а теперь можно танцевать

Коричневая чума расползалась по миру – как злокачественный лишай. В марте немец- кие войска уже хозяйничали в Болгарии, Антонеску расквартировал в Румынии 20 герман- ских дивизий, в Финляндии немцы вели себя как дома; маршал Маннергейм даже отменил в стране сухой закон – ради приятных союзников, желающих выпить и закусить копченой салакой. Гитлер направил армию в Грецию, дабы выручить разбитого там эллинами Бенито Муссолини. Паулюс в это время горячо одобрял нападение на Югославию, связывая его (хотя бы теоретически) с предстоящим вторжением в пределы России. «Нашими целями в дан- ном случае, – писал он, – было прежде всего иметь свободным свое правое плечо, когда мы нападем на Россию…» Гитлер распорядился выделить дивизии для дуче в Албании: – Без нас ему даже с янычарами не справиться… Наверное, в Москве уже обратили внимание, что штабы армий Теодора фон Бока и Ганса-Гюнтера фон Клюге разместились в Познани и Варшаве: пока эти фельдмаршалы держали войска подальше от рубежей СССР, чтобы Москва не слишком-то волновалась. В это же время, громыхая газами мощных выхлопов, включив боевые прожекторы, танки Роммеля, высадившиеся с кораблей в Триполитании, уже рвали железными траками полосы верблюжьих колючек, танки величаво удалялись в пустыни Киренаики. Немецкая агентура подняла восстание в Сирии, возникли волнения в сопредельном Ираке – и это понятно, ибо Гитлер, как и Наполеон, объявил себя большим другом и защитником мусульманского мира… Немецкие агенты уже давно проникли в Крым, где вели среди татар умелую пропа- ганду, взвинчивая мусульманский фанатизм. «Германский эффенди Адольф, – говорили они татарам, – родился с зеленой каймой вокруг живота», что является несомненным признаком мусульманской святости… Был февраль 1941 года, когда Паулюс застал Гальдера в гордом одиночестве, на столе начальника генштаба валялся «Милитервиссеншафтлихе рундшау» – главный печатный орган ОКХ. – Читали? – спросил Гальдер, с линзой в руках чуть ли не животом ползая по огромной карте. – Информация Кёстринга о переменах в Москве подтвердилась. Сталин сделал умного Шапошникова заместителем Тимошенко, а начальником в Генштабе выдвинул какого-то вундеркинда по фамилии Жуков… Случайно, не того, что был при Халхин-Голе? Пришлось потревожить полковника Адольфа Хойзингера, большого знатока Красной Армии, который и доложил: – Жуков. Георгий. Отца звали Константином. Пошел наверх. Он резок. Порою нетер- пим. Женат. Имеет дочь. Пожалуй, первым он применил массированный танковый удар на рубежах Монголии, с чего и началось его выдвижение. В отличие от Шапошникова, который вел себя со Сталиным независимо, Жуков, только что появясь в Генштабе, вряд ли проявит себя в полной мере. – Все? – спросил Гальдер, отбросив линзу. – Пока все. Будущее покажет, кто такой этот Жу-жуков… Отпустив Хойзингера, Гальдер жаловался Паулюсу: – Уже не хватает пробок, чтобы заткнуть все дырки в нашей разбухающей бочке. Видите, сколько фронтов сразу… тут сам дьявол ногу сломает! Кому что дать, у кого что отнять. Отныне нам, Паулюс, ничего не останется, как перенести сроки нападения на Рос- сию… Может, оно и лучше? Дороги подсохнут… 27 марта 1941 года Паулюс был приглашен на «большой ковер» в рейхсканцелярию. В центре огромного зала состоялась нервная беседа Гитлера с Йодлем и Кейтелем. ОКВ было взволновано. Гитлер с пафосом рассуждал, что от перенесения сроков на июнь планы войны с Россией не пострадают. – Да, Югославия нас задержит, – признал он, – сербы очень воинственны. Надо сразу же натравливать на них усташей-хорватов Анте Павелича. Труднее всего справиться с авто- ритетом России на Балканах, который она вполне заслуженно приобрела в борьбе за сво- боду славян… Успокойте же Браухича: двух летних месяцев вполне достаточно для полного сокрушения России… Паулюс, где вы? Подойдите ближе. Вам предстоит слетать в Будапешт и нажать на мадьяр, чтобы их гонведы помогли нашей пехоте в Югославии… Йодль, не хва- тит ли шептаться с Кейтелем? Я все слышу. Заверяю вас, что никакой зимней кампании в России не будет. Все решится в летний период, и только мухи с комарами станут помехой нашим гренадерам… – Как бы мы ни секретничали, – напомнил Йодль, – но апрель станет конечным меся- цем, когда произойдет неизбежная утечка информации… Русские