Глава 18. Прощёный вторник

— Майя Кириллна! — Казанцев почти орал в трубку, из-за чего пришлось быстро убавить звук, чтобы не оглохнуть. — Это шедевр! Немедленно публикуйте!

Я довольно усмехнулась. Конечно, не зря же целый час просидела в подсобке на заводе, оглушённая звуками станков и гулом конвейеров. Уже десять минут, как ехала в такси и всё никак не могла избавиться от навязчивого запаха машинного масла. Он будто приклеился к моим волосам и одежде. Зато я в рекордные сроки смонтировала видео-приглашение, состоящее из ругани заводских мужиков и небольшой драки Бакина и запойного, и отправила на согласование начальству. Николай Семёнович рилс тоже заценил и остался жутко доволен своей главной ролью.

— Понял, принял, — отчеканила я в трубку и повернулась к окну, чтобы посмотреть, где мы едем. Я рассчитывала успеть к концу тренировки, чтобы поймать Кисляка. — У меня, кстати, возникла идея для мини-фильма об истории нашей команды.

— Отлично-отлично, — затараторил Вадим Юрьевич, и я расслышала шелест бумаг. — Завтра нам будет не до этого, но в четверг зайдите ко мне перед началом тренировки и расскажете, что вы там придумали.

— Хорошо, зайду, — улыбнулась я и уже собралась было распрощаться, как Казанцев перебил меня.

— Майя, ты отлично работаешь, я ни на минуту не пожалел, что взял тебя на эту должность.

От того, как директор перескакивает с «вы» на «ты», меня постоянно пробирает на смех. Но от такой неожиданной похвалы в груди потеплело, а лицо зарумянилось — нет ничего лучше, чем когда тебя хвалят за заслуги. Замечают работу, оценивают и не забывают поделиться обратной связью. Ведь кому-то деятельность СММ-щика может показаться незначительной: главное, чтобы команда выигрывала. Но интерес к «Медведям» должен постоянно расти, потому что общественное обсуждение привлекает внимание и спонсоров, и всех этих крутых шишек из лиги или где они там сидят.

— Спасибо, Вадим Юрьевич, мне очень приятно! — Надеюсь, я не светилась, как стробоскоп, чтобы водитель не ослеп и не врезался в бампер впереди едущей машины.

Распрощавшись, я опубликовала в сети подготовленный пост и с силой сжала корпус телефона. Теперь нужно удержаться и не заглядывать в реакции хотя бы двадцать минут.

К зданию ледового дворца мы, минуя пробки и одну аварию с участием мотоцикла и городского автобуса, подъехали минут через пятнадцать, и водитель высадил меня на парковке. Поставив пять звёзд в приложении, я подняла голову и стала озираться в поисках знакомой серебристой Ауди. Но не нашла. Ни на привычном месте, ни на всей остальной парковке.

В груди заворочалось неприятное чувство, вызванное волнением. Ну, не такой же Кисляк дурак, чтобы из-за вчерашней ситуации пропускать тренировку. Так ведь?..

Поправив шапку и смахнув прядь волос с лица, я поспешила ко входу. Тренировка закончилась только что, а значит я успею поймать хоть кого-то из команды. Погода стояла тёплой, поэтому я не стала заходить внутрь и принялась нарезать круги неподалёку от дверей.

Первым из «Медведей» выскочил Саша Костров. Меня он не заметил и промчался мимо раньше, чем я успела хотя бы открыть рот. Проследив за ним, я увидела, как Саша подошёл к уже знакомой мне девушке. Яне Самойловой. Она стояла у подножия лестницы, спрятав руки в карманах зимнего пальто. Они улыбнулись друг другу и неспешным шагом направились к чёрному Мерседесу, припаркованному неподалёку. Что ж, возможно, у них всё серьёзно, а значит родители Яны и Андрея перестанут играть в сводников и смирятся с тем, что ребята не обязаны быть вместе только потому, что дружат с детства.

— Ты чего тут застряла? — раздался грубый мужской голос за спиной.

Я резко обернулась, и каблук на сапогах скользнул по застывшей луже на плитке. Антипов поправлял капюшон на куртке, глядя на меня сверху вниз.

— Привет, Антон. — Я улыбнулась как можно естественнее, пряча свою нервозность. — Кисляк был сегодня на тренировке?

— Был, — удивлённо вскинув брови, кивнул Антипов. — Куда бы он делся?

— Эм, хорошо, — я незаметно выдохнула. — А ты не понял, что у него по настроению?

Склонив голову к плечу, парень снисходительно усмехнулся.

— Вообще-то понял. Настроение у него так себе. Хотя Андрюха и старался это скрыть. Притащил кучу своих вещей и устроил распродажу в раздевалке.

Настала моя очередь удивлённо поднимать брови.

— Ему что, деньги нужны?

— Видимо, — расстегнув куртку, Антипов показал торчащий из внутреннего кармана провод от наушников. — Вот, купил.

Я прикусила губу, размышляя. В чём же дело? Касаткина, видимо, сказала про то, что хочет делать аборт в Москве, но Андрей вряд ли бы пошёл за деньгами к отцу. Ведь тогда пришлось бы объяснять, для чего ему столько. Вот дурак, продаёт свои вещи, чтобы избавиться от проблемы. Я должна ему помочь. Хоть как-то.

