3. Часть Акт 5: Стажёры

Вот уже двадцать минут Тогата, Мидория и Баблгёрл стояли под дверью кабинета Сэра, с трудом справляясь с нарастающим беспокойством. Внутри было тихо. Ничего не происходило, что казалось слишком странным.

И стоило им помыслить о том, чтобы зайти без разрешения, как дверь кабинета с лёгким скрипом отворилась. Аямэ вышла из кабинета в таком же спокойствии, с каким стояла внутри. С таким взглядом, что напускала задумчивую пелену на глаза.

Когда она увидела стоящих прямо перед дверью троих людей, которые пялились на неё в ожидании, улыбка сама выскочила на её лицо. Они переживали не зря, но не за то. Ведь информация, которая раскрылась внутри этого кабинета, была самой страшной из всей той, что мог познать этот мир.

"Как же хорошо, что всё удачно разрешилось... Ночноглаз дал мне обещание... Думаю, теперь я могу быть довольна тем, что всё делается не зря. Надо просто продолжать идти вперёд и не сомневаться..." – пусть она так и думала, и с плеч упала увесистая ноша, но в душе что-то осталось. Что-то такое, что царапало её изнутри. – "И что ещё не так?"

– Ну что? – хором выдохнула троица, ждущая итога этой встречи.

В ответ девушка молча продемонстрировала контракт. На бланке почти не осталось свободного места – всё было испещрено печатями. Это смотрелось странно, но очень эффектно.

– Ура! – радостно крикнули Баблгёрл и Мирио, взявшись за руки и подпрыгивая от восторга. Они радовались за неё больше, чем она сама, что не могло не радовать глаза Аямэ.

– Поздравляю, Аямэ! Что и следовало ожидать – на тебе ни единой царапины!

Аямэ мельком подумала, что Мидория, наверное, провёл параллель между её способом приёма на стажировку и своим собственным.

Пусть так и думает. А то мне трудно будет объяснять, как так вышло, или сказать какую-нибудь очевидно глупую шутку, из-за которой Ночноглаз бы точно не засмеялся».

После горы радости за Тодороки героиня хотела войти в кабинет Ночноглаза, чего Аямэ допустить, разумеется, не хотела. Оттого она подняла руку, желая быстро остановить Баблгёрл силой, но резко поняла, что это будет максимально странно и очевидно настойчиво, что не останется без подозрений.

"Я не должна себя выдавать... Слишком рано порадовалась. Уже совсем себя не контролирую", – она подумала, что слишком заигралась в капризного подростка, и пришло время брать себя в руки.

– Баблгёрл, совсем забыла сказать! – очень взволнованным голосом заговорила Аямэ, будто правда только вспомнила об этом. – Сэр просил передать тебе, чтобы ты закончила с отчётами, с которыми задерживаешься, и зашла к нему только когда закончишь с ними, – сообщила она.

Девушка зажала ладонью губы от резко охватившего её страха: она совсем забыла о том, что ей требовалось закончить некоторые отчёты к сегодняшнему дню. Она была так взволнована из-за подростков из U.A., о которых говорил Мирио и за которых он просил у Сэра, что о другом даже и не думалось.

– Извините, ребята, но у меня есть срочная работа. Извините, что не могу проводить вас! – сказав это, она помчалась вниз, в офисное крыло, чтобы срочно разобраться с бумажной волокитой.

– Тогда, получается, мы можем возвращаться в академию? – поинтересовался Мидория у Тогаты.

Перед началом стажировки им нужно было предоставить подписанный контракт в академию, и только после официального одобрения с обеих сторон они могли приступать к стажировке.

– Давайте заскочим по пути в магазин! – предложил сэмпай. – Угощу вас мясными булочками! В местном переулке продают невероятно вкусные!

– Я согласен! – с радостью согласился Мидория, а затем посмотрел на Аямэ, которая прямо сейчас задумчиво смотрела на двери кабинета Сэра, отчего не услышала предложение Мирио.

Такой взгляд вынудил Изуку растеряться. Он строил в своей голове теории, почему она может так смотреть, но понимал, что ему слишком тяжело понять или просто предугадать сложность внутреннего мира Аямэ. Он никогда её не понимал, как и сейчас. Он мог предположить, но даже в ответ на её скорейшее: "Да, именно так!" – он, с большей вероятностью, не угадал бы.