наверняка все уже знают! Паулюс, глянув на фюрера, скупо улыбнулся: – Если они знают, то почему же держат свои главные силы стоящими от рубежей на триста и даже четыреста километров? Красная Армия эшелонирована в глубину вплоть до Днепра. Их боевой максимум отодвинут к востоку, а мы против слабого минимума выстав- ляем свой мощный максимум. Склады снабжений и аэродромы русских сосредоточены возле самых границ, что позволит нам сразу же их уничтожить. – Паулюс более объективен, – поддержал его Гитлер. – Благодарю, но это не моя заслуга – абвера… На всякий случай, чтобы заглушить подозрения, Москве было предложено участие в Лейпцигской ярмарке и международной выставке в Вене. Геббельс охотно подключился в работу по дезинформации. Германия наполнилась слухами, будто следует ожидать визита Сталина в Берлин, уже скуплена вся красная материя, чтобы ко дню его приезда украсить столицу рейха красными флагами. И Сталин – таковы были слухи – уже согласен отдать фюреру Украину «во временное поль- зование». Но тут начались осложнения, которых никто не предвидел. Роммель уже дал понять генералу Итало Гарибольди, кто тут господин, а кто лишь слуга, и взял командование в свои руки. На вопрос Гарибольди, что ему делать, Роммель ответил: – Будете меня догонять. У вас спорт в почете… Никого не оповестив (ни Рим, ни даже Берлин), он с ходу ворвался на танках в Бенгази. По дороге ему попались два английских генерала, Ним и О,Коннор, которые никак не ожи- дали оказаться в плену: – Ваши действия превосходят все наши ожидания. На это Роммель отвечал им: – Возможно! А что толку с ваших трех танков против одного моего, если вы не умеете определить их цели? Уверенность Роммеля в превосходстве своего ума и немецкой техники была столь велика, что он не боялся вровень с танками загонять в гущу боя даже бронетранспортеры с пехотой. Кажется, будь у него телеги или стадо баранов, он бы и их зажал в центр сражения. Почему-то все испугались его усердия. Не только в Каире и Лондоне, не только в Риме, но даже… даже в Берлине! Роммель за две недели захватил у англичан всю область Кире- наику (кроме Тобрука, который в кольце осады оказался далеко в тылу его танкового кор- пуса)… Гальдер самоуправства не терпел. – И это ваш приятель? – выговорил он Паулюсу. – Сразу видно, что он пересел в танк из-за столика вагона-ресторана фюрера, сильно покачиваясь. Германия в канун войны с Рос- сией не может позволить себе такую роскошь – иметь активный фронт в Африке. Роммелю указывалось оборонять Триполи, а он выкатывает свои ролики уже на границы с Египтом… Германия отмечала 52-летие Гитлера; бывший командир Паулюса, генерал Рейхенау, выступил по радио, сравнивая Гитлера с Фридрихом Великим, Клаузевицем и Мольтке. Немцы в Берлине бестолково судачили: почему не приезжает Сталин? – Украина сейчас нам бы не помешала! И нам было бы приятно видеть Сталина с фюре- ром на балконе рейхсканцелярии. Вот тогда бы Черчилль обклался! Роммелю из ОКХ переслали приказ: перейти к жесткой обороне. Но корпус Роммеля катил на роликах дальше. – Он теперь требует, – возмущался Гальдер, – чтобы в его танки вмонтировали кон- диционеры воздуха. Что он? Совсем спятил? Скоро танкисты в России попросят, чтобы в танках поставили печки и заготовили дровишки. А дым будет выходить через пушку? – Поймите, – доказывал Паулюс, защищая приятеля, – танк сам по себе словно кон- сервная банка, мы во Франции воевали в одних трусиках, а здесь… Африка! Песчаное пекло. (Как пишет наш военный историк В. Секистов, «боевые действия в Северной Африке были тесно связаны со многими важнейшими вопросами политики и стратегии… Гитлер серьезно помочь Муссолини не мог и не хотел, так как в это же время фашистская Германия интенсивно готовилась к нападению на СССР».) Муссолини послал Гитлеру протест , требуя, чтобы Берлин образумил этого «безумца», который рискует только своей головой, но терять-то колонии в Африке придется не Роммелю, а Италии! В ответ на протест дуче Роммель вышел на египетскую границу, и тогда король Фарук устроил в Каире антибританскую демонстрацию под лозунгом: «ВПЕ- РЕД, РОММЕЛЬ!». Английская марионетка, король Фарук, прислужничая Лондону, заодно уж и заигрывал перед всемогущим Гитлером и Муссолини… Кейтель с Йодлем в ОКВ устроили срочное совещание: – Роммель своими