— Ладно, Маюх, бывай, — Антипом зарядил ладонью мне по плечу, и я дёрнулась вперёд, едва не рухнув. — До завтра. Кисляк должен вот-вот выйти.

— Ага, спасибо, — кивнула я и в задумчивости проводила его мутным взглядом. — Пока.

Кисляк вышел из дворца самым последним: со мной успели поздороваться и попрощаться и Бакин, и Пономарёв, и даже Назаров, который при этом состроил извиняющую мину, на что в ответ я только махнула рукой. Когда я увидела высокую фигуру Андрея, появившегося в дверях, моё сердце сделало такой смертоносный кульбит, что я едва не споткнулась, поспешив к нему навстречу.

Подняв голову, Кисляк мазнул по мне взглядом голубых глаз, но тут же отвернулся и поспешил прочь. Я стиснула пальцы в кулаки и ускорилась. Ну уж нет, ты не будешь игнорировать меня. Я дала сутки на обидки, но не больше.

Злоба и решимость прибавили мне сил, поэтому я нагнала парня, когда он уже начал спускаться по ступеням, и обрушила на него удары кулаками по спине. А напоследок зарядила ладонью по затылку.

Андрей едва не оступился от неожиданности и резко обернулся.

— Ты что, головой ударилась? — рявкнул он. Впервые мне не приходилось задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Нет, — прошипела я. — Зато я ударила тебя по голове, чтобы мозги встали на место. Долго ещё будешь дуться на меня, как пятиклассница?

— Ты такая милая, Ежова, — скривился парень и поправил лямку спортивной сумки на плече. — Сама облажалась, но обидчивая пятиклассница тут я. Прелесть.

От гнева запульсировало в висках. Я вскинула руку, чтобы ещё раз треснуть Кисляка, но он успел перехватить моё запястье, остановив в миллиметре от своего лица. Какой наивный.

Удар рюкзаком по голове Андрей пропустил и пошатнулся, едва не свалившись с лестницы. Ещё и глаза чуть не лишился из-за торчащего штатива.

— Ауч! — вскрикнул он. — Больно же!

— И поделом тебе, — рявкнула я и топнула ногой, выбив каблуком ледяную крошку. — А не закончишь с бойкотом, я тебе ещё раз врежу!

Я замахнулась второй рукой, чисто для вида, и Кисляк перехватил её. Теперь мы стояли, будто в спарринге, но, хотя бы, теперь он не делает вид, что меня тут нет. Шумно выдохнув, я дёрнула плечом.

— Давай сядем в твою машину и спокойно поговорим. Обещаю, я больше не буду тебя бить. Наверное.

Губы Кисляка скривились в усмешке, непривычно болезненной.

— А нет машины.

— Ты её в СТО отвёз?

— Нет, — Андрея разжал хватку и одёрнул задравшуюся куртку. Мои руки повисли вдоль тела, а штатив выпал из рюкзака. — Отец забрал ключи. И банковскую карту.

— Ты сказал ему про беременность Марины? — удивилась я. — Зачем?

— Не говорил. — Андрей отвёл взгляд в сторону и поскрёб ногтями шею под волосами. — Но у него нашлись другие причины, чтобы лишить меня своей милости.

Я вопросительно уставилась на него, ожидая объяснений. И это, кажется, разозлило его ещё больше.

— Что, расстроилась из-за машины? — зло выплюнул он мне прямо в лицо. — Да, больше никакого бесплатного такси и халявной жратвы, Ежова. Увы.

Черты моего лица окаменели от его слов. Лучше бы ударил в ответ, чем такое говорил. Это звучало как обвинение в меркантильности. Словно я дружу с ним из-за его машины и денег.

В носу засвербило, но я сдержалась. Нет, я не буду второй день подряд рыдать из-за Кисляка. Не дождётся.

Резко наклонившись, я подняла штатив и сунула его в рюкзак, сохраняя на лице презрительно-спокойное выражение. Хотя внутри всё клокотало от ярости.

— Ох, ну, тогда нам действительно не о чём разговаривать, Андрюша, — презрительно выплюнула я. — Раз ты остался без отцовской милости и денег, то мне и извиняться незачем, да? — Усмехнувшись, я подняла глаза на застывшего парня. Ехидно-злое выражение сползло с его лица, оставив лишь растерянность. — Ну, тогда пока? — Круто развернувшись на каблуках, я вспомнила, что вообще-то мне нужно спуститься, но быстро нашлась. Вскинула указательный палец, обернулась и бросила на Кисляка хитрый взгляд. — Кстати, не подскажешь, кто в команде ещё при бабках? Надо поскорее подружиться с ним, а то снова пересаживаться на автобус мне не хочется.

Андрей открыл было рот, чтобы ответить, но я небрежно от него отмахнулась, двинула рукой в сторону, чтобы посторонился, и стала спускаться.

— Майя... — окликнул меня Кисляк, но я всегда была слишком гордой, чтобы выслушивать оправдания после оскорблений. Даже если они брошены в порыве чувств и эмоций.

Сделав вид, что не услышала, я стала быстро спускаться по ступеням, вскинув подбородок. Смотри вперёд, Майя — ты сильная, гордая и неуязвимая. Но почему-то все эти качества не могут противостоять гадостям природы.