Мидория был тем, кто очень хотел её понять. Однако она воздвигла между ними такие огромные стены, что он понятия не имел, откуда подступиться, чтобы хотя бы на секундочку, одним глазком взглянуть на то, что происходит внутри этих стен.

И поговорить об этом не с кем. Ведь он даже не был уверен в том, что Бакуго знал о происходящем в душе их одноклассницы. Всё-таки отношения этих двоих тоже не были простыми, а очень сложными, со своими нюансами, так сказать. И всё же... Каким бы тяжёлым ни казалось это испытание, он хотел узнать о Тодороки Аямэ чуточку больше, чем она показывает.

– Аямэ, ты же пойдёшь с нами кушать булочки? – спросил он с ничего не значащей "наивной", как её называла Аямэ, улыбкой. Он не умел играть эмоциями, как она, но в его лице не было и капли лжи.

Взгляд её изменился в считанные секунды, обретя обычный рабочий вид. Это переключение поражало парня до глубины души, а то, насколько красивой была улыбка той, кто мгновенно сменял маску, поистине пугало. Тогда-то Изуку и подумалось: «С какого же момента она так делает? С каких пор держит всех в дураках?..»

– Конечно! Пошли! Сэмпай, ты же угощаешь, раз сам предложил? – подключилась она к ним, вставая на волну веселья сэмпая.

– Верно, я же ваш сэмпай! Этот праздничный перекус с меня!

– Праздничный перекус? Ты где такое выражение вообще взял?

Пока Тодороки играла радостную, грусть со всех сил сдавила ей горло, и она почувствовала себя ещё более паршиво, чем до разговора с Сэром. Поправив лямки сумки на плече, она сжала их так, что костяшки побелели.

"Мне кажется, что моя совесть скоро задушит меня. Это так невыносимо. Когда твоя душа играет против тебя..."

* * *

Вернувшись в академию, они сразу направились в учительскую, чтобы передать учителю Айзаве контракты.

– Тожороки Аямэ, а что это с твоим контрактом? – преподаватель с изумлением разглядывал будто избитый печатями лист. – Ты что, Ночноглаза до нервного срыва довела?

– Нет! Просто так вышло, что он не мог остановиться, пока не заполнил всё свободное место.

– Он сам тебе всё это ставил? – и вот очередное неожиданное замечание Мидории. И он подумал, что даже в такой мелочи есть нечто странное.

– Ну да...

Тогда же Мидория вспомнил, как Сэр настойчиво стучал по столу между их бланками, и подумал, что, вероятно, та же история приключилась и с контрактом Аямэ. Хотя то, что Сэр лично ставил печать, поражало.

– Ясно. Значит, с завтрашнего дня у вас начинается стажировка, – Айзава не знал, к добру это или нет. Что двое из самых проблемных учеников идут в первых рядах на стажировку. Его сердце не находило себе покоя, пока он думал о том, что те выйдут за пределы академии, где не будут находиться под его строгим контролем, а станут практически сами по себе. – Вам разрешено покидать территорию академии, но это не значит, что вы можете бесцельно шататься по улицам в свободное время...

Начался серьёзный инструктаж, обязательный для каждого ученика, отправляющегося на стажировку. Это было долго, но оно того стоило, ведь были оговорены все нюансы того, что из себя представляет стажировка, её минусы, плюсы и самое главное – "ответственность". Этому пункту Айзава уделил особое внимание, поскольку именно с этим у большинства неопытных возникали проблемы: они не знали последствий своих действий, построенных на чистой геройской теории, без мыслей о последствиях своих, казалось бы, правильных поступков...

– ...Ещё есть вопросы?

– Нет! – хором ответили ученики, готовые нести ответственность за самих себя.

– Тогда Мидория, ты свободен.

– Есть! – парень кивнул и встал со стула, чтобы уйти, но тут же спохватился. – Погодите, а почему только я?

Аямэ тоже не поняла. Вроде бы ни в чём не провинилась, а учитель снова оставляет её на разговор.

"Неужели, Ночноглаз?.." – она не верила, что он настолько быстро нарушил своё обещание.

