выдержал, бросился к Виктору:

— Это я.. это моя вина,она приехала, я её оттолкнул..я.. — слова путались, горло горело — Я не должен был позволять ей уезжать!

Виктор услышал, резко уставился на Турбо и тут же все рванулось наружу — горькая, ледяная решимость:

— Это группировки. Это — любовь, которую ты ей подарил, и она чуть не стоила ей жизни. Ты думал, это романтика? Это — пиздец — Его голос становился все холоднее — Слушай меня, парень

Он вывел Турбо в коридор, двери закрылись. Вокруг стало тихо, как перед грозой

— Когда она очнется, — сказал Виктор, глядя Турбо прямо в глаза, — ты скажешь ей, что не любишь,ты приедешь, скажешь: «Я не люблю тебя», и уедешь в командировку как можно дальше,понял? Я отведу её от этой жизни,силой увезу, если придется,лучше пусть она страдает от разрыва, чем умрет здесь, в этом дерьме

Турбо побелел. Внутри все разрывалось. Мысли бешено скакали: Как я могу сказать это? Я же люблю её. Она — все.. Он начал возражать, слова душили в горле:

— Нет.. я не могу.. я не смогу ей сказать это,я не сумею..

Виктор посмотрел так, будто решал судьбу не просто чужого сына, а всей семьи:

— Тогда я сделаю это по-своему. Ты либо выполняешь — либо я уводжу её от вас всех и она уезжает подальше. Ты понимаешь, что выбора почти нет? Ты же её любишь. Ты не хочешь, чтобы она сгорела в этом. Ты готов потерять её сейчас, чтобы спасти навсегда?

Турбо стоял, будто разрывался пополам. В голове — образ Есении: её дыхание, её смех, её руки. Он чувствовал, как где-то внутри всё называет один путь — сделать так, чтобы у неё был шанс на нормальную жизнь. Но какой ценой?

Он кивнул — пусто, тупо, как человек, сдающийся сам себе:

— Хорошо,я скажу

Вернулись в зал ожидания. Время тянулось мучительно. Врачи выходили и входили, медсестры ходили с картами. Наконец — дверца операционной распахнулась, из неё вышел хирург с усталым, но ровным лицом

— Мы спасли её, — сказал он — Кровотечение остановлено, жизненно важные органы не задеты. Сейчас она в реанимации, идет на поправку, но сознание еще не вернулось,ей нужно время

Коллективный вздох — такой долгий, что казалось: мир снова встал на место. Кто-то упал на стул, кто-то схватил голову руками. Соня, стоявшая в дверях, всхлипнула, и Зима обнял её крепко

— Можно к ней? — Серж обратился к врачу

— Кратко, ненадолго,но лучше завтра, когда будет сознание

Врач ушёл. Все разошлись по своим местам: Влад и Серж сели в машину, готовые ждать у клиники, Вова и Марат ушли домой перепихнуть адреналин, Соня с Зимой курили на крыльце под лампой, трясясь. А Виктор и Турбо снова вернулись к двери палаты — молча, без слов

Виктор смотрел на Турбо — в его голосе не было жестокости, лишь железная воля:

— Ты сделаешь, как я сказал. Когда она очнется, ты скажешь, что не любишь. Я позабочусь, чтобы ты уехал. Если ты откажешься — я заберу её силой,понял?

Турбо стиснул губы, и где-то глубоко в груди что-то сломалось. Мысли рвались: Как жить после такого? Как смотреть на неё? Как спать? Но он кивнул. Голос дрогнул, но был ровен:

— Я сделаю..я сделаю все, чтобы она выжила

Вечером, когда коридоры уже полегчали, Турбо тихо вошел в палату. Она была бледной, волосы в беспорядке, трубочки кроили лицо. Он сел у её кровати, уткнулся в ладонь и прошептал:

— Прости меня, принцесса,я вернусь и все объясню

Поцеловал её лоб — поцелуй был почти как прощание. Он стоял над ней, не в силах смотреть дальше, и прошептал:

— Наша история закончена, принцесса,лучше так, чем иначе

И ушел в ночную пустоту больничного коридора, будто разменял частичку себя, чтобы купить ей жизнь

