война 2

Змеи наконец разжались, выплёвывая окровавленное тело Киёми. Она была белее мела, дыхание едва слышалось. Чёрные узоры проклятой печати ползли по её шее и груди, пульсируя в такт умирающей чакре.

Орочемару прищурился:— Она ещё держится… но недолго. Карин.

— Чего? — резко отозвалась та, поправив очки. — Неужели вы серьёзно думаете, что я…— Дай ей кровь, — спокойно, но жёстко произнёс Орочемару. — Иначе она умрёт.

Карин сжала зубы.— Нет! Она всегда была моей соперницей. И потом… — её голос дрогнул, — её может кусать только Саске. Он единственный…

Суйгецу ухмыльнулся, склонившись ближе к ней:— А знаешь, Карин… как Саске будет зол, когда узнает, что из-за твоего упрямства умерла его любимая старшая сестра?

Карин побледнела, словно её ударили.— Ч-что ты сказал?..

Суйгецу пожал плечами, усмехаясь шире:— Ты ведь прекрасно знаешь. Для Саске Киёми — не просто старшая сестра. Она для него всё. И если она умрёт, он тебя не простит. Никогда.

Орочемару опустил взгляд на Киёми и тихо добавил:— И я тоже.

В тишине слышался лишь хриплый, неровный вдох Киёми.

Карин дрожала, но всё же резко закатала рукав, протянув руку к её лицу:— Чёрт… ненавижу тебя, Учиха! — выкрикнула она, поднося запястье.

И в тот же миг зубы Киёми вцепились в её кожу.

Карин вскрикнула от боли:— АААА!!! Ч-что за бред! Она глотает мою кровь, как вампир!!!

Суйгецу, едва не упав от смеха, выдал:— Ха-ха-ха! Даже полумёртвая, она зверь!

Орочемару же смотрел серьёзно, даже с оттенком удовлетворения:— Молодец, Карин. Теперь у неё есть шанс.

Киёми судорожно втянула кровь, её пальцы дрогнули, а грудь сделала первый глубокий вдох.

Она ещё не пришла в сознание, но жизнь вернулась в её тело.Карин резко отдёрнула руку, задыхаясь от боли. На запястье остались глубокие следы зубов, кровь стекала каплями.— Ч-ёрт… — прошипела она, прижимая рану к груди. — Только Саске мог это делать… а эта ведьма чуть руку мне не откусила…

Суйгецу прыснул со смехом:— Ха-ха-ха! Ну, по крайней мере, теперь ты точно знаешь, что Киёми живее всех живых.

Орочемару молча наблюдал, его змеи извивались вокруг, будто охраняя пространство.

И тут Киёми слегка пошевелилась. Её ресницы дрогнули, глаза медленно приоткрылись. Она выглядела ужасно: бледная кожа, на губах кровь, дыхание рваное. Но в её взгляде снова горел тот самый огонь.

— Тьфу… мерзость… — прохрипела она, приподнявшись и сплёвывая кровь. — Эти змеи… внутри них пахнет… смертью.

Она тяжело дышала, оглянулась и заметила Карин, которая злобно сверлила её глазами.

— Ты… — еле слышно сказала Киёми, — дала мне… кровь?..

Карин фыркнула, отворачиваясь:— Не льсти себе. Я сделала это только потому, что Орочемару-сама приказал. И… — она на секунду замялась, — потому что Саске бы меня убил, если б ты умерла.

Суйгецу захохотал:— Ооо, призналась, Карин! Значит, тебе всё-таки не всё равно на эту змеюку!

Карин покраснела и рявкнула:— Заткнись, водяной идиот!

Киёми тихо усмехнулась, закрывая глаза и опуская голову обратно на землю.— Хах… какая же… ты всё-таки дурочка, Карин… Но… спасибо.

Карин замерла, на секунду растерявшись. Её щёки залились краской, но она тут же отвернулась:— Пф! Даже «спасибо» звучит от тебя так, будто это оскорбление!

Орочемару в это время холодно улыбнулся:— Какая трогательная сцена… почти как у настоящей команды.

Суйгецу хмыкнул:— Только в этой команде все готовы перегрызть друг другу глотки.

Карин и Киёми одновременно — даже при том, что та едва могла говорить — прошипели в его сторону:— Заткнись!

И в воздухе повисло знакомое ощущение старой, ядовитой, но по-своему крепкой связи.