24 часть

Аарон разбит. Аарону больно. Аарон не верит и хочет разорвать письмо в клочья.

Ореховые глаза жжет от слёз обиды, а в горле встал болезненный комок. Он не понимает, почему брат отказал, не понимает, почему отказал так грубо, не понимает брата, не понимает мать, не понимает сестру, которая будто бы не удивлена такому ответу. В голове белым шумом скрепят вопросы.

Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему?

Нескончаемый поток шума в ушах прервал обеспокоенный тихий голос:

— Арни...

Римме очень хотелось сказать что-то типа: «ну я же говорила», но девочка открыла рот, закрыла его и подняла глаза к небу, пытаясь сформулировать мысль.

— Что?! — вскрикнул Аарон, уперевшись лбом в ладони.

Он чувствует обиду, чувствует себя сентиментальным идиотом, Аарон расстроен, раздосадован и растерян.

— Мы не знаем его мотивов, — попыталась как-то подготовить почву для примирения Римма. — Может, ему не позволяли какие-то обстоятельства встретиться с нами?

— Какие обстоятельства могли заставить его так сделать?! — рыча, негодовал парень.

— Может, шок, непонимание или страх, — промямлила сероглазка, но поняла, что выглядит, будто пытается выгородить Эндрю. Хотя, она это и делает. — Вдруг он хотел нас отгородить от чего-то... Возможно, сейчас просто не то время.

Римма приобняла брата и устало погладила его по спине.

— Но нам нужно уважать его выбор и решение. Я уверена, мы ещё встретимся. Ты веришь мне?

Блондин обнял сестру покрепче и рвано выдохнул.

— Верю... Ну и пошёл он! Не хочет – не надо, — обиженно надулся парень и начал покачиваться из стороны в сторону, не переставая обнимать сестру. — Потом локти будет кусать.

— Арни... — немного осуждающе протянула девочка, но всё же немного улыбнулась. Аарон начал немного успокаиваться, хоть и по-детски, что не могло не радовать.

Послышался глухой удар по двери, а затем скрипучий треск. Дети сразу подскочили и устремили взгляды на дверь. Раздался смех и ещё один сильный удар по старой двери. По краске пошли новые трещины.

— Какого чёрта, — прошипела Римма.

— Вылезайте, мелкие твари! — весело выкрикнул хриплый мужской голос. — Я вам покажу, что значит маму не слушать, выродки!

— Давай! Сломай эту чёртову дверь! — развязный смех Тильды ударил по ушам. Аарон шокировано уставился на дверь. — Вправим им мозги!

— Какого чёрта... — повторил Аарон и остолбенел.

Римма метнулась к комоду и начала с огромной скоростью собирать документы и деньги. Карие глаза подростка пустым взглядом смотрели будто бы через дверь.

— Арни, отрывай окно, пожалуйста, — шептала девочка. — Нужно уходить, хватай кофту.

Но Аарон застыл. Любые мысли о письме выпрыгнули из головы. Это не его мама. Он не хочет верить. Он не будет её оправдывать, но так хочется, чтобы это было ошибкой. Ей ближе какой-то мужик, с которым она знакома от силы две недели, чем собственные дети.

— Арни!

Частое дыхание обожгло лёгкие, а на языке почувствовался осточертевший металлический вкус. Перед глазами задребезжала рябь воспоминаний.

Тогда он проснулся от удара в живот и крепкой хватки в волосах. Мать верещала, что он опоздал, что он позор и тварь, недостойная жить. Всё по классике. Тильда выгнала его на улицу, как обычно, в старых вещах, так как денег на новую попросту не было. Аарон тогда около часа простоял на остановке в ожидании школьного автобуса, боясь возвращаться домой. Потом прибежала Тильда и за ухо втащила сына обратно в дом. Она перепутала время и обвинила Аарона в этом. Казалось бы, тут нужно обидеться, разозлиться, расплакаться, расстроиться в конце концов, но Аарон просто промолчал и с улыбкой лёг дальше спать. Ему ничего не показалось странным. Ну, перепутала мама и перепутала, с кем не бывает.

Правда, в другой раз, когда Аарон действительно перепутал время, такая политика не сработала. После того случая над бровью у мальчика белел шрам.

Так то, если задуматься, то Аарон из расплывчатого малолетства помнил почти только ор Тильды. Оскорбления, язвительные замечания стали неотъемлемой частью его "жалкой" и "бесполезно" жизни.

Помнил, как она в бреду прижимала ребёнка к себе, сидя на грязном полу, рыдала ему в плечо и жаловалась на свою сложную жизнь. Как маленький ребёнок, она несвязно лепетала жалобы и хныкала. Тогда у неё ещё были длинные волосы, которые она заплетала в тугую косу.

