Грохочет тринадцатый день войны

Грохочет тринадцатый день войныГрохочет тринадцатый день войны.Ни ночью, ни днем передышки нету.Вздымаются взрывы, слепят ракеты,И нет ни секунды для тишины.

Как бьются ребята – представить страшно!Кидаясь в двадцатый, тридцатый бойЗа каждую хату, тропинку, пашню,За каждый бугор, что до боли свой...

И нету ни фронта уже, ни тыла,Стволов раскаленных не остудить!Окопы – могилы... и вновь могилы...Измучились вдрызг, на исходе силы,И все-таки мужества не сломить.

О битвах мы пели не раз заранее,Звучали слова и в самОм КремлеО том, что коль завтра война нагрянет,То вся наша мощь монолитом встанетИ грозно пойдет по чужой земле.

А как же действительно все случится?Об этом – никто и нигде. Молчок!Но хлопцы в том могут ли усомнится?Они могут только бесстрашно биться,Сражаясь за каждый родной клочок!

А вера звенит и в душе, и в теле,Что главные силы уже идут!И завтра, ну может, через неделюВсю сволочь фашистскую разметут.

Грохочет тринадцатый день войнаИ, лязгая, рвется все дальше, дальше...И тем она больше всего страшна,Что прет не чужой землей, а нашей.

Не счесть ни смертей, ни числа атак,Усталость пудами сковала ноги...И, кажется, сделай еще хоть шаг,И замертво свалишься у дороги...

Комвзвода пилоткою вытер лоб:– Дели сухари! Не дрейфить, люди!Неделя, не больше, еще пройдет,И главная сила сюда прибудет.

На лес, будто сажа, свалилась мгла...Ну где же победа и час расплаты?!У каждого кустика и стволаУснули измученные солдаты...

Эх, знать бы бесстрашным бойцам страны,Смертельно усталым солдатам взвода,Что ждать ни подмоги, ни тишиныНе нужно. И что до конца войныНе дни, а четыре огромных года.(Э. Асадов)