– Я хочу с ней кое-что обговорить о стажировке. Всё-таки она очень любит ввязываться в неприятности.

Мидория прекрасно понимал волнение учителя, так что подумал, что в этом действительно нет ничего такого.

– Понятно. Тогда я пошёл. До свидания, учитель...

Он вышел из учительской и направился в общежитие, а Аямэ подумала о том, что, похоже, её ждёт очень серьёзный разговор. Отчего она уже заранее напряглась и опустила взгляд.

– По твоей реакции могу сказать, что что-то действительно случилось в агентстве Ночноглаза... – обратился к девушке Айзава, разворачиваясь к ней. – Директор вызывает тебя к себе, поэтому я и спрашиваю: что у тебя там произошло?

"Значит, Сэр связался с директором, а не с учителем?" – Аямэ даже не знала, стоит ей от этого больше волноваться или успокоиться. – "Не знаю, сколько он ему рассказал, но надеюсь, что всё не слишком плохо..."

– Если честно... У меня была одна наглая просьба к Сэру Ночноглазу. Он в итоге её выслушал, но мне кажется, осадок от неё остался, вот он и нажаловался на меня директору, с которым находится в тесном общении.

– Что это за "наглая" просьба, ты мне, разумеется, не скажешь.

Аямэ молчала. Она не могла просто сказать ему "нет". Даже головы в жесте отказа повернуть.

– Мне жаль, что я доставляю столько проблем, – только и сказала она в ответ спустя долгую задумчивую паузу. И как итог – он проиграл в этом разговоре.

– Хорошо, можешь идти... – тяжело выдохнув, отмахнулся учитель от продолжения. Он понимал, что не добьётся своего, потому не стал тратить время и силы понапрасну.

Аямэ, увидев такую его реакцию, вновь извинилась и слегка поклонилась, когда вставала со стула. И, вернув стул на место, направилась к выходу.

– Погоди, забыл сказать, – Айзава остановил девушку до того, как та открыла дверь и вышла из учительской. – Мне сообщили, что твой костюм готов, можешь пойти забрать его.

"Даже не посмотрел на меня", – Аямэ представляла, насколько он может быть сейчас зол из-за её молчания. – "Всё начинает меняться. Даже я сама уже не могу вести себя, как прежде. Что же "меня" заставило так измениться?.."

– Заберу, конечно, спасибо, что сказали.

Тодороки ещё раз попрощалась и вышла.

– Что-то у неё настроение совсем упало, – заметила Полночь, увидевшая, что чаще видит её поникшей и задумчивой, чем довольной и весёлой.

– Конечно, она и раньше не была особо активна, но сейчас совсем притихла, будто угасла, – с тревогой в голосе добавил Эктоплазма.

– Ничё-ничё! Выше нос, народ! – попытался поднять атмосферу в учительской Present Mic. – Скоро же культурный фестиваль! Так что будем поднимать всех на уши! – проорал он на весь кабинет в своём любимом рокерском стиле.

– А ведь и правда... Уже пришло время! – неожиданно осознал Цемент, что не успевал следить за таким в виду насыщенного на крупные инциденты года.

– Культурный фестиваль? – Айзава задумался об этом, вспомнив, что среди мероприятий всегда присутствует конкурс красоты. Идея записать Тодороки на этот конкурс возникла сама собой, а главная её суть: позволить Аямэ расслабиться и поднять настроение. Правда, он не до конца решился. Сомневался, стоит ли записывать Аямэ на конкурс без её согласия. Потому решил отложить это, пока имелось время подумать...

* * *

В дверь кабинета директора постучали. Сразу за этим послышался звук открывающейся двери.

Обычно директор Незу встречал её с чаем и угощениями, но на этот раз он сидел на диване, погружённый в тяжёлые размышления, и очнулся, лишь услышав её голос рядом с собой:

– Простите за беспокойство, директор, – Аямэ села напротив.

Мужчина вздрогнул, а затем с трудом поднял на неё взгляд, да и то ненадолго. Грусть и жалость к ученице не позволяли ему смотреть ей в глаза. Для него это было слишком невыносимо – знать, на что идёт это дитя ради счастливого будущего многих людей, включая его самого.

