Глава 12. Медведи против Карибов

Кажется, у меня давно так сильно не потели руки от волнения.

Я уже в который раз вытерла их о джинсы, молясь, чтобы на ткани не остались тёмные пятна, и пыталась успокоиться. Страх облажаться сковывал все мышцы, и моя привычная стратегия «притворяйся, пока это не станет правдой» не работала.

Когда я вернулась на своё место, теребя в руке отобранную у Лёхи шпаргалку, команды — первые пятёрки игроков и вратари — уже вышли на лёд, а остальные расселись на скамейках запасных. Я вытянула шею и посмотрела на красные шлемы «Медведей» — их головы вращались во все стороны, разглядывая трибуны. Вслед за игроками на скамейку вышли Макеев, Романенко и спортивный врач Василий Геннадьевич. Я тут же принялась снимать их сосредоточенные лица.

Оля ткнула меня локтём и с усмешкой кивнула в сторону второго тренера. Я сдержала смешок, чтобы он не попал на запись — Романенко с кислым лицом переминался с ноги на ногу, держа в руке старую видеокамеру с откидным экраном, и постоянно оттягивал воротник белой рубашке. Сегодня я впервые увидела противного второго тренера в официальном костюме. Как и Сергея Петровича, но Макеев выглядел секси в своём наряде, а Романенко походил на школьника, которого мать заставила надеть парадную форму на линейку.

Закрепив телефон на штативе, я провела пальцами по воздуху у лица, прикрыв веки, и сделала несколько долгих вдохов и выдохов. Пора.

Мне потребовалась всего секунда, чтобы заметить, что и Кисляк, и Щукин находятся в первом звене и уже заняли свои позиции. Егор, как капитан, встал в центр, откуда будет сбрасываться шайба. Я перевела взгляд на игрока «Карибов», занявшего позицию напротив, и шумно сглотнула. Это же Витя, номер сорок три.

Быстро вынув из кармана шпаргалку, я расстелила на бедре мятый листок и забормотала себе под нос:

— Так, сорок три... Сорок три... Виктор Таранов, прозвище «Таран»... Капитан «Карибов». Вот же дерьмо.

— Матч ещё не начался, а ты уже всех проклинаешь? — удивилась Оля. Она бросила мне вопросительный взгляд, а её пальцы тем временем порхали по клавиатуре, набирая на экране короткий текст.

— Ага, — буркнула я, убрав шпаргалку, и включила камеру. — Подготовь, на всякий случай, текст о том, что началась драка между командами.

Брови Оли выразительно сошлись на переносице.

— Ты серьёзно?

— О драках или серьёзно, или никак. — Я нашла взглядом спину Антипова с номером «17» и взмолилась, чтобы его звено никак не пересекалось с первым, где был чёртов Таран. — Хорошо, что на матче всегда есть врачи, да?

Я с надеждой посмотрела на Белову, а она невнятно пожала плечами.

— Ну, на улице ещё и бригада скорой должна дежурить. Но твой настрой меня пугает. Не расскажешь, в чём дело?

Я отрицательно покачала головой. Может, всё ещё обойдётся. Не хочется заранее расстраивать Олю фактом, что её потенциально будущий парень может завязать драку прямо на льду. Хотя я читала, что это нормальная практика. Хоккей не для слабаков. Он для чуть неуравновешенных и слегка психованных.

Судья в полосатой чёрно-белой форме застыл рядом с Щукиным и Тарановым, вскинув руку наготове. Губами он уже сжимал свисток. Оля выпрямила спину, её пальцы зависли над клавиатурой ноутбука, а мои руки крепко сжали объектив камеры. Надо и про телефон не забывать. Господи, хоть бы не разорваться на части, как британский флаг.

Взмах. Свисток. Щелчок затвора. Брошенный на экран телефона взгляд.

Доля секунды, и шайба с глухим стуком выскользнула из-под клюшки Тарана — Щука передал её Кострову. Я ошарашено моргнула. Блин, я знала, что хоккей игра на скорости, но не ожидала, что придётся так быстро вращать шеей, чтобы ничего не упустить.

Камера больно ударилась о грудину, но у меня не было времени на жалобы. Телефон успел заснять красивый и, наверное, техничный бросок. Карибы бросились в атаку, первым на Кострова полетел Таранов, но Саша обманным манёвром прокатил шайбу у него между ног, и её перехватил Андрей. Я замерла с телефоном в руке, продолжая снимать лёд, и затаила дыхание. Напряжение прострелило позвоночник, и я едва не вскрикнула, когда игрок Карибов под номером шесть едва не впечатал Кисляка в защитное стекло. Но, к счастью, Андрюша тот ещё уж — он вовремя избежал удара, но шайбу всё-таки потерял. Инициатива перешла к синим.

Заморгав, я посмотрела вниз и обнаружила себя стоящей на ногах. Господи, когда я вскочила? Неужели во время испуга за Кисляка? Да нет, быть не может, я просто надеялась, что его немного раскатали по стеклу, чтобы он слегка поумерил свой наглый пыл. Точно.

Плюхнувшись на место, я открыла аккаунт «Медведей» и быстро отыскав красивый десятисекундный кадр, подготовила сториз.

Матч «Медведи» против «Карибов» уже начался! С первых же секунд на льду пожар! Держим кулаки за «Медведей», а соперникам желаем ровного льда!

#Вперёд_Медведи

Свернув приложение, я установила телефон обратно на штатив, уже успев подумать, что он бесполезен, а камеру я и вовсе зря притащила. У меня же всего две руки, а глаза не косые, смотрят только в одну долбаную сторону!

Я старалась сохранять спокойствие, но настроение на трибунах передавалось и мне. Не знала, что люди так сильно могут болеть за юношеские городские команды, которые даже в молодёжке не играют. Но нет, за спиной несколько рядов так свистели, что у меня заложило уши.

Звук на телефоне я отключила, но не вибрацию. На историю почти сразу стали откликаться, но я не могла тратить время на чтение комментариев. К тому же меня начало немного трясти, и уже не от волнения, а от подступающего возбуждения. Это когда руки становятся ледяными, мелко дрожащими и потными, как у лягушки. А ноги ватные и слегка подгибаются в коленях.

Нападающие Карибов подобрались слишком близко к воротам. Номер шесть бросил шайбу Тарану, но Миша Пономарёв перехватил её.

