Глава 1. «Снежинка» на разъезде

Динара протирала поднос до блеска, хоть он и так уже давно сиял. Это было её маленькое спасение от скуки бесконечного ночного дежурства. В ресторане «Снежинка» время текло иначе, чем в остальном городе. Здесь оно было густым, тягучим, как остывающий жир на сковородках, что привозили с кухни. Воздух пропитался запахом старого масла, сладкого сиропа от блинчиков и едкой щелочной химии, которой мыли полы.

«Снежинка» была не просто столовой на разъезде. Она была нейтральной территорией, клубом, переговорной и иногда — убежищем. Сюда приходили после смены рабочие с депо, заезжали таксисты погреться чаем, но главные хозяева положения чувствовались сразу. Парни из группировки «Разъезд». Они занимали угловые столики, говорили негромко, но их слова имели вес. Их уважали, их побаивались. Для Дины они были просто частью пейзажа, такими же привычными, как треснувшая плитка на полу или вечно подтекающий кран в подсобке.

— Дина, щас придут, накрой на шестерых, — кивнул ей Сашка-повар, высунувшись из-за двери на кухню. Его лицо было бледным и влажным.

Дина лишь кивнула, без лишних вопросов. Она уже научилась их не задавать. Она расставила на большом столе в глубине зала стаканы в подстаканниках, положила салфетки. Из-за стойки бармена на неё смотрел Витя, парень лет двадцати пяти с усталыми глазами. Он был здесь не только барменом.

— Сегодня, похоже, неспокойно, — тихо сказал он, когда Дина подошла за чайником.

— А у нас когда спокойно? — фыркнула она, поправляя белый, отчаянно немодный фартук.

— Сегодня — по-особенному. Турбо вернулся.

Имя прозвучало как удар колокола. Его Дина слышала лишь в обрывках разговоров, произнесённых шёпотом. Турбо. Главарь группировки «Универсам». Человек, с которым у «Разъезда» были старые и, судя по всему, кровавые счёты.

Первыми пришли свои. Трое парней из «Разъезда». Они вошли не спеша, с холодной уверенностью. Лидером среди них был Артём, по кличке Тэм. Высокий, с колючим взглядом, он был тем, кто решал вопросы в «Снежинке», пока старшие были в отъезде.

— Всё чисто? — бросил он Вите, проходя к своему столику.

— Пока да, — кивнул бармен.

Тэм заметил Динару и на секунду его взгляд смягчился.— Дин, будь осторожней, ладно? Если что — сразу на кухню.

Она снова просто кивнула, сжимая в руке тряпку. Эти слова, сказанные с неожиданной заботой, заставили её сердце учащённо забиться. Но не от страха, а от какого-то странного предвкушения. Она была частью этого мира, хоть и стояла на его самой окраине.

И тут дверь распахнулась.

Они вошли не так, как свои. Они ворвались. Поток холодного ночного воздуха и агрессии. Человек семь, может, восемь. Они заполнили собой пространство, и атмосфера в «Снежинке» изменилась мгновенно. Стало тесно, душно и опасно.

Во главе стоял он.

Турбо.

Он был невысокого роста, но сложен так, что каждый мускул казался выкованным из стали. Короткая стрижка, простое чёрное пальто, надетое на спортивный костюм. Но главное — глаза. Холодные, светлые, почти бесцветные. Они медленно скользнули по залу, вычислили Тэма и на мгновение остановились на Дине, заставив её внутренне сжаться. В этом взгляде не было ни любопытства, ни злобы. Была лишь абсолютная, леденящая уверенность.

Разговор начался тихо. Слишком тихо. Дина, притворяясь, что расставляет солонки, слышала обрывки.

— ...где Барон? — спросил Турбо. Его голос был низким и ровным, без единой дрожи.— Не знаю, о чём ты, — парировал Тэм, но по его спине было видно, что он напряжён как струна.

— Ты знаешь. Он забрал не своё. И людей моих покалечил. Мне это не нравится.

Шёпот быстро перерос в гул, а гул — в крики. Кто-то из парней Турбо двинулся к столику «Разъезда». Витя из-за стойки сделал резкое движение, но его сразу же прижали двое других.

Дина застыла у серванта с посудой. Она видела, как Тэм резко встал, опрокинув стул. Видела, как рука одного из людей Турбо потянулась за пояс.

И всё завертелось.

Первый удар прозвучал глухо — кулак в живот. Повалилась первая стойка с меню. Кто-то крикнул: «Дина, уходи!» — но она не могла пошевелиться, прикованная к месту, как во сне. Она видела, как летели стулья, как звенели осколки разбитого стакана, как по лицу Тэма расползалась алая полоса.

А Турбо стоял посреди этого хаоса, не двигаясь. Он наблюдал. Его спокойствие было страшнее любой ярости. Его взгляд снова нашёл Динару. И в этот раз в нём промелькнуло что-то ещё. Не просто оценка, а... интерес? Признание того, что она стала невольной свидетельницей чего-то важного.

Один из дерущихся, отлетев от основной свалки, врезался плечом в сервант рядом с ней. Стекло затрещало. Инстинкт самосохранения наконец-то сработал. Дина рванулась к двери на кухню, но путь ей перекрыл ещё один незнакомый парень. Он оскалился, и она увидела золотой зуб.

Время замедлилось. Она почувствовала запах его дешёвого одеколона, смешанный с запахом пота и крови. Его рука потянулась к ней, чтобы отшвырнуть в сторону.

И в этот миг чья-то сильная рука схватила её за локоть и резко оттащила. Дина очутилась за мощной спиной. Это был не Витя и не Тэм.

Это был Турбо.

— Тронь девушку — и я тебе лично руки переломаю, — произнёс он абсолютно спокойно, обращаясь к своему же бойцу. Тот сразу отступил, опустив голову.

Турбо обернулся к Дине. Его лицо было так близко. Морозные глаза, тонкие губы, твёрдый овал щеки.— Иди отсюда, — сказал он негромко, но так, что спорить было невозможно. — Здесь сейчас будет жарко.

Он не ждал благодарности. Он просто развернулся и снова погрузился в бойню, как полководец, возвращающийся на поле боя. Этот визит должен был быть быстрым и точечным – показать силу, донести ультиматум. Но страсти разгорелись слишком быстро, ситуация вышла из-под контроля. Теперь он должен был её отыграть до конца, не дав этому беспределу ударить по его репутации. Мысленно он уже проклинал и Барона, и горячих голов из своей же команды.

Дина, дрожа, отступила на кухню, где прятался перепуганный Сашка. Она прислонилась к холодной стенке, слушая звуки разгорающейся драки из зала. В горле стоял ком, а по телу бегали мурашки. Машинально, почти не осознавая, что делает, она прошептала дрожащими губами на родном татарском: «Алла белән, Алла ярдәмчем бул син...» – «С Богом, о Бог, будь мне помощником...»

Но в ушах у неё звенело не от грохота падающей мебели и не от шёпота молитвы, а от ровного, холодного голоса, который прозвучал для неё как приказ, а для кого-то – как смертный приговор.

«Иди отсюда!» – крикнул в этот миг из-за стойки Витя, пытаясь отвлечь на себя одного из нападавших.

И она поняла, что тихая, предсказуемая жизнь на разъезде для неё закончилась. Вместе с хрустом разбитого стекла «Снежинки» и эхом двух одинаковых фраз, слившихся в один тревожный набат.