– Аямэ... Я прошу тебя... – его голос дрожал. Говорить было трудно из-за кома, вставшего в горле, и навернувшихся слёз. – Откажись от выбранного пути...

"Значит, он рассказал ему о моём конце. О самом ужасном из всего возможного".

Девушка поняла, что играть теперь будет очень трудно. Молча она откинулась на мягкую спинку дивана, устремив взгляд на идеально белый потолок. Голова сейчас казалась невероятно тяжёлой, двигать ею не хотелось совершенно, как и думать в целом.

– Что ещё он вам рассказал?

Она не стала увиливать, а говорила, как есть.

– Практически ничего, – напряжённо выдохнул директор. Тодороки примерно понимала, каково это – знать, что один из твоих учеников обречён. Ведь по сути была такой же. Она знала, кто умрёт. Знала, сколько всего они лишатся. Один за другим. Оттого самой ей было тяжело не меньше.

– Прошу вас, директор. Не рассказывайте никому об этом... Не хочу, чтобы остальные волновались и пытались что-то сделать.

– ...

– Пожалуйста, не будьте жестоки. Я не смогу видеть все те напуганные взгляды. Не надо усложнять всё ещё больше...

– Я просто не понимаю... – Незу говорил одно, но с другой стороны, понимал, что сам бы пожертвовал собой, если бы от него зависели жизни сотен. Только вот он не мог сравнить себя и ребёнка, что только начал жить свою жизнь... Да, она видела жестокость. Да, её жизнь была не проста. Но! Это самое большое "но". В его глазах эта юная жизнь была куда более драгоценна, чем его собственная. И такая жизнь оборвётся быстрее его собственной.

– Всё вы понимаете. Просто отказываетесь признавать, что пожертвуете не собой, а мной... – посмеялась Аямэ от нервов. Ей не хотелось, но она не могла сдержать нервной улыбки. Мышцы лица сами собой сводило. – Пожалуйста... Не делайте хуже, чем есть. Мне и так с каждым днём становится тяжелее признавать, что моё время уходит. Так хотя бы "вы" облегчите мне путь, а не усложняйте его...

Директор молчал. Ему требовалось перебрать в своей голове и согласовать "как лучше" с "моя ученица умрёт этой весной". Никогда прежде ему не было так тяжело думать.

– Хорошо... Я никому не скажу.

– Благодарю.

В комнате вновь повисла тишина. Такая гнетущая, невыносимая.

– Мне кажется, я должна извиниться перед вами, директор... – пришла к резкому выводу Тодороки. – Простите за то, что я такая проблемная, – по её щекам медленно потекли слёзы. – Я не могу позволить себе отказаться от задуманного, но и вас и других заставлять страдать я не хочу, – она сглотнула, и на её лице появилась та самая упрямая улыбка, что возникала, когда она представляла себе идеальный мир, который мелькнёт перед ней на миг в самом конце... Мир, где все, кого она любит, будут живы, здоровы и счастливы, без исключений. – Вы все заслуживаете счастья, как никто другой в этом жестоком мире, где герои – потребляемый материал. И я обеспечу вам это счастье любыми способами...

Незу понимал, что в её голове кроется просто грандиозный план, который и приведёт её к такому исходу. И он был так недоволен этим обещанным счастьем, что хотел исчезнуть из этого мира раньше, чем исчезнет этот обречённый ребёнок, у которого не осталось выбора: неизменная судьба уже прописана.

– А как же твоё собственное счастье? – слёзы выступили и на глазах директора. Он усердно вытирал их своими маленькими лапками. – Как же твоя собственная жизнь? Неужели ты готова так просто исчезнуть, Аямэ...

Аямэ собралась с силами, выпрямила спину и посмотрела ему прямо в лицо своими стеклянными глазами.

– Я не готова и никогда не буду готова к этому. Но я счастлива жить здесь и сейчас. И пока у меня есть возможность наслаждаться такой жизнью, пока не пришло время выбирать "все вы" или "я", я буду выжимать весь возможный максимум из своего остатка времени... Я умру без сожалений, зная, что всё будет хорошо. Я вам это обещаю...