— Отдай Кострову! — крикнул Макеев, и я удивлённо посмотрела вниз, на скамью запасных. У него такой голос, оказывается, громкий. Перекрикивает шумных зрителей. — Выходи на бросок!

Красные и синие игроки метались по льду, как мне казалось, хаотично и лихорадочно, но в этом была система и стратегия. Тренеры обеих команд кричали, подсказывали, первые четыре смены звеньев не принесли очко никому. Высокий темп игры, красивые передачи и ловкие замахи клюшкой заставляли меня потеть и обмахиваться шпаргалкой. Оля тоже едва сидела на месте — её голова то поднималась на лёд, то опускалась к экрану, а пятка отбивала неровный ритм по полу. Казалось, что мы обе задержали дыхание во время первого вбрасывания и до сих пор не сделали новый вдох.

Истории в аккаунте «Медведей» постепенно пополнялись наиболее яркими моментами, а просмотров становилось всё больше и больше, как и лайков. Я видела краем глаза того самого Максима, которого Таранов обозвал собачкой — парень выбрал для съёмки противоположный сектор. В этом был смысл — у меня не было картинки наших ребят на скамье, как и вида на лица тренеров. Возьму на вооружение, а пока воспользуюсь помощью зала.

Майя Ежова: Ребята, я куплю каждому по самому большому хот-догу в «Доках», если вы сделаете для меня несколько кадров и видео с вашей точки!

Я отправила сообщение рассылкой сразу всей четвёрке. Лёха первый прочёл, а затем, найдя меня взглядом, показал большой палец вверх. Я нарисовала в воздухе сердечко и вернула взгляд на лёд. Таймер под потолком показывал, что до конца первого периода осталось всего две минуты, а счёт никто так и не открыл.

Вверх взметнулись рука Макеева — он менял звенья. В эту же минуту пятёрка Карибов тоже покидала площадку по замене. Я бросила сочувственный взгляд на Диму Щукина, стоящего в воротах. Парни хоть могут передохнуть несколько минут на скамье, а вратари вынуждены всю игру стоять на воротах. А в последние минуты синие навязали нашим активную игру, почти задавив Диму, чем сильно разозлили Медведей.

Скользнув взглядом по новым пятёркам, я ощутила пробежавший по спине лёгкий холодок — да нет, мне высыпали снег за шиворот. Впервые с начала матча звено капитана Карибов совпало с нашей второй пятёркой — пятёркой, в которой состоял Антипов. Господи, пожалуйста, хоть бы Антон уже остыл и не начал драку прямо на льду. Да пофиг на матч, пусть вспомнит, что на него Оля смотрит, и не позорится!

При вбрасывании шайба перешла на сторону синих, и Антон бросился в атаку, едва прозвучал свисток. Камера телефона шла за ним следом, а я подавала губы от напряжения. Антипов собрался впечатать Таранова в стекло, но тот увернулся, передал пас защитнику, а затем широкими взмахами коньков рванул на половину Медведей, прямиком к воротам. Дима приготовился, заняв оборонительную стойку.

— Не давайте им бросать! — заорал Сергей Петрович.

Вадим Назаров бросился защитнику наперерез, но тот обманным манёвром передал шайбу Таранову, а тот одним точным, резким броском отправил её в левый угол ворот. Дима смог бы её поймать, вскинув руку с ловушкой всего на несколько сантиметров выше, но не успел. Раздался судейский свисток, болельщики Карибов радостно заулюлюкали, сотрясая разгорячённый воздух синими шарфами.

— Один — ноль, — разочарованно сказала Оля, нажав на кнопку «Отправить». Новость о пропущенной шайбе тут же улетела на сайт.

— Ну и ладно! — Я постаралась придать своему голосу больше оптимизма, выпуская новую историю. — Зато счёт открыли. И теперь у наших больше мотивации рвать задницы.

— Тоже верно.

После шайбы на лёд успели выйти ещё по одной пятёрке, и первый период объявили завершённым. У команд было время на передышку, а у зрителей на поход в туалет и в буфет.

Закрыв крышку ноутбука, Оля вытянула вперёд ноги и откинулась на спинку сиденья. Я с беззвучным стоном потёрла правое запястье — оказалось, оно было напряжено все двадцать минут периода. Заметив мои движения, Оля улыбнулась и качнула головой.

— Пройдёмся? У меня спина затекла.

— Давай, — кивнула я и убрала камеру в сумку, чтобы повесить на плечо. — Заодно зайдём в туалет.

Штатив пришлось сложить и спрятать под сиденье, чтобы его никто не забрал. Я подождала, пока Оля сложит ноутбук в сумку, и мы вместе вышли в холл вместе с остальными зрителями. Большая часть осталась на местах, а к туалету выстроилась небольшая очередь. Я обернулась к проходу в буфет — и там много людей.

— Эй, пресс-служба! — раздался за нашими знакомый мне голос. — Притормозите-ка!

Я скривила лицо, а Оля бросила на меня удивлённый взгляд. Обернувшись через плечо, она спросила:

— Они нам, что ли?

— О да, — кивнула я, поджав губы.

Высокомерный голос Касаткиной я всегда узнаю. Что ей на этот раз нужно?

Может на день рождения организовать ей пиньяту с червяками?

Притормозив, мы с Олей пропустили толпу болельщиков к туалетам. Я скрестила руки на груди и с вызовом вскинула подбородок, глядя на приближающихся к нам девчонок из группы поддержки, а Белова слегка растерялась и смутилась. Поправив на плече сумку с ноутбуком, она встала ко мне поближе, и я едва заметно улыбнулась — Оля гораздо выше меня, но сейчас я её каменная стена.

— Пресс-служба слушает, — язвительно сказала я, когда Марина и её приятельница Лена Плотникова остановились перед нами.

— Мы тут поинтересоваться хотели, — первой заговорила Лена, не заметив, как недовольно скривилась Касаткина. — Почему вы про парней пишете, а про нас нет?

Вопрос поставил меня в тупик. Я ждала очередных глупых разборок с Мариной, но не претензий от группы поддержки.

— Ну-у, — покачав головой, я пожала плечами, — мы с вами договорились снять танцевальный рилс, но у вас что-то не пошло дело. Как будете готовы, тогда и напишем про вас.

— Да причём тут танцы? — закатила глаза Марина. Уперев ладонь в бок, она отставила ногу в сторону и посмотрела на меня прямым, прожигающим взглядом. В ответ я только изогнула дугой бровь. — Прошёл уже целый период — в историях ты уже всех выложила, а поддержку нет. Не кажется, что это некрасиво?

