17 глава

*Кораблин  так и не появился. А у меня не хватало сил не думать о нем. Моя жизнь совершенно не радовала. Кроме сына, не было никого и ничего, что бы хоть немного давало разжаться тугой пружине внутри сердца. Оно болело. И я не выдержала. Позвонила ему сама. Только Егор  не поднял трубку и не набрал меня в ответ.Внутри что-то оборвалось. Стало еще ужаснее. Чувствовала себя просто отвратительно. Я никогда ни за кем не бегала. Юре вообще позвонила первый раз только после свадьбы. А тут сама.Ругалась на него, проклинала и в то же время понимала Егора . Я никогда не была его целиком, не принадлежала ему полностью, только наполовину. По собственному желанию просила его отступиться. Вот он и исчез, ценой своей учебы, собственного будущего. Если он продолжит в том же духе, его отчислят за прогулы.Душа разрывалась на части. Мне хотелось, чтобы он просто вернулся и стал ходить на занятия. Я мечтала увидеть его. Пусть даже не развивать наши отношения. Просто встретиться глазами, погрузиться в их тепло.Без него я не могла ни на чем сосредоточиться.Постепенно стала его ненавидеть. За эти страдания и боль. За бессонные ночи и душевные терзания.Так мозг защищал себя. Делала что-то по дому и психовала, кидаясь вещами и тряпками, злилась как ненормальная.Шутка ли? Девятнадцатилетний пацан бросил меня. А я открылась ему, позволив то, чего не позволяла даже мужу.Потом злость утихла и снова наступила тоска.Напридумывав себе всякого, решила, что он разбился на своей тачке или заболел смертельной болезнью. Стала сталкерить, наблюдая за его друзьями, но это ни к чему не привело. Кораблина  нигде не было. Он как будто исчез с лица земли.Постепенно утихли и ненависть, и обида. Пришло какое-то отупение.Я поняла, как сильно люблю его. Перестала есть. И с болью в сердце отмечала в журнале каждое его отсутствие. Ухаживала за сыном, ухаживала за Юрой, а сама голодала. Похудела, стала мучиться головными болями. Ничего не хотела. Этот мальчик забрал с собой часть меня.*Староста группы кладет передо мной журнал посещаемости, где его фамилия вычеркнута из списка жирной синей линией.— Что это значит? — говорю резко, не поздоровавшись с учениками.В последнее время я не слежу за своим тоном. Грублю студентам и коллегам. Мне нужен Егор . Я хочу прижаться к нему, обнять, я мечтаю увидеть его улыбку. Мне жизненно необходимо хоть что-то. Я уже почти дошла до решения пойти к нему домой. Но пока сдерживаюсь, потому что это последняя стадия идиотизма.Перепуганная староста тушуется. Еще бы. Я так откровенно рычу, что она вжимает голову в плечи.— Кораблин  выбыл.— Как выбыл?! Не сдав зимнюю сессию?! — теперь я повышаю голос, как будто эта милая девочка в чем-то виновата. — Так не бывает. Ты что-то перепутала! Нельзя выбыть посреди года! Может, он на больничном?Ты связывалась с ним?! Ты хоть что-то узнала, прежде чем вычеркивать его? Как вообще можно взять и вычеркнуть из журнала студента?!— Да, Жанна Кирилловна, он выбыл, — повторяет милое создание, опустив голову еще ниже.В этой группе очень правильная и ответственная староста, испугавшись до полусмерти, она не знает, что ответить. Девочка не виновата, что меня бросил любовник и я больна на голову.Внутри взрывается бомба. Как будто эта новость переполняет меня последней каплей. Я себя уже не контролирую. Боль еще сильнее фокусируется в левой стороне груди, и я, практически опрокинув стул, резко поднимаюсь с места. Я никогда не вела себя так со студентами. В жизни не вымещала на них зло. Никогда не показывала эмоции. Ни разу не была такой отвратительной сукой.Но я просто не могу с собой справиться. Не знаю, что он со мной сделал. Но я уже больше не я.Психанув, даже не начинаю занятие и, бросив учеников, направляюсь в деканат.Так делать нельзя! Это против правил.— Почему у меня в журнале вычеркнут студент?— Кто? Где? Группа какая? Жанна, ты полегче, заболела, что ли, не пойму, — хмурится секретарша, параллельно работая на компьютере. — Слышала, что с мужем какие-то проблемы, ну так все равно надо держать себя в руках. — Речь идет о студенте Кораблине. У меня сейчас пара в его группе. Я пытаюсь выяснить, что случилось.— Так он выбыл. Перевелся в другой вуз. — Продолжает работать, щелкая по клавишам, перенося информацию с листика на столе в компьютер.— Почему меня не поставили в известность? — чересчур порывисто.Не могу угомониться. Просто какое-то эмоциональное недержание.— Жанна, ну блин, ты прости, конечно, но ты же не проректор и даже не куратор их группы. Просто замазюкай его корректором, и все.У меня начинают дрожать руки. От нервного напряжения глаза наполняются слезами. Я почти чувствую, как к горлу подкатывает настоящая истерика. Мне нужно к врачу. Попить какие-то витамины, может быть, даже антидепрессанты. Со мной что-то не так. Я умудрилась за короткий срок так сильно в него влюбиться, что теперь не контролирую свое поведение. Мне больно. Мне плохо. И раз в деканате говорят, что он выбыл, значит он и вправду выбыл.— Замазать его корректором? — выходит истошно, совсем дурным голосом.— Ну хочешь, заклей его бумажечкой.Мне надо сесть, перед глазами начинают расти темные пятна, поглощая лицо секретарши.— Разве можно так переходить? Посреди семестра?— Перейти в другое учебное заведение имеет право каждый студент, если у него есть причины или желание сменить специальность. Существует отдельный приказ Минобрнауки, в котором полностью расписан порядок и условия перевода студента университета или института в другое учебное заведение.Я все же падаю на стул. Начинаю трогать ее бумаги.— А как же сессия? Я вот помню, когда моя сокурсница переводилась, ей разрешили только с нового года. Сессию в нашем институте закрыть и только потом уходить. А тут месяц учили-учили… Всего ничего проучился и уже перевелся. Куда перевелся-то?— Теоретически, Жанна, перевестись можно в любое время в течение учебного года, главное, чтобы отсутствовала неуспеваемость. Ну и плюс там должно быть свободное место.— Да это какая-то ошибка! Не могли его перевести! Есть же строгие правила!— Жанна, ты знаешь, кто у него папа? — поворачивается и смотрит на меня поверх очков. — Нашлись и место, и возможность. Иди уже на пару. И не дури мне голову. Сдался тебе этот Кораблин .

Медленно кивнув, я встаю. Впиваюсь пальцами в спинку стула и зависаю на несколько секунд, пытаясь собрать остаткиразума и самоуважения — довольно уже позориться. С трудом отрываю негнущиеся ноги от пола и в полной прострации иду к двери.Известие о том, что я больше никогда не увижу Кораблина , напоминает удар по голова.

•Эх, грустно?Что ж дальше...._________Ставь ⭐ пиши комментарии ❤️🔥