Каблук зацепился за неровную корку льда, а подошва заскользила на мокрой ступени. В теле появилась пугающая пустота, предшествующая паденью. Я попыталась затормозить, восстановить равновесие, но только завалилась набок, попыталась за что-то схватиться и грохнулась. Локоть прострелила такая адская боль, что я заорала, не постеснявшись выругаться:

— Сука-а!

И покатилась вниз по лестнице, как долбаный сноубордист по снежной трассе. А чтобы окончательно втоптать в грязь, вселенная окунула меня в коричневую лужу с рыхлым снегом — ни вправо, ни влево, а в самый центр. Дыхание спёрло в зобу, я глотнула ртом прохладный февральский воздух и зарычала.

— Какого хрена?!

— Майя! — Сверху раздался звук быстрых шагов, и передо мной на корточки опустился перепуганный Кисляк. — Живая?

Застыв, я посмотрела на себя: жопой в луже, ноги разъехались в стороны, шапка собралась на затылке, а пальцы рук сжались в побелевшие кулаки. В ушах всё ещё звенело от удара, а в ушибленный локоть вонзились сотни ледяных иголочек. Медленно моргнув, я попыталась сесть, но Кисляк схватил меня за подмышки и поднял с земли. Ощутив что-то в руке, я разжала пальцы и с удивлением уставилась на синий клочок ткани, а затем посмотрела на парня — в рукаве его куртки в районе локтя зияла прореха.

— Офигеть, — вырвалось у меня. — Я тебе куртку порвала.

Удивлённо вскинув брови, Кисляк посмотрел на рукав и внезапно прыснул от смеха.

— Видать схватилась, когда падала — я даже не заметил. Ты такая мелкая и слабая на вид, а хватка как у бульдозера.

— У бульдозера нет хватки, — растерянно пробормотала я, а затем наклонилась, чтобы посмотреть, насколько всё плохо.

Хотя я и так чувствовала, как джинсы сзади промокли и мерзкая влага добралась до трусов. Полоса невезения продолжалась, словно жизнь хотела выбить из меня новые слёзы. Я всхлипнула, и плечи накрыли большие ладони.

— Ты же не будешь сейчас реветь из-за этого?

— Нет, — раздражённо ответила я, вывернувшись из рук Кисляка, и смахнула первые покатившиеся слёзы. — Я плачу из-за того, что ты теперь бедный и не купишь мне новые джинсы за десять тысяч.

Над головой раздался тяжёлый вздох.

— Гном, прости. Я ляпнул от злости — всё так резко навалилось, — а ты попалась под руку. Я правда не хотел тебя обидеть...

— И всё же обидел, — огрызнулась я, но вместо агрессии почувствовала лишь усталость. — Я хотела с тобой помириться, а ты окунул меня в помои. — Махнув ладонью, указала на мокрые штаны и куртку. — Буквально.

— Эй, эй, — усмехнулся Андрей, — ты упала, потому что носишь обувь на каблуках зимой. Я тут ни при чём.

— Ну и тьфу на тебя, — фыркнула я, глядя на свои грязные руки. Даже сумку испачкала. — Я пойду. Не хочу светить грязным задом перед всем дворцом.

— Я с тобой, — тут же ответил Андрей и протянул раскрытую ладонь. — Давай ко мне. Это ближе. И у меня есть сушилка, чтобы быстро высушить стиранную одежду.

— Ох, какое благородство. — Меня вновь подкинуло на кочках раздражения и обиды. — Выставишь потом счёт за воду и электричество? А воду бесплатно дашь или тоже за деньги? А то я слишком меркантильная душа, привыкла отбирать чужие деньги, а не отдавать свои.

— Гном, ну хватит, — с досадой в голосе сказал Кисляк и закатил глаза. — Я же уже извинился. Дурак, кретин, идиот, пустоголовый болтун — это всё про меня. Поехали уже, пока у тебя задница не закоченела.

Хотелось послать его к чёрту и гордо уйти в сторону автобусной остановки. Но моя гордость уже была подмочена, а нервы расшатаны — трудно в таком виде идти и ловить на себе любопытные и смеющиеся взгляды. Андрей всё ещё протягивал мне руку, дожидаясь ответа, и я, вздохнув, нехотя сжала её своей ладонью, намеренно пачкая.

— Ладно, но...

— Майя? — удивлённый окрик Щукина заставил меня вздрогнуть и обернуться. Парень быстро спускался по ступеням, глядя в нашу сторону, а рядом с ним семенила Марина с ужасно недовольным лицом. — Что случилось?

Взгляд его голубых глаз быстро скользнул по мне, задержавшись на мокрых штанах и куртке, а затем вернулся к моему лицу.

— Ну, конечно, — едва слышно проворчал Андрей, вцепившись в мою руку так, словно я могла вырваться. — Только его тут не хватало.

— Всё в порядке, — постаралась я улыбнуться как можно естественнее, глядя на Егора. Но взгляд то и дело норовил скользнуть в сторону Касаткиной, лицо которой стремительно светлело при виде испачканной меня. — Просто не справилась с управлением... своих ног.

— Каблуков, — громким шёпотом подсказал Кисляк, и я тут же заехала здоровым локтём ему в бок. — Хватит драться.