— Я так понимаю, претензии только к Майе? — удивлённо поинтересовалась Оля. Она-то к публикации фото и видеоматериалов не имеет никакого отношения. — Уверена, она не хотела обесценить вашу работу, просто...

— А ты вообще кто? — грубо перебила её Касаткина. — Сдрисни отсюда, не с тобой говорю.

Гнев заклубился чёрным дымом в районе груди и горячей волной стал подниматься к лицу. Умолкнув на полуслове, Оля потупила взгляд, будто Марина права, и она не имела права даже рта раскрывать.

— Вообще-то, — я сделала шаг вперёд, — Оля теперь тоже работает в пресс-службе «Медведей». Админ сайта. Так что не будь такой невоспитанной овцой и прояви уважение к новому члену команды.

Насмешливый взгляд Касаткиной скользнул по фигуре Оли за моей спиной, и мне захотелось треснуть её по роже за одно это выражение. Да кто она такая, чтобы относиться к кому-то с таким пренебрежением?

— Здесь есть только две овцы, — усмехнулась Марана. Надув большой розовый шар, она сократила между нами расстояние и лопнула жвачку перед моим лицом. Я даже не моргнула. — И они нарисовали какое-то убожество на своих кривых рожах. — Громко засмеявшись, она повернулась к улыбающейся Лене. — Зато понтов сколько.

Я уговаривала себя быть спокойной, но Касаткина регулярно испытывала моё терпение. Моё лицо покраснело от злости, что ещё больше порадовало бывшую подругу. Облизнув губы, я склонила голову к плечу и натянула ухмылку:

— Кто бы говорил о понтах? И соцсети, и сайт — важные элементы продвижения всего. Таковы реалии нашего времени. А вот группа поддержки... — Я нарочно растянула паузу. Коснулась указательным пальцем накрученного локона Марины, каменного из-за обилия лака, и дёрнула вниз. — В ней нет необходимости. Многие команды обходятся без них. Так что, мы — ценные игроки, а ваши помпоны, как и дерьмовые танцы, — только нагрузка на бюджет. — Подперев кулаком локоть, я вскинула руку к лицу и широко улыбнулась. — Надо поговорить об этом с Казанцевым. Уверена, он обрадуется возможности сократить траты.

От неожиданности рот Марины приоткрылся, из него вырывалось шумное ошарашенное дыхание. Она уставилась на меня во все глаза, а я продолжала победно ухмыляться, чуть покачиваясь и накручивая локон на палец.

Ну и кто кому не пара, Мариночка?

— Самой крутой себя возомнила? — прошипела Касаткина. — Да я тебя размажу, и мокрого места не останется.

Резко подавшись вперёд, она схватила меня за предплечье и больно сжала. Я поморщилась, пытаясь выдернуть руку, но надо было признать — сил в руках Марины больше благодаря занятиям спортом.

— Боже, Марина, ты такая тупица, — выпалила я в ответ, приподнявшись на носочках. — Когда ты уже уяснишь, что нельзя угрожать человеку, который знает твои секреты?

— Секреты? — удивлённо переспросила Лена и, тряхнув светлыми кудрями, повернулась к красной от злости Марине. — Она что, тоже знает про тебя и Ки...

— Заткнись, дура! — взвизгнула Касаткина, и я воспользовалась её резкой вспышкой, чтобы выдернуть руку из её хватки и отступить к Оле.

Белова опустила ладонь мне на плечо и негромко сказала:

— Майя, нам лучше уйти. Я боюсь, эта стычка может перерасти в драку. Вы явно не лучшие подруги.

— Да ты что, вовсе нет, — буркнула я, расправляя рукав свитера. — Мы с Маринкой как сёстры.

Если бы Оля знала Фаину, то поняла бы сей каламбур.

— Почему ты обзываешься? — обиженно воскликнула Лена, скрещивая руки на груди. — Я ничего такого не сказала!

Закатив глаза, я вздохнула. Лена — симпатичная блондинка с большими серыми глазами. Когда она широко распахивает их, то кажется наивным милым ребёнком. Наивным и глуповатым. Марина уже не раз жаловалась мне на неё — Лена не умеет держать язык за зубами и не отличает сплетню от тайны. Одним людям нет необходимости говорить «никому не рассказывай, это секрет», а другим даже это не закроет рты. Лена почему-то не понимает, что вслух упоминать Марину и Андрея в одном предложении попросту нельзя. Это чревато последствиями. Касаткина знает о таком исключительном факте своей подружки из группы, но всё время наступает на одни и те же грабли. Хотя о чём это я. Бывшая подруга не учится на ошибках и продолжает провоцировать меня, будто не понимает, что мне ничего не стоит разрушить её отношения.

— Лена, — чеканя каждый слог, процедила Марина. — Закрой. Свой. Рот.

— Нет, а зачем ты её-то сказала? — Палец Плотниковой с розовым маникюром метнулся в мою сторону. — Она же может рассказать Щуке!

Сделав глубокий вдох, Марина вдруг издевательски ухмыльнулась, и я с подозрением прищурилась. Чего это она лыбится?

— Не-ет. — Розовый пузырь снова лопнул, и меня обдало слабым запахом клубничной жвачки. — Маюша ничего и никому не скажет. Из-за своего нового дружка. Не так ли, Маюша? — Марина сверкнула улыбкой, такой мерзкой и раздражающей, что у меня зачесалась шея. — Если кто-то что-то узнает о ком-то, то у этого кого-то будут серьёзные проблемы в команде. Не так ли?

Последним, чем я успела пообедать, был кофе, и теперь сливки с кофейным привкусом поднялись по пищеводу наверх. Обычно излишне самоуверенная и не умеющая смотреть далеко вперёд Касаткина в этот раз попала точно в цель: я действительно не могу её сдать, потому что не хочу навредить Кисляку.

Коснувшись кончиком языка нижней губы, я отвела взгляд в сторону и крепко сжала пальцы в кулак. Я не люблю и не умею проигрывать, тем более таким, как Марина. И она явно почувствовала своё превосходство в этот раз — и моё секундное замешательство развязало ей руки. В прямом смысле.

Усмехнувшись, Касаткина склонила голову к плечу и вдруг грубо хлопнула меня ладонью по лицу. От неожиданности я замерла на мгновение, и она провела пальцами по щеке, размазывая рисунок медведя.