претензиями на звание нового Александра Македонского губит осу- ществление всего плана «Барбаросса». Африканский театр всегда останется для нас только вспомогательным, пока мы не разделались с Россией… Гальдер очень сурово смотрел на Паулюса. – Итак! – решил он. – Фюрер требует связать этого сумасшедшего. Кейтель хотел бы отправить в Ливию меня. Но мое личное вмешательство, боюсь, позволит Роммелю возо- мнить о себе черт знает что. Вы же с ним давние приятели, вот вы и напяливайте на Роммеля смирительную рубашку… Поздно вечером 24 апреля самолет с Паулюсом приземлился на аэродром в Бенгази, где его поджидал Роммель: – Сознавайся, тебя прислал Гальдер… из ОКХ? – Кейтель… из ОКВ, – сфальшивил Паулюс. – Эрвин, что ты натворил тут? Ведь Гер- мании и фюреру пока безразлично, чей Тобрук – твой или Уэйвелла… Пусть об этом болит голова у дуче Муссолини. Роммель пригласил его в свой бронетранспортер: – Поехали! Какие последние анекдоты в Берлине? Усаживаясь удобнее, Паулюс рассказал анекдот: – Приехал дуче к нашему фюреру. Сидят, разговаривают, Гитлера позвали к телефону, а Муссолини без него стал открывать бутылку с шампанским. Тут шампанское «выстрелило» пробкою – прямо в глаз. Вернулся фюрер в кабинет и развел руками: «Ах, дуче, дуче! Стоит мне хоть на одну минуту оставить тебя одного – и ты уже в синяках…» Они мчались через пустыню, исполосованную гусеницами танков. Где-то на гори- зонте факелом догорал сбитый британский «харрикейн». Быстро темнело. Роммель достал из мешка алжирское вино и крупные апельсины из Марокко. Бронетранспортер взрывал гру- дью песчаные эскарпы, словно хороший бульдозер. Генералов мотало, как катер в море. – Откуда у тебя все с марокканскими этикетками? Они хлебали вино прямо из горлышка бутылки. Роммель старался перекричать грохот дизеля, рассказывая: – Вино и фрукты поставляют французы – те, что верны Петену и его шайке, а не этому… как его? Де Голлю… Сначала разговор шел чисто профессиональный: – Мои ролики отработали на повышенных режимах, моторы уже исчерпали свои ресурсы, пора их заменять новыми… Знаю, что ты скажешь. Но здесь особые усло- вия – Африка! Грохот. Пылища. Визг металла, скорость. – Пойми, – кричал ему в ухо Паулюс, – в России тоже особые условия, и каждый резерв- ный мотор в Германии на счету… Они приехали на КП. Роммель показал вдаль: – Вот и Египет… Есть способ образумить Гальдера и завистников: для этого я возьму Каир, чтобы танками контролировать Суэцкий канал. Что мне Фарук? Я сделаю из него домашнюю обезьяну, чтобы она подавала мне кофе в постель. Роммель сбросил с головы пробковый шлем. В командном шатре его ожидал араб, с которым он быстро переговорил через переводчика-итальянца. Паулюс спросил – кто это? – Анвар ас-Садат, офицер короля Фарука. Меня ждут в Каире. Я знаю все. Вплоть до цен на коньяк в отеле «Семирамида». Берберы на верблюдах таскают для меня бидоны с водою. Я расплачиваюсь с ними бусами и свертками синего маркизета. Паулюс предъявил ему суровые обвинения ОКХ. – А выйти к Суэцу тебе сейчас никто не позволит. Своим прорывом к Египту ты невольно подрываешь все наши планы восточной кампании. Фельдмаршал фон Клюге давно торчит в Варшаве, обложившись литературой о Наполеоне, чтобы не повторить его гениаль- ных ошибок с Россией… – Нашли учителя! – долго и взахлеб хохотал Роммель. В его окружении Паулюс встретил сослуживца своих молодых еще лет – генерала Ген- риха Кирхгейма, с которым когда-то служил в Альпийском корпусе, и они оба одинаково страдали общим недугом – дизентерией. – Генрих, ты неважно выглядишь, – сказал Паулюс. – Что? Ах! – отмахнулся Кирхгейм. – Здесь могут выжить только берберы да скорпи- оны. Говорят, в Берлине уже спланировали поход на Россию… я бы хотел лучше топать по грязи русских, только бы вырваться из этого пекла! Зенитным огнем был подбит британский самолет, летчик выбросился с парашютом и сдался в плен с таким надменным равнодушием, будто оказывал немцам величайшую услугу. – До вашего прибытия в Ливию у нас каждый день войны был днем кайфа. В полдень мы бросали позиции и разъезжались по барам Каира, до пяти у нас была «сиеста» в шезлон- гах, потом снова выезжали на фронт, который и закрывали в семь тридцать до следующего утра… Вы нам все испортили! – сказал летчик. Роммель ответил пленному, что прежняя