— А ты уйми своё остроумие, — прошипела я в ответ и снова заулыбалась. — Ну, нам пора.

Я собиралась дать дёру и потащить за собой Андрея.

— Ми, — снова окликнул меня Егор, и я крепче вцепилась в ладонь Кисляка ногтями. — Давай мы тебя проводим?

— Чего? — вскинулась Марина и ухватилась за локоть парня. — Нам вообще не по пути! Она же живёт в пригороде!

— Марин, — одёрнул её Щукин, бросив осуждающий взгляд, — Майе же нужна помощь.

Касаткина поджала губы и уставилась на меня так, словно Щукин сказал, что любит меня. Ой, боже, что за сравнения.

— Я сам провожу, — резко ответил Кисляк, забрал рюкзак с торчащим штативом и потянул меня за руку. — Мне ведь точно по пути.

Посмотрев в прекрасные голубые глаза Щукина и заметив поджатые в недовольстве губы, я замешкалась, но всё же пошла за Андреем, который тут же ускорился, и мне пришлось почти что бежать, чтобы снова не пропахать снег носом. Бросив взгляд через плечо, я увидела, как Марина встала перед Егором и выговаривала ему что-то, раздражённо взмахивая руками. Надо же, сам Егор Щукин беспокоился обо мне, хотел проводить, а я согласилась на то, чтобы меня от него увёл Кисляк. Что со мной не так? Или наоборот — всё так...

— Эй, куда мы? — спросила я, когда поняла, что мы движемся в противоположную от остановки сторону. — Машины у тебя нет, а автобусы останавливаются на другой стороне.

— Поймаем такси, — небрежно отозвался Андрей, чуть ослабив хватку на моей руке.

— Сразу видно, что ты ни дня в жизни не был бедным, — усмехнулась я и, вытерев грязную ладонь о штаны, достала телефон из кармана. — Такси без фиксированного тарифа знаешь, сколько стоит?

Чертыхнувшись, Кисляк притормозил и выхватил мой телефон.

— Хорошо, вызовем такси и поставим плату наличкой. У меня есть деньги.

— Поставь конечную точку до моего дома, — попросила я, вытянувшись на цыпочках. — И я сама заплачу.

Андрей медленно оторвал взгляд от экрана моего мобильного и надменно вздёрнул бровь.

— Я что, не соблазнил тебя своей... сушилкой?

Он демонстративно скользнул кончиком языка по нижней губе, и я кашлянула в кулак.

— Какой смысл ехать сперва до тебя, сушиться, а потом ехать до дома?

Шумно втянув носом воздух, а затем резко выдохнув, Андрей покачал головой, поморщившись.

— Гном, не тупи, а. Разве нам не нужно поговорить?

— О, — ехидно засмеялась я, — так теперь ты готов к диалогу?

Парень опустил руку с телефоном и посмотрел на меня со всей серьёзностью, от чего насмехаться сразу перехотелось.

— Слушай, Гном, я перегнул палку. И вчера, и сегодня. Но и ты поставь себя на моё место — твой друг знал о тебе что-то важное, но не сказал. Разве это тебя не обидело бы?

— Обидело бы, — кивнула я. — Но и ты поставь себя на моё место: все эти секреты ко мне вообще никакого отношения не имеют. Я терплю выходки Касаткиной и не говорю правду Щукину ради одного тебя. И ты вряд ли можешь в полной мере понять, насколько обидно то, что ты сказал. Будто я ничем не жертвую ради тебя, а только использую.

Кисляк открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал и поджал губы. А я продолжила:

— Если бы от этого не зависело спокойствие в вашей команде, я давно бы стёрла Марину в порошок и получила бы от этого такое наслаждение... Меня буквально выворачивает от желания уничтожить её за все те гадости, что она говорит в мой адрес.

— Мне жаль, что всё так получилось, — покачав головой, Кисляк увёл взгляд в сторону. — Если бы я знал, чем всё обернётся, то обходил бы Марину за километр. Я с ней поговорю, чтобы она отстала от тебя.

— Сомневаюсь, что она тебя послушает, — усмехнулась я. — Тебе даже угрожать ей нечем. Ваша тайна держит вас двоих в цепях. И меня тоже.

В глазах Андрея отразилось искреннее сожаление, когда он снова посмотрел на меня. Мы застыли в молчании, глядя друг на друга. И я словно проникла к нему в душу, что металась от переполнявших его чувств: горечь, злость, обида, сожаление. Во рту пересохло, я пыталась придумать, что сказать, но в голове гуляло одно перекати-поле.

— Гном, могу я задать один вопрос и получить на него честный ответ? — вдруг спросил Кисляк, и я удивлённо моргнула.

— Конечно.

— Ты расстроилась из-за того, что я тебя увёл? — Андрей шумно вздохнул. — Что не дал ему позаботиться о тебе.

Я медлила с ответом, но взгляд парня его требовал. Ждал.

— Андрей, мне не нужна забота занятого парня...

— Честный ответ, Майя. Пожалуйста.

Мне было непонятно, почему именно сейчас его это взволновало. Мы уже говорили о моих чувствах и моей позиции, к чему поднимать эту тему снова?

Невольно взгляд опустился к ладони Андрея, сжимающей мой телефон. На тыльной стороне осталась коричневая грязь. Я вспомнила, как вырвалась из рук Щукина, как пыталась позорно сбежать из того момента, и поняла, что может быть вопрос задан и неспроста.