— Он всё равно уродский, — пожала Марина плечом, когда я отшатнулась от неё. — Да и ты не главная фанатка «Медведей».

Этот вольный жест, высокомерная насмешка напомнили мне кое-что. Отчима. И его грубые шлепки по щекам, поучительный тон, каким он рассказывал о том, какая я глупая и ничтожная девка. Словно само моё существование является оскорбительным фактом.

Я представила, как бросаюсь вперёд и бью Марину наотмашь по лицу, так сильно, как только могу. Она падает, цепляет за собой Лену, и они вместе валятся на пол, визжа и крича. А потом я бросаюсь сверху и выдёргиваю из тупой башки Касаткиной пару больших клоков волос.

Сцена — фантазия — оказалась настолько яркой и заманчивой, что вспыхнули кончики пальцев и мурашки побежали по спине. Я никогда не была склонна к насилию, но бывшая подруга открывает во мне новые грани, о которых я раньше и не догадывалась.

Сглотнув вязкую слюну, я с такой силой впилась ногтями в ладонь, что кожу защипало. Но это помогло взять эмоции под контроль. Марина выводила меня на яркую реакцию, провоцировала на громкий конфликт, который может навредить мне, а её выставить жертвой. Вот только она не жертва, а я не дура.

Вскинув подбородок, я посмотрела Касаткиной прямо в глаза.

— Зато ты точно главная. Кто же из команды следующий объект твоего... — Я выдержала паузу и подмигнула ей. — Внимания?

Челюсть Марины заметно напряглась. Она пыталась скрыть недовольство за ухмылкой, но желваки, ходящие под кожей, выдавали её истинную реакцию.

— Майя, — вклинившись в неприятный диалог, позвала меня Оля, — очередь в туалет рассосалась. Пойдём?

— Идём, — кивнула я, продолжая смотреть на Марину. — В отличие от тебя, я потеряю не так уж и много. Так что в следующий раз подумай, прежде чем цеплять меня. — Понизив голос, я добавила: — Я серьёзно, Касаткина. Поверь, я готова рискнуть репутация сама знаешь кого, чтобы разрушить твои отношения. Так что отвали от меня. Или я всё тебе обломаю, поняла?

Не дождавшись её ответа, я отвернулась и пошла вслед за Олей в туалет, не оборачиваясь.

Разумеется, я не готова рисковать репутацией Кисляка и его отношениями с Егором, но Марину надо поставить на место. Она не понимает русского языка. По-хорошему тоже. Я в тупике и не знаю уже, как донести до её мелкого, размером с планктон, мозга, что меня не нужно провоцировать. Неужели она не может просто отвалить? Задетая гордость не позволяет? Как будто у изменщика она вообще есть. Как и собственное достоинство.

Что-то заставляет Касаткину раз за разом цеплять меня, несмотря на логику, что делать этого не надо. Может, она подсознательно чувствует во мне конкуренцию из-за Щуки? Боже, я уже запуталась.

В туалет я зашла первой, а Оля закрыла за нами дверь. В предбаннике с зеркалами и раковинами было пусто, двери кабинок стояли распахнутыми. Я подошла к зеркалу и, поставив на край раковины сумку с камерой, посмотрела на свою щёку. К счастью, всё не так страшно, как могло быть — Марина лишь немного размазала контур, сам медведь не пострадал. Выдернув из держателя несколько бумажных салфеток, я подалась вперёд и принялась стирать размазанную краску по краям. Оля стояла позади, подпирая спиной стену.

— Надеюсь, ты не скажешь никому о нашей стычке? — спросила я, бросив на девушку взгляд через плечо.

— Конечно нет, — покачала головой Белова. — Но ты должна мне рассказать, что это было. Я знаю, что Марина — лидер группы поддержки и девушка капитана «Медведей», так?

— Ага, — буркнула я, поправляя рисунок. — Всё так.

— И, как я поняла, речь шла о том, что она крутит шашни с другим членом команды?

— Крутила, — поправила я её и, вдохнув, отстранилась от зеркала. Скомкав салфетку в кулаке, я выкинула мусор в корзину и, включив воду, принялась мыть руки. — Сейчас уже нет.

— И ты не можешь рассказать об этом Щукину, потому что человек, с которым она изменила, твой... друг?

— А ты и правда журналистка, — невесело усмехнулась я. Выключив воду, я выдернула из держателя ещё несколько салфеток и принялась насухо вытирать руки — слишком тщательно, чем это было нужно. — Получила информацию, сопоставила факты, сделала выводы.

— Зря смеёшься, — закатила глаза Оля и скрестила ноги в щиколотках. — Ситуация-то вообще не смешная.

— Совсем не смешная, — задумчиво проговорила я, вытягивая салфетками пальцы. Фаланги громко хрустели, вставая на место. — Теперь представляешь, в какой я ситуации?

— С трудом, на самом деле, — покачала головой Белова. Голос у неё был полон сочувствия, и в нём сквозили нотки раздражения. — Будь я на твоём месте, меня разорвало бы от желания растоптать Марину её же секретами.

— Вот и меня разрывает. Аж трясёт.

Выбросив салфетки в мусорку, я взглянула на время в телефоне и качнула головой в сторону двери.

— Идём, игра сейчас продолжится.

Повесив сумку с камерой на плечо, я собралась было выйти, но Оля преградила мне путь и опустила ладони на плечи.

— Ты точно в порядке?

Улыбнувшись, я кивнула. Вполне искренне.

— Да, я в порядке. Если реагировать на каждого провокатора, то никаких нервов не хватит.

Мы уже поднимались к своим местам, когда обе команды выходили на лёд. Открыв ноутбук, Оля ввела пароль, а затем повернулась ко мне и совсем тихо спросила:

— Это же был Андрей Кисляк, да? Тот самый «кто-то».

***

Второй период начался потрясающе — с того, что я сорвала голос в радостном крике. «Медведи» забили свою первую шайбу, сравняв счёт уже на первых же минутах. Голевая передача Андрея Кисляка Александру Кострову, и шайба проскочила под ловушкой вратаря, врезавшись в сетку. Один — один.

Кашляя и пытаясь проглотить слюну восторга, я спустилась вниз и нашла место перед стеклом, откуда открылся лучший вид, и где моя спина не будет мешать зрителям. Я старалась выбирать только лучшие кадры, самые запоминающиеся моменты, чтобы в профиле не было слишком много историй, которые оттолкнут подписчиков. К тому же, сайт и соцсети должны дополнять друг друга, работать в тандеме, а не перебивать.