"Хотя мне и очень обидно: я больше не смогу быть с вами... Не смогу выпуститься из академии с остальными... Не смогу устроиться на работу, которая мне действительно понравится. И не смогу создать семью и прожить полноценную жизнь, как остальные... Мне бы так хотелось побыть с вами чуточку дольше, чем уже предопределено..."

– Неужели, правда... нет другого способа обойтись без твоей жертвы?

– Вы же сами знаете – будущее не изменить. Все предсказания Сэра сбываются, и нет ни одного случая, когда бы они оказались ложными, – констатировала Аямэ, оставляя его без единой надежды.

"Думаю, не стоит говорить о том, что моя жизнь – цена моих безумных желаний".

– Что вообще может такого случиться, что бессмертное тело должно будет умереть?

Разговор всё больше напоминал предсмертную исповедь. И Тодороки это совсем не нравилось.

– Я сама не знаю точно, а Сэр мне ничего конкретного не сказал. Но не думаю, что знание этого мне каким-то образом поможет...

– Я не собираюсь терять надежды, Аямэ. И ты, прошу тебя, не сдавайся раньше времени...

"Он думает, я сдалась?... А разве у меня вообще когда-нибудь были шансы?... Моя душа уже знает вкус смерти. Моё тело больше не функционирует, как адекватное человеческое. Меня вообще не должно существовать в этом мире. Разве я вообще имею право называть себя "человеком"?.."

– Я постараюсь... – попыталась она успокоить мужчину, который явно находился в отчаянии.

На лице директора наконец появилась улыбка – самое лучшее успокоительное из существующих. Нельзя было найти человека, который любил бы своих учеников сильнее, чем он. И от этого было одновременно и легко, и тяжело, ведь желание не разочаровать его пронзало её грешную, лживую душу.

– Спасибо. Если тебе понадобится помощь, Аямэ, или просто захочешь поговорить, ты всегда можешь прийти ко мне. Я всегда буду рад тебя выслушать.

"Какая же я дура, что сунулась в пасть ко льву. Думала, что смогу легко прожить этот год в академии. А вместо этого с каждым днём всё глубже погружаюсь в пучину сожалений и лжи. Я так хочу умереть именно сейчас, чтобы избавиться от всей этой грязи, в которой увязла, и не дожить до того момента, когда меня все возненавидят... И я так хочу продолжать жить вместе со всеми, как сейчас".

– Это вам спасибо. Только благодаря доброте и пониманию директора у меня есть всё, что я имею сейчас, – рядом с ним Аямэ хотелось лишь улыбаться и плакать от счастья. Так она и поступила, дав волю своим чувствам, чтобы облегчить внутреннее состояние, где всё скопилось.

– Поплачь, чтобы стало легче. А я пока сделаю нам чаю, – он протянул ей свой запасной платочек.

– Хорошо...

* * *

Спустя время Аямэ покинула кабинет директора, понимая, что для него ничего не кончилось. Он будет ещё долго размышлять над этим, изводя себя расчётами и поисками выхода, пока с горьким разочарованием не примет неизбежность судьбы.

"Больше я ничего не могу сделать. Директор сам захотел узнать об этом, и теперь муки совести – его расплата за желание знать больше, чем положено".

Далее путь Тодороки лежал в корпус факультета поддержки, где её встретил разъярённый мастер, закончивший её костюм как раз к сроку начала стажировки. Правда, его гнев мгновенно улёгся, едва он увидел, в каком состоянии она к нему прибыла. Простым "Спасибо за костюм" и быстрым уходом на этот раз не ограничилась.

Усадив ученицу геройского факультета в своей небольшой мастерской, он предложил ей напитки. Девушка сразу же выбрала энергетик. Благодаря мини-холодильнику баночки были ледяными и стали идеальным компрессом для её покрасневших глаз.

– Я что, настолько жутко выгляжу? – спросила она, прижимая холодный металл к воспалённым векам.

– Не сказал бы. Просто ты не похожа на ту, кто способен так плакать. Создала вокруг себя образ снежной королевы, а теперь возмущённо сидишь.

От его шуточек баночка едва не полетела в него, но Аямэ была слишком морально истощена, чтобы злиться.

– Да ладно тебе, зато я теперь окончательно убедился, что ты всё-таки человек.

Аямэ на секунду удивилась его словам, но тут же поняла, что по сути ничего и не изменилось.

