Из закатных гариков (И.М. Губераман, 1988)

Счастливые всегда потом рыдают, что вовремя часов не наблюдают.

Сколь пылки разговоры о Голгофе за рюмкой коньяка и чашкой кофе.

Любовь – спектакль, где антракты немаловажнее, чем акты

Бывает – проснешься, как птица, крылатой пружиной на взводе, и хочется жить и трудиться; но к завтраку это проходит.

Изведав быстрых дней течение, я не скрываю опыт мой: ученье – свет, а неучение – уменье пользоваться тьмой.

Я б рад работать и трудиться, я чужд надменности пижонской, но слишком портит наши лица печать заезженности конской.

Всему ища вину во вне, Я злился так, что лез из кожи, А что вина всегда во мне, Я догадался много позже.

Я чертей из тихого омута знаю лично — страшны их лица; в самой светлой душе есть комната, где кромешная тьма клубится.

Не в силах жить я коллективно: по воле тягостного рока мне с идиотами противно, а среди умных — одиноко!

Застольные люблю я разговоры, Которыми от рабства мы богаты: О веке нашем — все мы прокуроры, О блядстве нашем — все мы адвокаты.

Я охладел к научным книжкам Не потому, что стал ленив; Ученья корень горек слишком, А плод, как правило, червив.

Россия — странный садовод И всю планету поражает, Верша свой цикл наоборот: Сперва растит, потом сажает.

О том, что подлость заразительна И через воздух размножается, Известно всем, но утешительно, Что ей не каждый заражается.

Не жаворонок я и не сова, и жалок в этом смысле жребий мой; с утра забита чушью голова, а к вечеру набита ерундой.

Лишь перед смертью человек соображает, кончив путь, что слишком короток наш век, чтобы спешить куда-нибудь.

Мне не интересно, что случится в будущем, туманном и молчащем; будущее светит и лучится тем, кому херово в настоящем.

От мерзости дня непогожего настолько в душе беспросветно, что хочется плюнуть в прохожего, но страшно, что плюнет ответно.

Я много повидал за жизнь мою, к тому же любопытен я, как дети; чем больше я о людях узнаю, тем более мне страшно жить на свете.

Судьба не зря за годом год меня толчет в житейской ступке: у человека от невзгод и мысли выше, и поступки.

Подонки, мразь и забулдыги, мерзавцы, суки и скоты читали в детстве те же книги, что прочитали я и ты.

Что я люблю? Курить, лежать, в туманных нежиться томлениях и вяло мыслями бежать во всех возможных направлениях.

Бывают лампы в сотни ватт, но свет их резок и увечен, а кто слегка мудаковат, порой на редкость человечен.

Чтобы душа была чиста, жить не греша совсем не тупо, но жизнь становится пуста, как детектив, где нету трупа.

Я душевно вполне здоров, Но шалея, ловя удачу... Из наломанных мною дров, Я легко бы построил дачу! 

Я много прочитал глубоких книг и многое могу теперь понять, мне кажется, я многого достиг, но именно чего, хотел бы знать. 

Один дышу, один пою, один горит мне свет в окне – что проживаю жизнь свою, а не навязанную мне. 

В одной ученой мысли ловкой открылась мне блаженства бездна: спиртное малой дозировкой – В любых количествах полезно. 

Когда текла игра без правил и липкий страх по ветру стлался, то уважать тогда заставил Я сам себя – и жив остался.