Но мне хотелось выкладывать всё, каждую секунду этого матча. Все обманные манёвры, каждую отобранную шайбу и каждую стычку на льду. Оказывается, хоккей — очень зрелищный вид спорта.

После заброшенной шайбы ликующие «Медведи» проехали вдоль борта, размахивая клюшками. Когда я снимала крупным планом их довольные лица, в кадр попал Кисляк — он посмотрел прямо в объектив и, нагло усмехнувшись, подмигнул. В ответ я закатила глаза и махнула рукой, чтобы он не загораживал мне вид.

Резкий толчок в плечо едва не сбил Андрея с ног, а я вздрогнула от неожиданности — мимо проехал капитан «Карибов», Витя Таранов. Он намеренно задел Кисляка всем корпусом, а теперь катился назад, палясь прямо на меня. Вот же урод.

Счёт наконец сравнялся, но напряжение на льду только нарастало. «Карибы» не собирались уступать «Медведям», отдавать власть на льду — манера их игры стала агрессивнее, а наши защитники с трудом сдерживали их атаки.

— Блокируем броски! — кричал Макеев. — Не давайте им бросать!

Но легко было сказать. Один только Таран с такой яростью гонялся за нашими защитниками и нападающими, что становилось страшно даже мне. Если бы парни не уворачивались в последнюю секунду, не собрать бы им костей. Телефон в руке дрожал каждый раз, как раздавался стук клюшек, но я заставляла себя стоять смирно и не отвлекаться на лишние переживания.

Каждый раз, как Таранов и Кисляк с Щукиным оказывались на льду одновременно, у меня сжималось сердце. И не только оно. Номер «43» будто чувствовал мою нервозность — он гонялся за ними, как хищник за жертвами. Егор был быстрее Тарана, а Андрей куда ловчее. Но когда защитник «Карибов» подрезал Кисляка, вынудив его затормозить, Таранов влетел в Андрея на полной скорости и толкнул на лёд.

Шокированный женский вздох прокатился по трибунам, а крики радости сплелись с гудением осуждения. Я прижалась пальцами к стеклу, глядя на распластавшегося на льду Андрея. Даже через шлем я видела, как он морщился, когда Костров и Пономарёв помогали ему подняться. Довольный своей выходкой Таранов объехал парней, шаркнув клюшкой по льду, и его окликнул один из судей. Я не слышала, что они говорят, продолжала снимать, даже не задумываясь, а сама всматривалась через стекло, пытаясь понять, насколько серьёзен ушиб у Кисляка. Поднявшись, он потёр правое колено в наколеннике, а его прямой взгляд был направлен в спину Тарана, который продолжал спорить с судьёй. Со скамьи что-то кричали Макеев и тренер «Карибов», но у меня в ушах слишком сильно шумела кровь, чтобы разобрать хоть слово.

Подняв руку, я приложила ладонь к груди и поняла, как же сильно колотилось сердце. Я испугалась. Я действительно очень сильно испугалась. И это точно не последнее столкновение, свидетелем которого я стану. Но сейчас пострадал Кисляк...

Андрей распрямился и медленно перехватил клюшку. Оттолкнувшись левым коньком, он поехал вперёд, прямо к Таранову, игнорируя Сашу и Мишу, но ему путь преградил Егор. Он ткнул Кисляка ладонью в грудь, вынудив остановиться.

— Андрюша, ну не надо драться, — тихо взмолилась я, наблюдая за ними. — Пусть с Тарановым судьи разбираются.

Просвистел сигнал, объявили перерыв, и Щукин повёл Кисляка к скамье запасных. Раздражённый Андрей выдернул локоть из хватки капитана и сам вышел со льда.

Заблокировав телефон, я поспешила на своё место, где Оля, поднявшись на ноги, смотрела вниз, на скамью запасных. Василий Геннадьевич осматривал колено Андрея, задавая ему вопросы, но тот только отмахивался и бросал злые взгляды на скамью соперников. Таранов расселся, широко расставив ноги, и пил воду из бутылки с трубочкой. Его шлем лежал на коленях, и все видели его довольную рожу с красными щеками и бисеринками пота на лбу.

Коснувшись моего локтя, Оля вопросительно вскинула брови и протянула бутылку с водой. Я вдруг поняла, что очень хочу пить. Сделав несколько глотков, я села на место и потёрла пальцами напряжённые линии лба.

— Ты как? — спросила Белова, когда я вернула ей бутылку.

— Если каждый матч будет таким напряжённым, то я быстро поседею, — покачала я головой.

— Хах, — весело улыбнувшись, Оля застучала пальцами по клавиатуре ноутбука. — Это ещё что. Я смотрела матчи высших лиг. Там спортсмены не играют, а ломают друг друга.

— Какой ужас, — поёжилась я и поднялась, чтобы посмотреть на скамью «Медведей».

Кисляк сидел, а рядом стоял Макеев и что-то негромко говорил ему, сжимая пальцами плечо. Поджав губы, Андрей недовольно кивал, но не перечил. Когда Сергей Петрович хлопнул его по спине напоследок, а затем махнул судьям, что они готовы продолжать игру, Кисляк поднял голову, и мы встретились взглядами. Я качнула подбородком, задав безмолвный вопрос. В ответ он усмехнулся и, подмигнув, показал мне знак «окей». Я выдохнула. Значит, он в порядке, это хорошо.

— А ты действительно за него переживаешь, — заметила Оля, встав рядом. — Сразу видно, небезразличный тебе человек.

— Ой, — поморщилась я и толкнула смеющуюся девушку локтём, — да ну тебя. Андрей часто подвозит меня на машине. Было бы неудобно, сломай он себе что-нибудь.

Вздохнув, Оля поставила локти на поручень, опустила подбородок на кулаки и ещё раз с улыбкой вздохнула.

— И как тебе удаётся врать с таким очаровательно честным лицом?

Скосив глаза вбок, я усмехнулась и игриво пожала плечами. Притворяйся, пока это не станет правдой.

После свистка шайбу в игру ввёл Андрей. После прямого столкновения с Тараном манера его игры изменилась — стала агрессивнее, вызывающе. Теперь он провоцировал жёсткий темп игры и угрожал одним «случайным» движением клюшки опрокинуть противника на спину. Из-за этого я стала бояться ещё больше, но вместе с тем пришло и другое чувство — азарт. Скорость игроков, резкие брызги снежной крошки из-под лезвий коньков, крики над моей головой, сильные и мощные фигуры парней, проносящиеся за стеклом всего в нескольких десятках сантиметрах от меня — это будоражило. Я словно оказалась в эпицентре бурной стихии, а если окажусь в центре, меня закрутит насмерть. Кажется, я начала понимать, почему люди любят спорт.