Однажды от голода Аарон растворил себе в стаканчике бульонный кубик. На дне остались едва заметные крошки от химозного продукта, который ещё совсем маленький мальчик не догадался смыть. На утро мать разбудила его кулаком в нос. Мальчик не успел проснуться, как в него полетела артиллерия из жёстких, поставленных на совесть ударов по телу. Тогда на мальчишеском носу появилась грубая горбинка.

Помнится, было время, когда мать ограничивалась только мокрым полотенцем, сломала ему так палец, а потом просто облила водой и выставила на задний двор зимой за то, что мальчик посмел принести тройку.

Как-то Тильда душила его, когда он не мог понять какую-то задачу и пришёл к матери за помощью. Опрометчивое решение, за которое он поплатился красными следами на шее и щеке от тяжелой пощечины.

Тильда швырнула в ребёнка нож, когда Аарон взял кусочек хлебца, который предназначался для закуски к выпивке, после чего кричала, что вырежет из сына то, что ему не предназначалось.

Она ломала об спину мальчишки пластмассовые и деревянные линейки, когда ещё учила с ним уроки.

А если вспоминать дни, когда мать внезапно вспоминала, что маленького ребенка надо мыть... Она его не купала, а стирала. Ногти отрезала почти под корень, так, что даже кровь иногда шла, лишь бы пореже этим заниматься, параллельно крича на зарёванного от мыла в глазах Аарона и раздавая тумаки. Кипяток или наоборот слишком холодная вода жгли кожу, а мочалка растирала её, как наждачка. Потом ребёнок только нервно усмехался, шутя, что у него была только цель выжить.

Он помнит, как принёс котёнка домой. Помнит наивный вопрос: «Давай его оставим?». Котёнок летал по всей квартире под пинками Тильды, отлетал от стен и визжал, пока не замолк и тряпочкой катился по полу, пока женщина продолжала его пинать.

Помнит, как Тильда схватила Аарона за ухо острыми ногтями и порвала его. Помнит опухшие синяки и заплывшие глаза.

Он слишком хорошо знает вкус собственной крови.

Помнит, как женщина с криками вырывала деньги из рук детей, которые они честно заработали, и бежала за выпивкой или очередной дозой.

В чём смысл всего этого? Ворох мыслей жгучими импульсами бил по вискам, по сердцу и душе. Он опять перестал что-либо понимать.

Да кто она такая, чтобы калечить Аарону жизнь?! По какому праву она бьёт и кричит на них с сестрой? Кто ей дал разрешение на унижения, оскорбления и боль? Разве матери поступают так со своими детьми?! Тильда узнала о том, что дети связались с братом. И это разве повод ломать дверь?! Ни черта подобного! У неё нет права бить их за любую мелочь, нет права ругать и кричать на них за провалы в учёбе – она сама бросила школу ради дискотек и веселья. Её нельзя оправдывать – её жизнь – это плод её выбора. Она больше не сможет разжалобить Аарона плачем и пьяными объятиями.

Кончики пальцев закололо, будто под кожу пустили разряд электричества. Холодный пот катился по спине.

«Она мне не мать». — пронеслась самая бунтарская мысль из всех самых бунтарских мыслей в голове.

Юноша быстро метнулся к матрасу, одним движением расстелил любимый плед Риммы и закинул туда плюшевого теленка Борю, пару кофт, красную бандану и энциклопедию. Римма, поняв идею брата, туда же кинула папку с документами и деньгами. Блондин молниеносно открыл одной рукой окно, подсадил сестру и вылез на улицу. Аарон сунул девочке в руки своеобразный мешок, закинул её на спину и побежал со своей ношей подальше от дома.

За спиной раздался громкий треск двери, визг дверных петель и замков.

— Куда теперь? Может, к Жюли? — взволнованно пролепетала Римма, цепляясь за шею брата одной рукой, а другой придерживая кулёк с ценным содержимым.

Аарон просто смотрел вперёд. В темноте ореховые глаза стали почти чёрными, а зелёный отлив сверкал под светом фонарей.

— Не знаю, — не сбавляя темпа, признался Аарон. — Добежим до третьего перекрёстка, там что-нибудь и придумаем.

Парень на секунду оглянулся. В зрачках заплясал холод.

«Это мне не мать. Просто женщина, которая меня родила. Просто никто».

________

Тг Автора: Здесь ты встретишь зарисовки по фанфикам, арты и рандомные факты о персонажах)