договоренность между Гарибольди и Уэйвел- лом – не беспокоить противника, когда он освежается в море или загорает на пляжах, эта джентльменская договоренность пусть остается в силе. – Но будь я на месте Рузвельта, – сказал Роммель, – я бы вам, англичанам, не послал по ленд-лизу даже коробки спичек. Зачем вам танки и самолеты, если вы все равно не воюете? Для вас партия в бридж или в теннис важнее проигрыша в бою… Уведите его к чертовой матери! – Англия, – крикнул на прощание пленный, – способна проиграть все битвы, чтобы обязательно выиграть самую последнюю. В финале у нас тоже будет очень громкое Ватер- лоо… Паулюс проворчал, что не видит в Англии герцога Веллингтона. А беседы друзей про- ходили трудно. Лишь 3 мая Паулюс от увещеваний перешел к повелительному тону ОКХ: – Эрвин, оставь в покое Тобрук, этот африканский Верден! Ты имеешь право продви- нуть свои танки в Киренаике только в том случае, если Уэйвелл отведет свои танки назад. – Слышу голос Гальдера, – догадался Роммель. Паулюс ответил, что в Берлине его стали считать «не соответствующим должности» и, если Роммель не станет вести войну только оборонительную, с ним быстро расправятся. Паулюс по радио передал жене известие о себе, что жив-здоров, но согласен взять на себя командование Ливийским фронтом (Коко отвечала ему: «Не берись за это! Что будет с тобою, если тебя сцапают в Африке?..»). Наконец, вынужденный подчиниться, Роммель велел ради- ровать в Бенгази, чтобы самолет Паулюса ставили на заправку. – Русские еще не воюют, но уже начали побеждать… пока что здесь, в африкан- ских пустынях! Не будь вашего плана «Барбаросса», и фюрер задарил бы меня орденами и новенькими роликами, уверен, он пролил бы над Ливией бензиновые дожди, чтобы я со своими солдатами завтракал у каирской «Семирамиды»… – Ты не в обиде на меня, Эрвин? – В стратегии я разбираюсь не хуже Гальдера. Вы остановили меня у ворот Египта, ибо русский фактор уже начинает диктовать мне свою волю. Друзья вернулись в Бенгази, стали прощаться. – Догадываюсь, – с понурым видом сказал Роммель, – что отныне я зависим от Восточ- ного фронта. Будет Клюге нажимать в России, я буду нажимать в Африке, побежит Ман- штейн из России, тогда я буду драпать из Ливии… Этим выводом Роммель доказал, что он человек умный, далеко видящий и слова его – сущая правда. «Советский фактор сковал средиземноморскую стратегию еще задолго до нападения на СССР» – так пишет наш великолепный историк В. И. Дашичев, трудами которого я пользовался. ……………………………………………………………………………………… Хищные орлы гитлеровской империи еще цепко держали в раскинутых когтях серп и молот. 1 мая 1941 года газета «Дер ангриф» вышла под прежним девизом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Но первомайской демонстрации в Берлине уже не было. Гитлер в этот день потребовал от рабочих занять места у станков. Геббельс не вылезал из радио- студии, часами прослушивая мажорное звучание воинственных фанфар. Раньше сводки вер- махта «выпускались» в эфир под музыку «Прелюдов» Листа, а будущие победы над русской армией Геббельс хотел бы оформить более торжественно. Вероломно усыпляя бдительность обывателей, министр пропаганды 10 июня вдруг снял запрет… на танцы. В это же время, пока немцы отплясывали, радуясь движению своих еще целых конечностей, войска вер- махта скрыто уже сосредоточивались на исходных рубежах, готовые обрушить пограничные столбы нашей великой державы. – Еще один вопрос, – сказал Паулюс, застав Франца Гальдера за поливкой цветов. – Нам уже не сдержать любопытства солдат, эшелонированных под самым носом России. Начина- ются сплетни, вредные домыслы. Все труднее убеждать войска, что они собраны возле Бре- ста и Львова для нападения на… Англию. Гальдер опустошил лейку над цветущей резедой. – Можно вести «пропаганду шепотом», будто Сталин согласился на пропуск вермахта через всю свою страну для нападения на… Индию, якобы вермахт совместно с Красной Армией! Этим эффектным слухом мы испортим и настроение Черчиллю. Паулюс повернулся, но Гальдер удержал его. – Послушайте, – сказал он, – а вдруг окажется, что линия Сталина – не блеф? Сталин слишком дорожит престижем своего имени и не отдаст его в пустоту… Вспомним хотя бы о Сталинграде; ведь он сделал из этого хлама новый Чикаго. …Уже был отработан сигнал к нападению: «Дортмунд!»