«Медведи» перехватили инициативу: Назаров и Антипов умело разыграли комбинацию, заставив защитников «Карибов» пятиться и метаться между зонами, пока их тренер плевался, пытаясь докричаться до своих игроков. Я снова прильнула к стеклу, не забывая не только восторгаться, но и снимать. Только бы хватило памяти.

За четыре минуты до конца периода Кисляк прорвал оборону синих, ловко обойдя двух соперников. В каждом движении парня чувствовалось желание закатать «Карибов» в асфальт. Точнее, под лёд.

Андрей сделала ложный замах, заставив вратаря противников броситься в один угол, а сам направил шайбу в противоположный. Ещё одно очко уже было в нашем кармане, но в последний момент игрок «6», словно тень, выскочил из-за спины и концом клюшки сбил траекторию — шайба пролетела в считанных сантиметрах от штанги.

Трибуны ахнули. Я сжала кулак, едва сдерживая вскрик разочарования.

«Карибы» ответили стремительной контратакой: Таранов, оправдывая своё прозвище, танком протаранил среднюю зону, передав шайбу другому нападающему. Тот бросил, но Дима Щукин не подался на обманный манёвр и поймал её в ловушку. Наши болельщики взорвались аплодисментами.

Последние три минуты периода превратились в череду напряжённых и эмоциональных кадров: броски, блокировки, агрессивные стычки у бортов. И каждый раз, как шайба оказывалась у наших, я замирала в ожидании чуда. И оно случилось.

Когда Егор получил пас от Саши Кострова, он рванул к воротам, виртуозно, с какой-то невиданной для такого высокого парня грацией уворачиваясь от нападения Таранова. Андрей был открыт: Щука мог передать ему шайбу, но он даже не посмотрел в его сторону, даже когда Кисляк его окликнул. Последний рывок — быстрое движение, которое проморгал даже вратарь.

Два — один!

Я закричала вместе со всеми и, засняв радующихся парней, перевела камеру на ликующие трибуны. В кадр попала и группа поддержки. Касаткина словно почувствовала мой взгляд, потому что опустила глаза и ухмыльнулась в камеру. Без контекста это была обычная победная улыбка болельщицы. Её довольный вид притупил вспыхнувшее в груди чувство восторга.

Опубликовав новую историю, я подняла глаза на табло. Полторы минуты до конца второго периода. А ведь ещё третий — не знаю, на сколько хватит моих нервов. Слишком нервная у меня работа.

Возле скамьи запасных «Карибов» полукругом собралось первое звено. Высокий тренер с загорелым лицом и светлой залысиной что-то яростно втолковывал своим игрокам — особенно бурно Таранову, который сосредоточенно кивал в ответ. Надеюсь, сорок третьему номеру не дают новую установку на игру «ломай всех, кто держит клюшки».

За двадцать шесть секунд до сирены синие снова сравняли счёт. Нападающий «Карибов» из второго звена воспользовался ошибкой Андреева, нашего защитника, и мощным броском отправил шайбу в сетку.

Два — два.

Уже не надеясь на чудо в последние секунды, я вернулась к Оле.

— Всё решится в третьем периоде, — бросила девушка, глядя на игроков.

— Или в овертайме, — добавила я.

— Или матч закончится буллитами, — подытожила Белова.

Раздалась сигнальная сирена, оповещающая о конце второго периода, и я решила спуститься к раздевалкам игроков, чтобы убедиться, что с Кисляком — его коленом — всё в порядке. Хотя он ничем не показывал дискомфорта, я знала, как можно терпеть боль, когда от этого зависит что-то важное. Я и сама терпела, будучи девочкой и ребёнком.

Мне просто хотелось удостовериться, что с моим другом всё хорошо.

Оставив Олю сторожить мои сокровища и куртку, я помчалась по ступенькам вниз и забежала в коридор вслед за растянувшейся шеренгой хоккеистов. На их фоне я была самым настоящим гномом, путающимся под ногами. К счастью, «Карибы» шли первыми, и мне не пришлось тащиться за ними. Спину Кисляка с номером «24» я отыскала сразу. Он шёл рядом с Антиповым и, кажется, не хромал.

— Андрей! — позвала я, перекричав болтовню парней. Кисляк и ещё несколько ребят обернулись на меня, и я внезапно смутилась. — Можно тебя на минуту?

Кивнув мне, Андрей хлопнул Антона по плечу и посторонился, прижимаясь спиной к стене. Перед тем, как уйти в раздевалку, Антипов что-то сказал Кисляку, и тот в ответ треснул его кулаком по шлему. Дождавшись, когда коридор опустеет, а Макеев вместе с Романенко скроются в тренерской, я приблизилась к парню, нарочито равнодушно шагая. Для вида держала руки в карманах, чтобы не казаться слишком заинтересованной и тем самым не тешить самолюбие хоккеиста.

— Тебе я могу уделить хоть две минуты, — ухмыльнулся Кисляк и провёл ладонью по мокрым волосам, стряхивая капли пота. — Как тебе игра?

— Будоражит, — улыбнулась я и кивнула, указывая на ногу парня. — Как колено?

Посмотрев вниз, Андрей повертел ногой, а затем постучал пальцем по наколеннику. Небрежно махнув рукой, он облокотился на стену.

— Порядок. ВасГен сказал, что это ушиб, но оно даже не болит.

— Уверен? — Я невольно шагнула вперёд, заглядывая в голубые глаза. — Знаешь, как бывает: сначала терпишь, а потом на рентгене...

— А потом, — перебил Андрей и, оттолкнувшись от стены, схватил меня за плечо, — лёд, таблетки и отдых на диване. Не переживай, я не дурак.

— А вот это не факт, — отозвалась я, закатив глаза. — Мне иногда казалось, что ты вот-вот врежешься в борт и снесёшь к чертям защитное стекло.

— Это игровые моменты, — хмыкнул он и бросил взгляд через плечо на закрытую дверь раздевалки. — Ладно, я пойду. Подождёшь меня после матча?

