26 октября 1943 г

г. Ереван, госпиталь Моя дорогая! Вот и опять я пишу тебе. (Уж так, наверно, люблю тебя, раз так часто пишу). Этим письмом мне хочется пробудить в тебе воспоминания. Три месяца я не получаю от тебя писем и теперь не совсем уверен, что оно попадет тебе в руки. Целых три месяца не читать твоих строк! Откуда же я могу знать, что ты дома? Почти год тому назад я проезжал Спасское и заехал к тебе. Тогда я был наивным мальчишкой – почему-то хотелось показаться тебе. Я вспоминаю другие ребяческие картины. (Помнишь, как я купался?). Все это теперь кажется сверхнаивным, но вместе с тем неизгладимым в памяти прошлым. Теперь я уже не зовусь мальчишкой – и это все потому, что на окружающее стал смотреть иными глазами. Не думаю, что и ты не изменилась. Я думаю, что ты теперь выросла как морально, так и физически. (Может быть, именно поэтому так очень хочется с тобой встретиться). Около четырех месяцев тому назад ты в письме просила свою фотокарточку с подругами. Сегодня я посылаю ее. Фотокарточки твои остались чудом. Тяжело раненого меня решил в поле прикончить «фриц». Он выстрелил с карабина почти в упор. Я потерял сознание, а когда очнулся, в карманах было пусто, лишь в кармане гимнастерки уцелели фотокарточки. Я дополз до деревни и хоронился у старика в подвале до прихода своих. Свою фотокарточку прислать пока не могу, а вот если ты пришлешь – обрадуюсь. А пока до свидания. Крепко, крепко целую. Твой больной Валентин