— Нет, не расстроилась.

— Потому что Марина там была?

— Нет, не поэтому.

— Тогда почему?

— Андрей, ты говорил об одном вопросе, а это уже третий.

— Майя, ответь, пожалуйста.

Тяжело вздохнув, я прижала ко лбу тыльную сторону ладони и покачала головой.

— Не знаю, может сработала моя гипотеза. Если признаться парню в чувствах, то после они начнут сходить на «нет». Может быть поэтому. В последнее время... что-то изменилось. Но я пока не могу говорить об этом честно и откровенно, потому что сама не знаю, что со мной происходит.

Внезапно Андрей сделал шаг ко мне, и его горячие, несмотря на прохладный воздух, пальцы перехватили моё запястье.

— А когда разберёшься — скажешь мне?

Ответ застрял в груди, так и не вырвавшись наружу. Лёха столько шутил про симпатию Кисляка ко мне, и вот я сама увидела это чувство — в глазах, что смотрели на меня с такой неприкрытой надеждой, что по спине поползли колючие мурашки. И это не от холода и мокрой одежды — я не любила заниматься самообманом и не пыталась списать свою реакцию на внешние факторы. Меня пробило от этого взгляда так, что я могла только заворожённо смотреть в ответ, тяжело дыша.

В метре от нас притормозил чёрный Мерседес, и водитель опустил стекло, чтобы крикнуть:

— Это вы заказывали такси?

Кисляк моргнул, разрывая зрительный контакт, и посмотрел на экран моего телефона, а затем на номер машины.

— Да, мы.

Он отпустил мою руку, и я поняла, что дрожу. От чего-то необъяснимого, словно этот взгляд пробрался мне под кожу и безостановочно запускал слабые разряды тока. Пришлось пошевелиться и шагнуть к машине, чтобы избавиться от этого ощущения.

Чтобы я села и не испачкала салон, Андрей снял свою куртку и разложил на сиденье. Водитель бросал недовольные взгляды в зеркале заднего вида, и я села смирно, сложив руки на коленях.

Когда Кисляк сел рядом, а машина тронулась с места, я повернула к нему голову и тихо ответила на его последний вопрос:

— Я скажу.

***

В квартиру мы поднялись в полной тишине. Молчание между нами не было неловким, скорее осмысленным. Не знаю, о чём думал Кисляк, но я пыталась справиться со внезапно напавшей на меня робостью. Я старалась не смотреть на него, но взгляд то и дело возвращался к прямому носу, плотно сжатой челюсти и упрямым колючим глазам. Как брызги льда из-под коньков. Мне срочно нужен сеанс с психологом, чтобы помогли разобраться со всем тем, что я внезапно стала чувствовать в таком большом объёме.

Шагнув в квартиру, я сразу стянула с себя мокрую куртку, и Кисляк бросил её вместе со своей в угол.

— Сейчас поставлю в стирку.

Попытка стоя снять сапоги не увенчалась успехом — я завалилась набок и врезалась плечом в стену. Падение на лестнице вновь напомнило о себе тупой болью в локте, и я досадливо поморщилась.

— Сядь на пуфик, — сказал Кисляк, а затем надавил мне на плечи, усаживая.

— Он же будет грязным, — запротестовала я, пытаясь подняться.

— Протру потом, — небрежно отозвался Андрей и, разувшись, присел передо мной на одно колено.

— Собрался сделать мне предложение, чтобы искупить свою вину? — усмехнулась я. — Не старайся, я выйду только за парня при деньгах и машине.

— Я теперь при тебе буду молчать, — засмеялся парень. — Иначе ты всегда будешь использовать мои слова против меня.

Он протянул руку и обхватил мою ногу за щиколотку, приподнимая. Пальцы зацепились за язычок молнии, и я округлила глаза.

— Эй, я и сама могу снять обувь!

Мои протянутые руки получили лёгкий шлепок по пальцам, и Кисляк поднял на меня глаза. Теперь наши лица были на одном уровне, и я шумно сглотнула. Снова взгляд. Но уже другой. Смешанная эмоция — улыбка и... нежность?

— Ты смачно грохнулась и сосчитала спиной все ступени, — ответил Андрей и покачал головой. — Дай о тебе позаботиться, пока эти каблуки не доломали тебя окончательно.

Тихо взвизгнула молния, и он медленно стянул правый сапог. Поставил на коврик у двери и потянулся за вторым. Внезапно мне стало жарко — резкий бросок от холода из-за промокшей одежды к жару, моментально охватившему голову. Меня мотало туда-сюда, как шайбу на льду.

Словно что-то почувствовав, Кисляк поднял глаза, и опять возникла эта многозначительная пауза. Мы смотрели друг на друга, будто ждали чего-то. Кожа пуфика под моими пальцами громко скрипнула — так сильно я её сжала, — а мужская хватка усилилась на лодыжке. Андрей не глядя снял второй сапог, уронил его рядом, а затем поднялся, опустив второе колено на пол, и приблизился ко мне. Я невольно вжалась в стену за собой, а руки парня опустились по обе стороны от моих.

— И чего ты так покраснела? — вкрадчиво поинтересовался он, и в его глазах заплясали смешинки.