— Конечно, — ответила я, нацепив на лицо холодную безэмоциональную маску. — У меня с собой есть пачка салфеток для твоих слёз.

— Вообще-то, мы выиграем.

Бросив мне на прощание ухмылку, полную непоколебимой уверенности, Андрей скрылся за дверью в раздевалку, а я развернулась на пятках и посмотрела на светлый прямоугольник в конце коридора, ведущий на трибуны.

Фиг с ней, с победой. Лишь бы никто инвалидом не остался после финального свистка.

***

Драка не на жизнь, а на смерть шла на каждом участке льда. В какой-то момент я перестала видеть шайбу — её собой укрыла ледяная крошка из-под коньков.

— Да куда ты бьёшь?! Щас мы проиграем из-за криворукого вратаря, который две плюхи пропустил! — Зычный голос с трибун надрывался громче всех. — Вот Сенька мой не пропустил бы!

Я удивлённо покосилась на мужика лет сорока, может чуть больше, в укороченной дублёнке и меховой шапке. Он то вскакивал со своего места, то плюхался назад, высказываясь о матче в рейтинге 18+. Он сказал про вратаря; в данную минуту на льду и на скамейках всего четыре вратаря и только один «Сенька». Это что, отец Бакина? Тогда понятно, чего он такой недовольный — я тоже ругалась бы, не пускай кто-то моего сына на лёд.

Дима Щукин хороший вратарь, но мне кажется, тренер должен по-честному делить время матча между ним и Семёном, чтобы оба оттачивали свои навыки. Хотя, я ничего в этом не понимаю. Наверняка Макеев знает, что делать. Младший из братьев Щукиных мне нравится, но Сенька занял в моём сердечке особое место, когда снялся в ролике и не дал моему телефону разлететься в щепки от удара шайбой.

На десятой минуте последнего периода «Карибы» получили преимущество: нашего защитника Пономарёва штрафанули двумя минутами за задержку клюшкой. Я нервно прикусила нижнюю губу, наблюдая, как синие атакуют зону «Медведей».

— Не пятимся! — кричал Макеев. — Не пятимся!

Легко сказать: «Карибы» буквально прижимали «Медведей» к воротам, где стоял Дима, растопырив все конечности. Таранов получил шайбу, сделал замах... Бросок!

Шайба врезалась в конёк Кисляка и отлетела к борту под свист зрителей.

— Пронесло, — выдохнула я, отбивая каблуком беспокойный ритм.

Когда штрафное время Миши закончилось, «Медведи» перешли в контратаку. Минуты и секунды стремительно заканчивались, а счёт всё ещё был два — два. Я немного почитала правила и знаю, что за победу в основное время дают два очка, как и за овертайм, и буллиты, но при этом победа в трёх периодах даёт командам преимущество в турнирной таблице. Но я забегаю вперёд.

Андрей, словно забыв об ушибленном колене, летел вперёд, уворачиваясь от соперников. Его движения были техничны: исчезла вся агрессия, что была во втором периоде, остались только холодный расчёт и прекрасное владение собственным телом. Костров получил шайбу от Щукина и бросил её под клюшку Кисляка. Андрей повторил манёвр с ложным замахом, и в этот раз никто из «Карибов» не успел подставить клюшку. Шайба проскочила под коленом вратаря и врезалась в сетку.

Три — два!

Мы в шаге от победы. Теперь осталось всего-то удержать преимущество и не дать «Карибам» вновь сравнять счёт. Я дёргалась всем телом, словно ужаленная — мой взгляд метался от игроков к табло с временем и обратно. Ну же, парни, продержитесь ещё немного.

Синие изо всех сил пытались прессинговать, провоцировать, чтобы подобраться к воротам. Дима отбил несколько бросков, но было видно, что он уже устал. Осталась минута.

Выскочив на лёд со своим звеном, Антипов перехватил шайбу и направил её в зону соперника, но не смог забить ещё один гол — попал по раме. «Карибы» почти что грудью легли перед воротами, не давая «Медведям» бросать. Нынешний счёт ещё можно было переломить, а если красные забросят ещё одну шайбу, у синих не останется ни единого шанса. Свисток судьи, и матч закончился. Закончился нашей победой.

Трибуны взревели. «Медведи» бросились друг к другу. Я кричала, не слыша своего голоса, снимала, не видя кадра. В объектив моей камеры попадали счастливые лица парней, радостные — их болельщиков и угрюмые — игроков синей команды. Таранов с такой силой треснул клюшкой по льду, что древко переломилось на две части, брызнув щепками. Кто-то из товарищей по команде попытался его урезонить, но не тут-то было — оказалось, Таран совершенно не умеет проигрывать.

Запостив финальную историю с победным броском, я побежала к Оле, которая с радостной улыбкой на губах заканчивала трансляцию на сайте.

— Победили! — крикнула я. — В основное время!

— Когда Кисляк атаковал ворота, у меня чуть сердце не выпрыгнуло, — с жаром ответила девушка, выключая ноутбук. — Наш с тобой первый матч на рабочем месте и сразу же победа!

Она протянула мне кулак, который я со смехом отбила.

— Парням придётся признать, что мы с тобой приносим удачу.

— Пойдём быстрее, — поторопила меня Оля, всучивая штатив, который оказался сегодня бесполезным. — Ты должна сфотографировать ребят, когда они будут выходить в холл, а их поздравляют родственники и друзья.

— На сайт хочешь выложить? — спросила я, быстро собирая свои вещи. Сунув куртку подмышку, я поспешила вслед за девушкой на выход.

— Ага, — кивнула Белова, пробираясь вперёд. — Напишу материал, а у тебя возьму снимки. — Она бросила вопросительный взгляд через плечо. — Ты же не против?

— Конечно нет.

В холле стоял шум и гомон, воздух бурлил от смеха и эмоций. Я передала свои вещи Оле и стала снимать всё, что вижу. Болтающих подростков, суетящихся возле гардероба родителей, выходящих один за другим игроков — я ловила в объектив радостные, но уставшие лица парней, смачные материнские поцелуи в лоб и щёки и крепкие объятия. Где‑то в гуле голосов прорезался тот самый голос с трибун, с нотками лёгкой истерики — это отец Бакина, всё ещё в своей дублёнке и меховой шапке, хлопал смущённого Сеню по затылку и громогласно расписывал, «как надо было играть». Это выглядело до комичного странно: Сеня был крупным, широкоплечим парнем, а его отец — щуплым как тростинка.

