~15~

Алессандро

Два года назад, когда отец решил сообщить мне, что хочет женить меня, снова, я был зол. Он не оставил мне другого выбора.

Хоть я и был как шесть лет в разводе, мне не хотелось заново наступать на одни и те же грабли. Даже новость, что моя невеста еще несовершеннолетняя не приносила никакой радости. Я просто не хотел жениться.

Каждый раз, когда мне приходилось закрывать глаза, я видел голую Жизель, скачущую верхом на Дезире. Меня тошнило от этого воспоминания настолько, что предпочел бы стереть себе память.

— Не верится, мой внук скоро женится, — Розетта обхватила мою руку и улыбнулась. Уже тогда она представляла, что они с Инес подружатся. — Я так рада.

Я не мог расстраивать nonna, она так любила меня и была счастлива, что это, возможно, может изменить меня, в лучшую сторону, что у меня не хватило сил.

Розетта мне как вторая мама. Она заменила первую, как только она умерла. Не будь её, я бы захлебнулся во всей ненависти, которую так пытался разжечь во мне отец.

— Не позволяй ошибкам прошлого менять твое настоящее, Алессандро. — Словно наказ сказала она мне.

Я немного улыбнулся.

С того дня мы больше не поднимали тему о Жизель. Розетта относилась к ней как ко своей родной дочери. Её сердце слишком большое. Иногда, я думаю, что этот мир не заслуживает такого доброго человека.

— Гоффредо не понимает на, что идет, — я облокотился на спинку кресла. — Они с отцом ненавидят друг друга, с чего ему предлагать Инес?

Розетта грустно улыбнулась мне.

Это был риторический вопрос. Вся наша семья знала, чего отец хотел добиться этим. Его младшая сестра, моя тетя, Елена Гуэра умерла в столь юном возрасте, мне не удалось познакомиться с ней. Но я слышал, что люди на Сицилии прозвали её ангелом. Красивая, с доброй душой. Её портрет до сих пор весел в комнате отца. Он смотрел на него каждый вечер, мечтая отомстить Леоне.

— Каждый раз, когда я просыпаюсь и выхожу на балкон, чтобы встретить рассвет, вижу её, — Розетта мечтательно вздохнула. — Прошу тебя, Алессандро, — она сильно вцепилась в мою руку. — Не позволяй твоему отцу загнать в могилу эту девочку. Она не виновата.

Никто не был.

Мой отец настолько одержим местью, что выглядел параноиком, как только кто-то скажет фамилию Леоне.

Им пора прекращать втягивать детей в свои грязные дела.

***

Я отсчитывал шаги в отцовском кабинете. Он как обычно, сидел в своем кресле и курил сигару. Мне хотелось вырвать её из его рук и засунуть по самую глотку, чтобы он соизволил обратить на меня свое внимание.

Мой отец был настоящим говнюком, который ещё нужно было поискать. Я перестал испытывать к нему трепетных чувств в тот момент, когда понял, что он никогда не любил меня. У меня было одна роль — наследник, но никак не любящего и единственного сына.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — почти срывался на рык я.

Отец стукнул по столу. Ему не нравилось, когда дерзили, но меня мало это волновало.

— Не забывай с кем разговариваешь, Алессандро. — Строго сказал он.

Я с прищуром смотрел на него. Как змею, мне пришлось подавить желание задушить его.

Сделав глубокий вдох и выход, я медленно досчитал до десяти, пытаясь успокоить себя.

— Семья Леоне — наши враги. Но ты хочешь, чтобы я женился на его старшей дочери, — спокойно сказал я. — Для чего? Разве ты не делаешь хуже нам?

Отец громко засмеялся, мне стало противно от этого хохота и я со всей силы сжал кулак, подавляя новое желание врезать ему.

Сраный мудак.

— Время пришло, Алессандро, — он ликующе поднял свою сигару. — Я отомщу за Елену. Жизнь за жизнь! — и снова гадкий смех.

Я скривил губы и рухнул в кресло, налив себе выпить.

Отец хочет убить Инес, сделав больно её семье.

Мне тяжело верилось, что Елену убил Гоффредо, Розетта рассказывала, что он сильно любил её, был готов пойти против самого Дьявола, лишь бы быть с ней.

Я никогда не говорил отцу о своих доводах, он и так вел себя как самый настоящий псих, это бы окончательно добило его.

— И, что ты хочешь сделать с ней? — спросил я. — Изнасилуешь? Распотрошишь?

На лице отца появилась недобрая улыбка. Он сложил пальцы рук вместе и посмотрел на меня.

— Ты, Алессандро, не я, — отец засмеялся. — Делай, что хочешь, но пусть она страдает, каждый, мать его, день. Хоть затыкай рот и насилуй, пока она будет плакать в подушку. Это меня не касается.

Каким бы уродом я себя не считал, но при мысли, что я мог бы изнасиловать девушку мне стало гадко на душе. Я не смог бы сделать этого.

Мой отец больной мудак, раз думает, что я послушаюсь его и сделать так как он скажет.

Инес — пешка. Ей прийдется отмаливать грехи Гоффредо, которые, возможно, он не совершал.

***

Я сжимал руку Инес, пока она обрабатывала мою руку, прикладывая мокрое полотенце к порезу.

Она попросила у меня время, чтобы переварить мой рассказ. Я тем временем не сводил с неё своего пристального взгляда.

Несколько раз я пытался притянуть её к себе, но она отстранялась и начинала плакать сильней. Та девочка, которая хотела показаться мне сильной, сломалась. Прямо на моих глазах.

— Не могу поверить, что мой отец продал меня. — Тихо сказала она, после долгого молчания.

Я коснулся её подбородка, заставляя посмотреть на меня.

— Теперь ты понимаешь, почему я хотел оградить тебя от этой правды?

Инес фыркнула и вырвалась из моей хватки.

— Хотел, чтобы я мучала себя, гадая, какой мотив послужил этому браку? — она повысила голос.

Инстинктивно я вытянулся, чтобы Инес прекратила. Она не будет кричать. Какой бы рассерженной не была. Я ни в чем не виноват, и не дам ей права считать наоборот.

— Если бы я хотел быть с тобой конченым ублюдком, то разве вел себя так?

Вместо того, чтобы ответить мне, Инес стала рыскать по пустым полочкам, делая вид, что ищет то чем можно обработать порез, но мы оба понимали, он не такой глубокий, чтобы переживать из-за него.

— Зачем ты приехал в Париж, если тебе здесь не рады? — неожиданно спросила она.

— Нам, Инес, — я подавил улыбку. — Ты — Гуэра, значит и тебя здесь быть не должно.

Она пристально посмотрела на меня. Её плечи опустились от бессилия.

— Нет, я — Леоне, Алессандро. Всегда ей была и умру тоже.

Инес ткнула себя пальцем в грудь.

Меня расстроило, что она до сих пор так и не смогла назвать себя Гуэра, ей была противная моя фамилия, и ничего общего с ней иметь не хотела.

Я не собирался тешить себя надеждой, что в один день, Инес одумается и наконец-то смириться, но этого не будет. Тем более, после услышанного.

— Уже поздно, иди в свой номер и постарайся поспать, — я вышел из ванной комнаты. — Вечером мы поедем домой.

Открыв входную дверь, я подождал, пока Инес выйдет из неё и попадет к себе.

Прежде чем скрыться, она повернулась ко мне, и сказала:

— Спасибо, что не такой как твой отец.