— Жарко, — пискнула я в ответ, и Андрей тихо засмеялся.

— Да, мне тоже жарковато стало. Батареи жарят, наверное.

— Сто пудов они.

— Ага.

Между нашими лицами оставалось ничтожное количество сантиметров. И если Кисляку придёт в голову поцеловать меня, то я не знаю, как отвечу: ударю или поцелую в ответ. От одной этой мысли в висках запульсировало, а перед глазами заметались чёрные мушки.

— Вставать будешь? — всё тем же вкрадчивым голосом спросил Андрей. — А то ты уже вся мокрая.

— Буду, — кивнула я, и он отстранился, поднимаясь с пола.

Я вскочила на ноги, вылетела из коридора в гостиную, а потом до меня дошёл смысл его слов.

— В смысле «уже»?

Прыснув, Кисляк захохотал, а я швырнула в него шапкой.

— По справедливости упасть должен был ты! За твои остроумные шуточки.

— Никаких больше шуточек, — смиренно склонил голову парень, но на его губах всё также играла наглая усмешка. — Раздеваться будешь или целиком полезешь в стиралку?

Поджав губы, я запрокинула голову и послала в потолок молчаливую мольбу о терпении.

— Тащи одежду, остряк, я пока руки помою.

А мыть пришлось не только руки. Грязь была даже на ногах и на лице. Андрей просунул в дверной проём сменную одежду, и я смогла наконец переодеться в сухое. Огромную футболку, достающую почти до коленей и спортивные шорты на завязках. Я утягивала их до выступившего на лбу пота, но они всё равно остались свободно висеть на бёдрах, норовя сползти. Кисляк даже носки чистые принёс — тоже свои, — и я натянула их, как футбольные гетры, до колена.

Пока парень загружал в стирку вещи, я хозяйничала на кухне, наливая горячий чай сразу в две кружки, и, когда Андрей вернулся, уже сидела за барной стойкой, поджав под себя ноги. Сам он тоже переоделся в домашнее.

— Теперь ты мне скажешь, что случилось между тобой и отцом? — поинтересовалась я, придвинув к нему кружку, из которой шёл пар.

Сев на стул, Андрей потрепал себя по волосам, ероша, и со вздохом сделал глоток чая.

— Я не закрыл сессию, и меня отчислили.

— Офигеть, — фыркнула от удивления я. — У нас никто после первой сессии не вылетает. Держат до конца первого семестра.

— Так я и не в педе учусь, — закатил глаза Кисляк. — На юридическом всё гораздо строже. Но мне всё равно — я не собирался идти по стопам отца. И это его взбесило. Ну, и история с Яной тоже.

— С Яной? — вскинула я брови и помешала ложкой сахар на дне кружки.

— Мхм, — промычал в чай Андрей и громко хлюпнул. — Она в субботу позвала меня поужинать в ресторане, а я не пришёл.

— О, — округлила я рот и выпустила ложку, — почему не пришёл?

Андрей посмотрел на меня так, будто я спросила, почему кипяток горячий.

— Потому что я был с тобой, Гном.

— Но ты же мог её предупредить, сказать, что уже занят.

— И зачем? — криво усмехнулся Кисляк. — Чтобы она назначила встречу в другой день? А потом ещё и ещё? Я решил её разок по-грубому обломать, чтобы она от меня уже отстала.

— Но я видела её сегодня у дворца, — нахмурилась я, глядя на то, как Андрей распечатывает упаковку шоколадного печенья. — Она ждала Кострова, и они потом вместе уехали.

— Мотивы её поступков мне неизвестны, — покачал он головой, откусывая печенье и роняя на столешницу крошки. — Но Яна продолжает бегать за мной и не понимает, что она мне неинтересна. Сама, вроде, обзывается и делает вид, что я ей противен, но слова расходятся с поступками. И видимо она нажаловалась своему отцу, а тот потом моему. Одно сложилось к одному, и вот теперь я без машины, без денег и мне нечем платить за аренду квартиры.

— И что теперь ты будешь делать? — спросила я, тоскливым взглядом обведя красивую современную гостиную.

— Отец рассчитывает, что я вернусь домой, брошу хоккей, чтобы восстановиться в универе, и приглашу Яну на свидание в качестве извинений. На что я трижды говорю «нет». Деньги на оплату хаты уже собрал, а из хоккея я уйду, только если мне переломают ноги. И то, даже в этом случае есть парахоккей.

— И что, — я обвела кончиком пальца ободок кружки, — Яна тебе совсем неинтересна?

Я не решалась поднять глаза на парня, как и задать себе вопрос, почему меня вообще это интересует. Но когда молчание затянулось, я подняла голову и столкнулась с пристальным взглядом напротив.

— Нет, Гном, Яна мне совсем неинтересна.

Во рту опять пересохло, и я сделала большой глоток чая. Поперхнулась от того, какой он горячий и высунула язык, зажмурившись. Андрей засмеялся.

— Кстати, — он перевёл взгляд на мою перебинтованную руку — край повязки выглядывал из-под рукава огромной футболки, — я так и не узнал, что случилось с твоей рукой. Опять твои каблуки на льду?

Я прикусила щёку, раздумывая над тем, сказать ли правду. Стыдно было признаваться, что моя мать превращается в алкоголика.