Боковым зрением я заметила своих друзей, стоящих у панорамного окна. Увидев меня, они принялись кривляться, корчить рожицы на фото. Точнее, Лёха с Варей веселились, Сабина, как недовольная бабка, закатывала глаза, а Тихон что-то бурчал себе под нос, как сварливый дед.

Проверив получившиеся снимки на экране соньки, я довольно улыбнулась и громко вскрикнула, ощутив тычки в оба бока. Камера едва не упала на пол, но ремень от неё был крепко замотан вокруг моего запястья. Развернувшись, я треснула смеющегося Кисляка кулаком в грудь.

— Дурак? Я чуть камеру не уронила!

— И называла бы ты тогда меня «уничтожителем фотоаппаратов», — с притворной скорбью вздохнул парень, поправляя спортивную сумку, висящую на плече.

— Именно так, — с серьёзным видом кивнула я, скрестив руки на груди. — Поздравляю с победой. Красиво разбил ровный счёт.

Я говорила нарочито ровно, слегка пожимая плечом, будто меня совсем не впечатлил матч. Ну победили и победили, ничего такого. На деле же меня распирало от гордости за пацанов. И эта самая гордость прорывалась сквозь поджатые губы.

Прищурив один глаз, Андрей склонил голову к плечу и покачал головой. Его волосы всё ещё были чуть влажными после душа, мой нос защекотал сильный запах геля с ментолом. Парень будто светился изнутри, несмотря на явную усталость — как бы он порой ни демонстрировал показное равнодушие к команде, ему действительно нравилось играть в хоккей, быть частью общих достижений. Нужно поговорить с ним о том, что своей любви к чему-то стесняться не нужно. Вот я ему даже завидую — тоже хочется иметь своё дело, от которого глаза будут точно так же сиять.

— Ну‑ну, — протянул Андрей с ухмылкой, явно уловив мой наигранный тон. — Какое эмоциональное поздравление. Я даже прослезился. Вот, видишь?

Он потёр пальцем абсолютно сухое веко и театрально опустил вниз уголки рта. Я фыркнула в ответ, но сдержала смех.

— Я, знаешь ли, Андрюша, профессионал. Мне не по статусу визжать как чокнутая фанатка.

Андрей засмеялся, поправляя лямку на плече.

— Профессионализм — это когда снимаешь ровно, а не дёргаешься каждый раз, когда бьют по шайбе.

— Я не дёргалась! — возмутилась я, но тут же осеклась, вспомнив, как меня колбасило во время его атаки. — Ладно, может, чуть‑чуть. Но это от напряжения!

— От напряжения, от восторга — какая разница? — Закинув руку на плечо, он тряхнул меня, как мешок с игрушками. — Главное, что поцелуй на удачу сработал. Мы победили.

— Если что, — забухтела я, пытаясь вывернуться из его жарких объятий, — это была разовая акция. Больше не прокатит.

— Конечно-конечно, — прикрыв веки, закивал Андрей. — Никогда в жизни.

Засмеявшись, я пихнула локтём его в бок. В отместку Кисляк взъерошил мне волосы. И я попыталась укусить его за палец. Не получилось.

Когда к нам подошли Антипов и Оля, я заметила, что у парня на щеках красуется румянец, а Белова, сдерживая усмешку, бросает на него странные взгляды. Прокашлявшись, Антон спросил:

— Ну что, пресс‑служба, как там погода в интернете?

— Дождь из лайков и град из комментариев, ­— отчиталась я, демонстрируя парням открытый профиль на экране телефона. — И плюс шестьдесят подписчиков за два часа.

— Казанцев уссытся от счастья, — закатил глаза Антипов.

— Давайте я вас вместе сфотографирую? — предложила я, поднимая камеру. — Пару кадров для истории.

Антон кивнул, принимая позу «я не умею позировать», а Андрей встал рядом, небрежно положив руку на его плечо. Я навела объектив, поймав в кадр их довольные лица, и щёлкнула затвором. Боковым зрением я заметила Егора, вышедшего в холл, и невольно проследила за ним взглядом. А он на меня даже не посмотрел — его внимание было обращено к Марине, которая стояла поодаль с Леной и ещё несколькими девушками из группы поддержки.

Я всё ждала, когда наступит тот момент, после которого моё сердце перестанет ёкать из-за Щукина, но в груди снова что-то закололо от мысли, что Егор не выбирает и не выберет меня. Но я хотя бы смогла отстоять себя и своё право на дружбу с Кисляком вопреки своим чувствам. Я горжусь тем, что не принадлежу к той категории людей, которыми можно манипулировать из-за чувств. Я всё ещё в ладах со своей головой — это успех.

Сделав ещё пару кадров, чтобы поймать мгновения для возвращения в реальность, где я не сохну по Егору Щукину, я опустила камеру и с улыбкой произнесла:

— Отлично, спасибо. Нужно ещё сделать несколько с командой.

Мы с Олей с трудом отловили большую часть «Медведей» и, как нашкодивших детей, выстроили в линейку перед постером с названием их команды. Кто-то уже успел сбежать, пока в холле царила суета, например Дима Щукин. Мне показалось, что он отбивается от коллектива, но Егор сказал, что у «малого» домашка.

Снимки вышли потрясающими. Парни широко улыбались, порозовевшие от повышенного к ним внимания. Хотя Кисляк и Назаров точно не смущались — они выглядели так, словно вся фотосессия была организована ради них двоих. Никто из нас даже не обратил внимания на выход «Карибов» из раздевалки. И хорошо — не хотелось бы, чтобы напряжение в игре перетекло в реальную жизнь.

Пока ребята обсуждали самые яркие моменты матча, я отошла в сторону — в тишину и уединение, — чтобы загрузить фото на телефон и опубликовать в ленту победный пост.

Победа! Три — два!

Сегодня «Медведи» показали настоящий характер на льду! Несмотря на жёсткую игру «Карибов», наши ребята не сдались и вырвали победу в основное время. Авторы победных голов: Костров, Щукин и Кисляк!

Особенно мы сегодня благодарим наших болельщиков — без вашей поддержки не было бы этой энергии! благодарность нашим болельщикам — без вас не было бы этой энергии! Ждём вас на следующих матчах!

#Вперёд_Медведи

— Маюша! — Я снова едва не выронила телефон из рук. На этот раз из-за окрика Вари. Она явилась передо мной из ниоткуда и уже сгорала от нетерпения. — Ты когда познакомишь меня с Андреем?