Часть 8

ЛОКАЦИЯ: подпольная клиника в Восточном секторе. 02:03.

Никаких вопросов. Только шёпот, резкий запах антисептика и старая лампа над кушеткой. Здесь лечат тех, кого нельзя вести в больницу. Таких, как они.

Адриэль лежит на узком столе, полусонная от боли и крови. Пуля прошла навылет — повезло. Если это можно назвать везением. Ходж стоит у стены, руки в крови — её, не своей. Спина напряжена, глаза неотрывно смотрят на её лицо.

Доктор (старый, со шрамом через щёку):— Она крепкая. Но сутки без движения. И без гнева.

Ходж (тихо, почти угрожающе):— Она не умеет по-другому.

Доктор уходит. Ходж подходит ближе, садится рядом. Его лицо — каменное. Но руки дрожат. Он смотрит на тонкие пальцы, прижатые к её боку, на рану, заклеенную белыми бинтами.

Адриэль приоткрывает глаза. Слабая, но её взгляд — всё тот же. Не сломленный. Не жалеющий.

Адриэль (еле слышно):— Ты всегда так... молчишь, когда убить хочется?

Ходж (жёстко):— Ты думаешь, я хочу убивать?

Адриэль:— Я думаю, ты не знаешь, что хочешь. Ты привык брать. Без слов. Без последствий.

Ходж (напряжённо):— А ты? Убегаешь в дело, в кровь, в войну — потому что боишься, что тебе может быть хоть кто-то нужен.

Она медленно поворачивает к нему голову. Глаза стеклянные, от боли и усталости, но в голосе — яд и огонь.

Адриэль:— Я боюсь только одного: что однажды мне будет не всё равно.

Тишина. Он смотрит на неё. Долго. Как будто впервые за всё это время. Не на одежду, не на оружие — на неё.

Он тянется, медленно, осторожно, как к капкану. Его пальцы касаются её щеки. Жёсткие, грубые, и всё же — почти нежные. Она не отталкивает.

Ходж (хрипло):— Тебе не всё равно. Это хуже всего.

Её губы чуть дрожат. От боли. От жара. От того, что он прав.

Вдруг она резко поворачивает голову, срывается с кушетки, почти падает — он подхватывает. Она слаба, но руки её прижаты к его груди. Он чувствует, как она дрожит.

Адриэль (в его ухо, тихо):— Я не могу чувствовать. Не должна. Если начну — потеряю всё.

Ходж (едва слышно, на грани):— Значит, мы оба на краю.

Он держит её. Не целует. Не шепчет. Просто держит. Молча. И это — страшнее любого прикосновения.

В этот момент кто-то стучит в дверь. Сухо, дважды. Это их зовут. Срочно. Что-то случилось.

Он подхватывает её пальто, помогает одеться. Молча. Только на мгновение ловит её взгляд — и там уже нет злости. Только огонь. Невыносимый. Заставляющий жить — или умирать.