— Пьяная мама толкнула меня, и я упала, напоровшись на разбитое стекло от её бутылки с вином. Пришлось ехать в травму и зашивать.

Андрей уставился на меня долгим, ничего не выражающим взглядом, а затем накрыл лицо ладонями и покачал головой.

— То есть, пока у тебя дома творится такое, я разозлился на тебя за то, что ты не сказала про беременность Марины. — Отведя руки, он склонился над барной стойкой. — Прости, Гном. Я хреновый друг.

Облизнув губы, я беспечно пожала плечами.

— Да что, первый раз у меня проблемы в семье? Не забивай голову, ты тут вообще ни при чём.

— Почему ты мне не позвонила? Я отвёз бы тебя в больницу, а потом ты переночевала бы у меня.

— А что бы это решило? У мамы проблемы, а моя ночёвка вне дома только сильнее бы её разозлила. Она потому на меня и наехала — думает, что я встречаюсь с парнями вместо того, чтобы учиться.

— Тебе надо съехать от неё, — решительно заявил Кисляк. — Это же невозможно — так жить. А если в следующий раз одной раной не обойдётся?

— Таков мой план, — кивнула я. — Пока мама думает, что я отрабатываю две последние недели во дворце перед увольнением, у меня есть время, чтобы найти жильё. Но цены...

— Я не против соседки.

Тяжело вздохнув, я подпёрла кулаком голову.

— Спасибо за поддержку, Андрюша, но я хочу сепарироваться от мамы, а не бегать от одного друга к другому, как бездомная.

— Но найти жильё, которое будет тебе по карману, — это не быстрое дело. Не факт даже, что двух недель хватит. И, стоп... Мать сказала тебе уволиться?

— Да, — невесело усмехнулась я и заёрзала на стуле, опуская затёкшие ноги. — Тотальный контроль ради учёбы. Знакомая история, да?

Кисляк неловко пожевал губы.

— Знакомая, да не настолько. Оставайся сегодня у меня.

— Чтобы мать вообще меня убила? Спасибо, Андрюш, но я не хочу её провоцировать, пока живу с ней в одном доме.

— Да пока вещи стираются, потом высохнут — уже ночь наступит.

— Всё ещё есть такси.

— Гном, — Андрей склонил голову к плечу и протянул ладонь, чтобы ткнуть пальцем меня в лоб, — останься. У меня за сутки образовалась нехватка карликовых витаминов в организме.

— Просто признай, — закатила я глаза, пряча смущение, вызванное его словами, — что тебе хочется ночёвку в стиле лучших подружек. Маски для лица, шоколадное мороженое и просмотр «Больших девочек» по телевизору.

— Да, именно об этом я мечтал всю свою жизнь, — усмехнулся Андрей и поднялся со стула, чтобы вымыть кружку в раковине. А я свой чай всё ещё не допила. — Только давай без обсуждения сплетен — мне этого и на тренировке хватает.

Я обернулась, чтобы посмотреть на него. Под белой домашней футболкой на спине перекатывались мышцы, а руки напрягались, когда парень тянулся то за моющим средством, то за полотенцем. Ему даже не пришлось подниматься на цыпочках, чтобы достать до шкафа с посудой и убрать кружку. Аккуратная стрижка волос на затылке, аромат дорогого парфюма, который остался, когда он прошёл мимо, острая линия челюсти, что резко очертилась, когда он повернул голову к холодильнику — Кисляк был воплощением парня, по которому сохнут девчонки. Остроумный, уверенный в себе, нагловатый, обольстительный, умеющий вовремя показать свою джентельменскую сторону. С первого взгляда он показался мне невероятно раздражающим, и я не могла даже подумать, что окажусь на его кухне в его одежде и в его компании.

Удивительная всё-таки штука судьба. Как она ловко сводит разных людей с разными обстоятельствами и соединяет их, словно так быть и должно. Она бьёт под дых, одаривает благословением, а потом снова роняет плашмя на землю. А мы продолжаем слепо доверять ей, потому что больше некому.

Андрей обернулся, а я не успела отвернуться и попала в ловушку его взгляда. Парень больше не улыбался.

В воздухе разлилось тихое спокойствие, которое отложилось в глубине голубых глаз. Одним своим присутствием Андрей показывал, что у меня есть гавань. Убежище. Пристанище, когда всё становится совсем плохо. И уже не так важна наша вчерашняя ссора, потому что у всех может быть плохой день. Важно лишь то, готовы ли люди признать, что были неправы.

— Прости, — хрипло начала я, — что не сказала про беременность Марины. Ты прав: я должна была сразу рассказать, не держать тебя в неведении.

Лёгкая улыбка тронула губы парня, и он опёрся руками на столешницу позади себя. Я с трудом заставила себя не пялиться на резко проявившиеся голубые вены под загорелой кожей.

— Не извиняйся, Гном. Я не имел права на тебя срываться и тем более говорить, что не хочу видеть. И уж тем более игнорировать твои сообщения. Это ты меня прости.

— Сегодня будто прощёное воскресенье, — устало хихикнула я и потёрла веки.

— Прощёный вторник, — вторил смешком Андрей и скрестил руки на груди. — Выглядишь уставшей. Давай я тебе постелю, и ты ляжешь.