– С парнем своим поссорилась, что ли?

Баночка всё-таки прилетела ему в голову, и её содержимое чуть не разлилось по мастерской, если бы Аямэ не остановила жидкость в воздухе и не вернула её обратно.

– Если проблем нет, то вали! Не буду я на твоё молчание зря время тратить, – возмущённо пробурчал парень, собираясь вернуться к работе.

– Скажи, вот если бы ты мог воскресить всех дорогих тебе людей и подарить им спокойный мир, но взамен пришлось бы отдать свою жизнь – как бы ты поступил?

– С чего вдруг такие странные вопросы?

– Просто ответить можешь или нет?

– Не знаю я! – прикрикнул он, а затем, успокоившись, объяснил: – ...Не уверен, что смогу выбрать, пока не окажусь в такой реальной ситуации. Я, конечно, сейчас могу сказать: "Да! Я готов пожертвовать собой ради близких!" Бляха, но... – он упёрся руками в бока, глядя на неё своими выразительными глазами. – Будет ли это того стоить? Будет ли моим близким лучше, когда их жизни вернутся, а моя исчезнет? Не станут ли они винить себя в моей смерти лишь потому, что я эгоистично захочу, чтобы они жили, а я – нет...

"Конечно, я знала, что будет тяжело принять такую реальность, как им, так и мне..." – первым страдающим от этого факта являлся директор. А уже вторым, кто будет дико этим недоволен, на ум пришёл Бакуго.

Аямэ на миг помрачнела, осознавая, как тяжело придётся людям, которых она к себе привязала. С другой стороны, придётся терпеть другие смерти, людей не менее важных, как...

– Да и у меня самого кишок не хватит принести себя в жертву, как ни жалко это звучит.

"Ну да, ты же у нас не герой".

– Хотя, встреть я такого человека, я бы его очень уважал. Решиться на самоуничтожение во имя счастья других – это сильный подвиг.

"Вот и отлично, с его помощью я только сильнее запуталась".

– В общем, к чему я это... – он выдохнул, и в воздухе повис лёгкий пар. – Неважно, какой выбор ты сделаешь в такой ситуации. У него всегда будет причина, и он будет зависеть от желаний человека. Будь то забота о себе, о чувствах других или личное стремление дать счастье другому взамен на собственное – любой выбор имеет право на существование и будет оправдан определённой стороной. Решение зависит лишь от того, чего хочет человек, стоящий перед этим выбором. Так что спрашивать меня об этом бесполезно. Да и вряд ли кто-то из людей ответит на него по-настоящему честно.

Тодороки поразилась, сколько мудрости и философии таилось в голове этого киберпанка.

"Это удивляет..."

– Да уж, я от тебя такого не ожидала, – пробормотала она.

Парень на мгновение насупился, но быстро оттаял, видя, что она прислушалась к его словам и теперь задумчиво потягивала энергетик.

– Неужели ты собираешься мёртвых воскрешать? Жуть... – неуклюже изобразил он трясучку в теле.

– Что за бред? Это же невозможно, – отшутилась она. – Просто проверяю тебя на человечность, учитывая то, как ты про меня говоришь.

– Чёрт! – он поверил, что над ним поиздевались. – Ну... Если всё-таки найдёшь способ – поделись, – перевёл он ситуацию в продолжение шутки, чтобы не казаться проигравшим идиотом. – Мне интересно взглянуть на это с научной точки зрения. Победить смерть – это бред, значащий "победить саму природу".

"Какой же он амбициозный. Ну или тоже чокнутый учёный, как Мэй. Интересно, а он с Мэй так и не сдружился?"

– Ага, обязательно расскажу, как узнаю, – усмехнулась Аямэ, допивая первую баночку и сплющивая её так, что донышки обнялись. Затем она принялась за вторую – и разговор перешёл на причину столь резкого добавления её ДНК в костюм.

Этот разговор продлился до позднего вечера. Аямэ вернулась в общежитие, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, заливая небо над западной стороной последними красками.

"Я ещё ни разу не задерживалась в академии настолько", – подумала девушка, с трудом неся в руках сумку, геройский костюм и купленные сладости, которые планировала съесть в одиночестве в своей комнате. – "Я так устала... И проспать, наверное, получится всего пару часов. Ну, бля-я-ять... Нужно собраться с силами – завтра я наконец-то встречусь с малышкой Эри. Я не могу допустить ошибку".

