Лучше без помощи

Утром Алина сказала, что готова поехать в полицию. Сама. Без Димы. Он хотел быть рядом, настаивал, но она упрямо качала головой.— Мне нужно… это пройти самой, — тихо сказала она, избегая его взгляда. — Пожалуйста. Подожди в коридоре. Просто… будь рядом. Но не заходи.

Они пришли в отделение молча. Воздух пах дешёвым кофе и бумажной пылью. Алина подошла к окошку, назвала своё имя. Её провели в отдельный кабинет — с облезлым диваном, старым столом, настольной лампой, которая не горела.

Следователь оказался широкоплечим, седой, лет сорока. Его звали Савельев. На лице не было ни эмпатии, ни отстранённости — только ленивое раздражение. Он устало посмотрел в её папку, бросил взгляд на девушку.

— Ну и? Рассказывайте.Она начала. Сломанным голосом, с остановками. Руки дрожали.

Он слушал долго, не перебивая. Потом наклонился вперёд, прищурившись:

— Алина… Алиночка, — сказал он вдруг фамильярно. — Вы же понимаете, что вам никто не поверит, да? Вы шли одна, поздно, по тёмной улице. Были в юбке. Без свидетелей. Вы уверены, что вообще это было насилие, а не просто… неловкое недоразумение?

У Алины вырвался хрип.— Что?..

Савельев усмехнулся.— Такие, как вы, любят потом жаловаться. А сначала ведут себя как... — он не договорил. Поднялся из-за стола, обошёл её. — Идите-ка сюда. Я вам скажу, как это работает.Он схватил её за плечо, резко притянул ближе. Пальцы сжали шею. Лицо его оказалось рядом, мерзко пахло табаком.— Вы забудете это дело, поняли? Ни заявления, ни огласки. У вас не выйдет. И если ещё раз сунетесь — я найду способ засудить вас за клевету.

Её тело окаменело. Как тогда — полный паралич.Он отпустил, будто ничего не было.— Свободны, — сухо бросил. — И дверь за собой закройте.

Она вышла в коридор. Там ждал Дима, вскочил сразу, как только увидел её.

— Всё хорошо? Что он сказал?

— Просто... процедура. Ничего нового. Пойдём домой, — тихо ответила Алина и даже не посмотрела ему в глаза.

---

Вечер прошёл в молчании. Дима пытался говорить, но она либо кивала, либо отворачивалась. В глазах — пустота. Он чувствовал, что что-то произошло, но не знал, как вытянуть из неё правду, не нарушив границ.

Он уснул первым. Измотанный бессонными ночами, ожиданием, тревогой.

Алина же долго лежала в темноте, слушая, как ровно он дышит. На подоконнике светилась чашка с недопитым чаем. Она поднялась, натянула тёплую кофту и вышла на балкон.

Ночь была тихой. Город спал. Только редкие фары скользили по стенам домов.

Она стояла, вцепившись в перила, пока не почувствовала шаги за спиной. Он обнял её со спины, положил подбородок на плечо.

— Ты ведь не просто так молчишь, да?

— Нет, — ответила она. — Я не смогла рассказать тогда… В участке. Он...Она замолчала, тяжело сглотнула.

— Он напал на меня. Не тот — не бывший. Следователь. Он обвинил меня. Сказал, что я сама виновата. Схватил за шею. Угрожал, чтобы я никуда не обращалась.Дима отшатнулся, посмотрел на неё.— Что?.. Почему ты мне не сказала сразу?!— Потому что я боялась, что ты сорвёшься. Что тебя посадят, если ты туда пойдёшь.

Он замер. Лицо его побледнело, губы сжались в тонкую линию.

— Он тебя тронул?— Да.— Я убью его. Клянусь… я...

— Нет, — тихо сказала она. — Пока ты со мной — я в безопасности. Это всё, что мне нужно сейчас.Она посмотрела ему в глаза, и в этом взгляде было всё: страх, доверие, усталость.

Он молчал. Только обнял её крепче. Долго. Словно хотел впитать её боль и удержать от нового падения.

— Я не сплю ночами, — шепнула она. — Всё прокручиваю. И следователя, и улицу, и то, как ты меня держал на полу, как не отпускал…— Я и не отпущу, — прошептал он в ответ. — Никогда.

Они стояли так ещё долго. Потом вернулись в спальню. Дима лёг, но не мог заснуть. Всё кипело внутри — от бессилия, злости, любви.

Алина легла рядом. Не как обычно — боком, не касаясь, не выстраивая барьеров. Сегодня она легла на него полностью. Щекой к его груди, рукой — к сердцу.

— Мне только так спокойно, — сказала она. — Только так я верю, что всё позади.

Он провёл рукой по её спине, запутался пальцами в волосах.— Всё позади, — повторил он. — Пока ты на мне — ничего не случится. Обещаю.

Сон не приходил, но в ту ночь в их спальне наконец стало по-настоящему тихо. Не от того, что страх исчез. А оттого, что в этой тишине двое наконец перестали быть поодиночке.