Утро. Есения открыла глаза. Мир казался тусклым, но в её груди дрожало облегчение — будто кто-то дал ей ещё один шанс. В палату один за другим вошли: Соня, вся в синяках от недосыпа,Вахит с опустившимися плечами,Вова и Марат с перепачканными от кофе руками; Серж и Влад — с лицами, будто сошли с войны. Повсюду — напряжение, но и огромная любовь

— Где Валера? — спросила она первым тоном, без расспросов, как будто ответ был заранее

Виктор, стоявший рядом, сжал губы. Его лицо было суровым, но в глазах — усталость:

— Он.. сказал, что у него много дел в компании,уехал по работе

Соня уставилась на Виктора и в её глазах промелькнуло что-то — упрек, но и понимание. Зима опустил глаза: он знал правду — слышал, как Виктор заставлял Турбо. Валера не смог выдать себя иначе, но молчал, не объяснял

— Ты ведь не веришь? — прошептал Зима Есению тихо, не глядя в её глаза, — Турбо был здесь ночью,он уходил рано утром

Есения моргнула, в горле что-то зашевелилось: Почему он не рядом? Почему сказал «по работе»? Она не успела спросить больше — эмоции зашкаливали

Дни шли медленно. Её состояние улучшалось, раны заживали, но пустота от Турбо глодала её сильнее, чем боль. Она видела, как ребята поддерживают её: Вова ходил по квартире и приносил всё, что нужно,Соня не слазила с её стороны,Марат приносил смешные истории и настойчиво предлагал булочки,Серж и Влад решали вопросы компании, Виктор — сидел рядом, молча, будто боялся нарушить тишину. Но Турбо не появлялся

День выписки: все собрались у палаты. Есения улыбалась натянуто, сердце ёкало. Они поехали домой: шум города, запах прохладного ветра. Как только вошли в квартиру, она бросилась в комнату — проверить вещи, дотронуться до того мира, который был их общим. И сразу заметила пустоту: нет его вещей. Полка пустая, рубашки не тронуты. Холод пробежал по спине

И тут за спиной — голос, который раньше называл её по-домашнему «Еся», но теперь звучал чуждо:

— Нам нужно поговорить

Она обернулась. Турбо стоял в проёме двери, лицо белое, глаза — пустые каналы боли. Он выглядел так, будто прожил тысячу ночей за одну. Его голос был ровным, тяжёлым, совсем не тот, к которому она привыкла:

— Я..не люблю тебя

Время замерло

Есения сначала не поверила: подумала, что это шутка, что сейчас он начнет смеяться и прижмет её. Но в глазах Турбо — бездна. Он повторил, уже громче, но с усилием, слова рвались через зубы:

— Я не люблю тебя. Мне нужно уехать. Мне нужно уехать далеко в командировку. Я — ухожу

Он едва сдерживал слёзы. Но слова были произнесены. Тон — окончательный. Она стояла, как парализованная; потом в глазах вспыхнула пустота, которая как нож входила в грудь. Она не стала сразу плакать — сначала была шоковая тишина: Как? Почему? Как можно так спокойно убить нас двоих словом?

Турбо развернулся и ушёл. За ним вышел Зима — будто для того, чтобы не слышать собственных мыслей. В коридоре услышался приглушённый шепот, будто все внутри ломались вместе с ней

Она не сдержалась. Сначала — предмет, летевший в стену; затем — другая тарелка, звук которой рвал тишину; потом — она крикнула, крик, от которого даже окна дрожали. Плакала не потому что уже осознала — а потому что поздно понять, как больно

Соня билась у двери, стучала, просила её открыть, Вова с Маратом стояли, опустив головы, Вова тихо шептал:

— Еся, открой.. мы здесь..мы с тобой

А она кричала, говорила вещи, которые не желала никому слышать, потому что боль требовала выход. Никто не знал, как её утешить. Никто не знал, как вернуть того человека, который только что ушел, сказав «я не люблю»

Так закончилась ночь, которая оставила на всех кровавые следы — не на коже, а в сердцах. Каждый из ребят переживал это по-своему: Виктор — холодно и решительно, Турбо — разодранный до костей, Соня — разбитая, но готовая сражаться, Зима — тихой опорой, Вова и Марат — кипящими эмоциями

Но все они знали: раны излечатся не быстро. И впереди — будут разговоры, обвинения, попытки понять и, может быть, — шанс всё исправить,или потерять навсегда

Вот такая вот тяжелая глава..

Ваша Феникс