26

Охр:Лицом к стене.Нугзар,чувствуя себя хуже некуда,послушно отвернулся к стене.Его руки были в наручниках,и он ощущал,как холод металла давит на запястья,как символ его нового положения.Сотрудник открыл дверь и отошёл,оставляя его наедине со своими мыслями. Охр:ПроходимХерейд вошел в камеру.Ему сняли наручники.Он почувствовал,как кровь снова приливает к рукам.Охр:Первая кровать слева.Через десять минут отбойОхраник развернулся и закрыл дверь,оставляя мужчину в компании других заключённых.Все,кто был в помещении,встали, смотря на него с интересом.Обстановка была напряжённой,и Гибадуллин чувствовал на себе взгляды,полные любопытства,уважения и страха.Он был известен в этом месте,и его репутация предшествовала ему.?:Здравствуйте,Нугзар Андреевич.Не ожидали вас здесь увидетьПроизнёс один из заключённых с ухмылкой,но в его голосе не было насмешки,лишь признание.?:Что вы,проходите,проходите.Мы с вами поделимся едойЕго тон был более уважительным.Нугзар молчал,опустив голову,не желая вступать в разговор.Он не хотел ни с кем общаться,не хотел слышать их слова.Внутри него вымерли все эмоции и чувства.Он понимал,что сейчас ему не нужно привлекать к себе внимание.Заключённые переглянулись,и атмосфера в камере изменилась.Они понимали,что мужчина— не тот,с кем стоит шутить.Его молчание только усиливало эту ауру. ?:Вы не такой,как мы,да?Спросил один из них, обращаясь к нему, но Нугзар лишь покачал головой,не желая отвечать.Он знал,что его жизнь изменилась навсегда,и теперь он был частью этого мира,который когда-то казался ему чужим.Вокруг него начали обсуждать разные вещи,однако Гибадуллин оставался в своём молчании.Он чувствовал,как другие заключённые проявляют к нему уважение,но это не приносило ему утешения.Он знал,что не заслуживает ни уважения,ни страха.В его душе царила пустота,и он не хотел,чтобы кто-то думал о нём как о сильном человеке.Он лишь казался таким.На самом деле был простым неудачником.Прошло несколько минут,прежде чем кто-то снова заговорил:?:Нугзар Андреевич,вы ведь знаете,что многие хотят с тобой поговорить?Бывший главарь мафии вновь не ответил.Он просто смотрел в одну точку,погружаясь в свои мысли.Он не хотел ни с кем общаться,не хотел ввязываться в разговоры о том,что происходит за стенами этой камеры.Ему было всё равно.Заключённые переглянулись,и в их глазах появилось уважение.Они понимали,что Нугзар — человек с прошлым,и даже молчание его говорило о многом.Они не смели его трогать,не смели задавать лишние вопросы.Время тянулось медленно,и Херейд понимал,что теперь ему придётся научиться жить с этим бременем.Всё,что он любил и ценил,осталось за пределами этой камеры.Его мысли снова вернулись к Наташе,и он ощутил,как его сердце сжимается от боли.Он знал,что больше никогда не сможет её увидеть, прикоснуться к ней,поговорить с ней.Он оставался молчаливым,но в этом молчании заключалась его сила.В этом молчании содержалась история, которую никто не мог рассказать за него..И хотя в камере царила атмосфера страха и уважения,он понимал,что это не даёт ему утешения.Это лишь подтверждало его одиночество в этом мире,где он больше не имел права на свободу.Мужчина поднялся и,поплевшись к кровати,собирался лечь.Тут к нему подошел сокамерник и протянул подушку получше и одеяло.Херейд отмахнулся,ложась на холодную постель и отворачиваясь к стене.Он знал,что его жизнь теперь будет другой.Мысли о том,что он потерял,не оставляли его.Он вспоминал моменты, проведённые с Наташей.Он понимал,что теперь не сможет вернуться к тому,что было,и это осознание гложило его изнутри.Гибадуллин долго лежал,прислушиваясь к звукам вокруг.Он слышал,как заключённые обменивались шутками и разговорами,но сам оставался в своём молчании.Каждый звук казался ему далеким и неважным.Его мысли снова и снова возвращались к Наташе.Он задавал себе вопросы,на которые не мог найти ответ:что она сейчас чувствуетКак она справляется без него?Смогла ли она его простить?Эти мысли терзали его,и он не знал,как с ними справиться.Внутри него росло отчаяние,и он понимал,что,возможно, никогда не сможет от этого избавиться.Он остался один в этой камере,окружённый другими,однако по-прежнему одинокий.Каждый день теперь будет  казаться ему вечностью,и он не знал,когда это закончится.За все,что он сделал,он должен был сесть на пожизненное.