Когда Аямэ вошла в общежитие, на неё обрушился шквал удивлённых взглядов.

– Аямэ, ты только сейчас вернулась?! – вытаращился на неё Каминари.

– Ничего себе! Где ты пропадала?! Даже Мидория, Бакуго и Тодороки уже здесь! – подметил Киришима, подчёркивая имена участников дополнительного обучения.

Все были в лёгком шоке от её позднего возвращения.

– Задержалась в корпусе факультета поддержки из-за костюма, – и сейчас она поняла, что чтобы спокойно уйти, надо отвлечь всеобщее внимание на что-нибудь другое. – Кстати, угощайтесь, – она поставила на стол перед всеми бумажный пакет с разными сладостями. – Покупала себе, но сейчас ничего уже не хочется, слишком вымоталась.

Ребята с радостью набросились на угощения.

– О-о-о, спасибо!

– Ты лучшая, Аямэ!..

"Лучшая?.."

Аямэ поняла, что план сработал, и направилась к себе в комнату. Едва лифт на женской половине закрылся, как на мужской, наоборот, открылся, и из него вышел Бакуго, который был только после душа с полотенцем на голове. Он прошёл в гостиную, где царило некоторое оживление.

– Вы тут это что устроили?! – рявкнул он.

– О, Бакуго! Аямэ только вернулась и угостила всех! Бери тоже... – радостно сообщила Мина, забивая рот очередным пирожным, пока говорила.

– Братан, это оч вкусно! – закивал Киришима с таким же набитым ртом.

– Эта дура только сейчас вернулась? – Бакуго оглянулся, думая пойти за ней, но передумал. Представил, что та, скорее всего, устала, если так поздно пришла, и не настроена с ним разговаривать.

– Бакуго, может, хватит хотя бы её своими странными прозвищами обзывать? Она же твоя девушка, в конце концов... – вступился Каминари, который просто терпеть не мог, когда с такой невероятной красоткой так обращаются. – Я её так понимаю. Никому не понравится, если к нему будут "так" относиться... Вот другое дело – что-то милое, – он уже представлял, как мог бы ласково называть свою девушку, если бы та у него появилась, отчего забыл про сладости и погрузился в свои мечтания.

– Заткнись! Тебя никто не спрашивал, криволицый, – ответил Бакуго, подтверждая свою репутацию.

– Тут даже я с ним согласен, – немного неожиданно для Кацуки выразился Киришима. – Бакуго, тебе стоит хотя бы по имени её называть, – Киришима слегка усмехнулся, представив, как Бакуго с его суровым лицом произносит нежные прозвища, о которых упомянул Каминари. Это смотрелось бы нелепо, а вот имя – почему бы и нет?

– Может, приготовить ей в следующий раз мой особый успокаивающий молочный чай? Она выглядела измотанной... Я даже забеспокоилась на секунду, когда она зашла, – тихо сказала Яойрозу.

Момо чувствовала неладное во взгляде девушки. Даже сейчас, улыбаясь перед ними, Аямэ казалась надломленной. А когда она уходила, её плечи незаметно опустились, будто только после того, как на неё перестали все смотреть, она смогла расслабиться. Выдать свою усталость за пределами чужих взглядов.

– У них с Мидорией с завтрашнего дня стажировка начинается. Они теперь будут так заняты, что свободного времени поговорить с нами у них не будет, – подметил Оодзиро, которого очень беспокоили его слишком спокойные дни в общежитии без геройской практики. Глядя на этих двух, он понимал, что отстаёт больше, чем ему хотелось бы представить...

Бакуго же услышал в этом совершенно другую информацию. То, что он отстаёт от этих двух, сейчас не столь сильно его задевало, сколько укол в грудь от того, что они оба – он и Аямэ – будут слишком заняты, чтобы просто поговорить. Зато она почти всегда будет рядом с Дэку и этим парнем Мирио, из-за которого всё и произошло. И теперь для него непонятно, во что превратятся их и без того шаткие отношения в ближайшем будущем, если такое продолжится...