— Я всё ещё не уверена, что это хорошая идея, — с сомнением произнесла я, глядя на него из-под опущенных ресниц.

— Почему? — вскинул брови Андрей. — Ты же меня не боишься?

А вот именно боюсь. Но не Кисляка, а того, что происходит. Что-то не очень мне понятное, но из-за чего пальцы на ногах поджимаются. Его сегодняшние взгляды — они были и раньше, а я не замечала? Спрашивать в лоб было страшно. Наверное, потому что я могла получить положительный ответ и удостовериться в своей слепоте. А это сейчас только всё усложнит. Андрей попросил сказать, когда я разберусь со своими чувствами к Щукину — надо быть дурой, чтобы не понять, что это значило. А за последний час ответ так и не пришёл.

Чем ближе становимся мы с Кисляком, тем больнее будет потом, когда ожидания не оправдаются — мои или его. Но если бы парень спросил, тянет ли меня к нему, то ответ был бы однозначно «да». Тяга к этому человеку у меня есть, к этому другу. К тому, кто готов разделить со мной невзгоды. И мне не хотелось это портить неверными поступками.

А ещё мне ужасно не хотелось домой.

— Ладно, сдаюсь. — Я вскинула ладони, выражая полную капитуляцию. — Но утром мне придётся рано проснуться, чтобы успеть домой и на учёбу.

Кисляк удивлённо моргнул, словно до последнего не верил, что я соглашусь, а затем закивал. Скользнув языком по нижней, он поджал губы, пряча облегчение и радость.

— Я вызову тебе такси утром.

— Хорошо.

Остаток вечера мы действительно провели, как на ночёвке, только без масок для лица — у Кисляка их попросту не было. Валялись на диване, ели клубничное мороженое — оно Андрею нравится больше шоколадного, — и смотрели «Больших девочек» на ноутбуке. Естественно, Андрей не мог не отметить, что ни одна участница не сможет потягаться с тяжеловесом Фаиной.

Кисляк постоянно болтал, комментировал и шутил, и на это время я действительно поверила, что никаких проблем нет. Было просто и уютно, без лишних сложностей и душевных переживаний. Мой телефон весь вечер молчал, наверное, мама даже не заметила моего отсутствия, и, что странно, я не могла вспомнить, выходной у неё сегодня или ночная смена. А возможно мне было плевать.

Интернет я отключила, чтобы не отвлекаться на комментарии под новым рилсом, но Андрей посмотрел его, пока шла назойливая трёхминутная реклама букмекерской конторы, которую нельзя было переключить. Ржал он долго и пересматривал несколько раз, подмечая забавные моменты и тыча меня локтём в бедро.

Потом мы поужинали пельменями, пачка которых стоит больше тысячи рублей. Меня так и пёрло пошутить на тему собственной меркантильности, но я сдержалась. С трудом сдержалась.

Когда четвёртая серия перевалила за середину, я поняла, что начала клевать носом. Глаза стали слипаться, зевала я через каждые две минуты. Голова была тяжёлой, а тело ватной, даже язык не хотел шевелиться. Поглубже закутавшись в выделенный мне Кисляком плед, я сползла по дивану вниз и уткнулась щекой в подушку, глядя на испытания на экране.

— Андрей, — негромко позвала я, и Кисляк вопросительно хмыкнул, — что вы с Мариной будете делать с её беременностью?

— Пока не знаю. Эта дура потребовала сотку на аборт в Москве, но я не могу дать ей таких денег. Значит пойдёт в нашу клинику.

— Не готов становиться папашей в этом возрасте? — усмехнулась я, ладонью подавив зевок.

— Да почему же, — дёрнул он плечом. — Я детей люблю, и мне кажется, это классно — быть молодым отцом и в теме со своим ребёнком. Но я не хочу, чтобы от меня рожала Марина. У меня железная позиция, что дети должны жить в полных семьях, где родители любят друг друга.

— Хотела бы и я, чтобы у меня был нормальный отец, — сказала я совсем тихо. — Да хотя бы, чтоб был. Раньше меня не беспокоила собственная безотцовщина, но в последнее время я всё чаще о нём думаю. Интересно, какой он...

Я подняла глаза на Андрея: он не отрывал глаз от экрана, но на его губах появилась едва заметная улыбка.

— Мне кажется, что характером ты в него пошла. Но красота у тебя точно мамина.

— Ты назвал меня красивой? — прищурившись, улыбнулась я.

— Гном, у меня стопроцентное зрение, так что да, я вижу, что ты красивая девушка. Всё, отстань, давай смотреть толстушек.

Как глаза закрылись, я не поняла, но открыть уже не смогла. Всё ещё слышала возмущения участниц на синхронах, тихий смех Андрея и ощущала лёгкую вибрацию, исходящую от него. В какой-то момент голова потеряла мягкую опору в виде подушки и упала набок, но упёрлась в пышущее жаром плечо. Тяжёлая мужская рука накрыла меня и прижала ближе к боку. Я слабо заёрзала, чтобы проснуться, но тепло Кисляка сморило меня окончательно, и я провалилась в прекрасный крепкий сон без сновидений.

В моём телеграм-канале вы можете послушать зажигательный саундтрек к этой истории, созданный всевышней нейросетью! Переходите по ссылке: https://t.me/JaneLisk/7466 (ТГК: «Джейн, когда глава?»)