Глава 15. Зима

Сломанная рука Турбо стала официальной причиной его «отпуска». Офис «Вектор-Строя» замер в ожидании, но Динаре было не до работы. Её отпустили по уходу за «родственником» — такова была легенда.

Квартира Турбо оказалась не кричащим особняком, а просторной, но аскетичной трёхкомнатной квартирой в панельной высотке, с видом на промзону. Мебель была добротной, но старой, советских времён. Ничего лишнего. Как будто он здесь только ночевал.

Первые два дня прошли в тягостном молчании. Турбо был мрачен, принимал обезболивающее и большую часть времени спал или смотрел в окно на серые крыши. Динара чувствовала себя виноватой за его травму, за сорванные сделки, за разгорающуюся войну. Она пыталась ухаживать за ним — готовила на старой газовой плите, поправляла подушки, — но он отмахивался, погружённый в свои мысли.

На третий день раздался звонок в дверь. Не обычный, а настойчивый, долгий. Динара насторожилась. Турбо из спальни крикнул хрипло:— Ачарга мөмкин. Бу - Зима. (Можно открыть. Это — Зима.)

Она открыла дверь и увидела человека, который был полной противоположностью всему, что ассоциировалось с окружением Турбо. Перед ней стоял коренастый, плотно сбитый мужчина лет тридцати. Его голова была идеально выбрита, а на широком скуластом лице читалась уличная хватка. Он был в потрёпанной спортивной куртке и тренировочных штанах, из-под которых виднелись старые кроссовки. В его речи чувствовалась лёгкая, почти незаметная картавость, придававшая ей особый шарм.

— Чё, хазяин тайного лагеря на привале с переломом? — весело провозгласил он, заглядывая за Дину. — Говорят, наш главный походник на привале. Можно к нему? Я с гуманитаркой.

Он поднял пластиковый пакет, из которого доносился аппетитный запах жареного теста и мяса.

— П-проходите, — растерянно сказала Динара.

Зималетдинов прошёл в гостиную, как к себе домой, бросил пакет на стол и уставился на Турбо, который сидел на диване с гипсом.— Ну ты даёшь, Валера! Ломаешь свои кормилицы-руки из-за чего? Из-за романтики? — он повернулся к Дине и скомандовал: — Красавица, тарелки, пожалуйста! И чаю! Разливать буду я, у меня талант.

Дина, ошеломлённая такой наглостью, посмотрела на Турбо. Тот смотрел на своего друга с выражением глубокой усталости, но в уголках его губ дрогнула едва заметная улыбка.— Ул шулай. Аның белән күнегез. (Он такой. Придётся привыкнуть.)

Оказалось, что Зималетдинов — это Вахит, старый друг Турбо, которого он знал ещё с песочницы. Тот самый, кто оставался рядом в голодные девяностые, когда они вместе дрались за место под солнцем. Зималетдинов не был бойцом в прямом смысле. Он был «решалой», «компьютерным гением» на свой лад, и главным по выживанию. Его неброская внешность и простая речь были отличной маскировкой для острого ума.

Пока они ели горячие, жирные перемячи, Зималетдинов без остановки болтал. Он рассказывал смешные и горькие истории из их молодости, как они с Валерой в лихие девяностые начинали с мелких поручений, как Зималетдинов своей хитростью не раз выводил их из передряг. Он шутил, подкалывал Турбо и совершенно не боялся его мрачного вида.

— Так это ты та самая Дина, из-за которой наш айсберг начал таять? — вдруг спросил он, подмигнув ей. — Респект! Я уж думал, у него вместо сердца жёсткий диск.

— Зима, хватит, — проворчал Турбо, но беззлобно.

— Что? Я чё не так сказал? Человек сломал руку, как в мелодраме какой-то! Я двадцать лет его знаю, он даже царапиной это не считал! А тут — гипс, постельный режим! Это прогресс!

Динара невольно улыбнулась. Его речь, с легкой картавостью, была тем глотком свежего воздуха, которого ей так не хватало. Зималетдинов вёл себя так, будто она была своей, будто они знали друг друга сто лет. И странным образом это сработало. Она расслабилась.

Под конец визита Зималетдинов стал серьёзнее.— По делу, Валер. По «Эталону» всё утряс. Бумаги вернули, тему закрыли. Тэм остывает, понял, что ты не шутил. Но будь осторожен.

Турбо кивнул.— Спасибо, брат.

— Не за что, — Зималетдинов встал, потянулся. — Красавица, ты его не слишком балуй. А то он привыкнет. Он, вообще-то, сам себе готовить умеет, просто прикидывается беспомощным.

После его ухода в квартире воцарилась тишина, но теперь она была не тягостной, а спокойной. Турбо посмотрел на Дину.— Ул яхшы кеше. Иптәш. (Он хороший человек. Друг.)

— Беләм (Я понимаю), — тихо ответила Динара.

Визит Зималетдинова сломал лёд. Теперь они могли разговаривать. Сначала о бытовых вещах, потом — о чём-то большем. Динара увидела Турбо с новой стороны — не как босса или главаря, а как человека, у которого есть прошлое, верные друзья и даже чувство юмора. И это пугало её ещё больше, потому что делало его настоящим. А к настоящему можно было привязаться. И это было опаснее любой угрозы.