Дисциплинирован и полезен

Утром Драко первым делом пошёл к отцу. Тот, как обычно, сидел за столом, но на этот раз в его руках были не свитки с пером. Он читал газету, чего не делал уже давно. Где-то на задворках сознания Драко удивился, но не придал этому особого значения.

— Рад видеть тебя не под прицелом авроров, — мягко поприветствовал сына Люциус, прервав чтение.— Они меня «временно» отпустили, — Драко усмехнулся. — Понимаешь? Похоже, у кого-то идея-фикс насчёт меня.

Малфой-старший встал, вышел из-за стола и приблизился к Драко.

— Видишь, сын, они всё ещё ищут виновных. У них враги везде. Но ты можешь доказать, что Малфои не причём. И не переживай, тебе ведь нечего скрывать. А ещё, у нас тут произошло кое-что: пока ты демонстрировал Министерству образцового свидетеля, Нотт управился безупречно. Проверка пришла — проверка ушла. Ни пылинки в книгах, ни лишней строки.

Драко слегка напрягся:— «Безупречно» — это как?— Ровно так, как надо, — уголки губ Люциуса еле заметно поднялись. — Он показал им то, что они хотели увидеть, и не показал того, чего они всё равно не поняли бы. В итоге мы имеем очередной протокол с формулировкой «нарушений не выявлено». Твоя крепость выстояла, сын.

Драко смотрел на отца в упор. Люциус говорил, что всё свернул, но теперь формулировки изменились. Более того, Тео знал, что именно не следовало показывать властям. Хрупкое доверие между ними в который раз пошатнулось.

— И ты доволен Ноттом? — глаза Драко сверкнули.— Теодор дисциплинирован и полезен. — По крайней мере, не болтает лишнего. Таких людей мало. Береги их. И держи рядом.

Драко неопределённо мотнул головой и перевёл разговор в другое русло. С недавних пор его мысли занимал всего лишь один вопрос:— Скажи мне, отец, если бы ты мог вернуться в прошлое... что бы изменил?

Люциус усмехнулся, вдруг став очень похожим на Абраксаса с портрета в северном крыле Мэнора.

— Разве это нужно произносить вслух? — он развел руки в вопросительном жесте. — Я бы не поставил судьбу рода на карту ради чужого безумия. Тёмный Лорд был плохим стратегом — много шума, мало результатов. Трата ресурсов. Глупость под видом судьбы.

Драко слушал внимательно.

— Мы — Малфои — пережили не одного праведника и не одного тирана. Знаешь, мудрые дома живут не пропагандой, а памятью и репутацией. Твой дед, а позже я, наделали ошибок. Теперь нашу репутацию нужно очистить.— А что насчёт твоих убеждений?

— Драко, позволь мне остаться при них. Я не молод, и мне претит новое понимание мира.— То есть? — Драко склонил голову и прищурился.— То есть справочник чистокровных волшебников — это не пустой звук, сын. И мне горько, что тот список значительно сократился. Грязнокровки...

— Твой господин был сыном маггла! — резко отозвался Драко.— И наследником Слизерина, обладающим огромной магической силой. Правление Тёмного Лорда было построено лишь на страхе! Но, Драко, — Люциус тронул сына за плечо, резко вторгаясь в его личное пространство, — ты ведь не пытаешься мне сказать, что-то такое, что бы меня расстроило, правда?

Драко отстранился.

— Я всего лишь хочу понять, чему научила тебя твоя жизнь, отец. И что ты оставляешь в наследство мне.

Люциус заулыбался.

— Мальчик мой, ты очень тонко чувствуешь происходящее. Я как раз хотел предложить тебе немного поработать именно над нашим наследием. Подумай: фонды, восстановление, покровительство библиотекам. У нас есть на это средства. Пусть люди видят твоё меценатство. И запоминают это правильно. И ещё, — добавил Люциус. — Поблагодари Нотта. Он проявил безупречную уверенность, а в таких вещах важно впечатление.

— Хорошо.

Люциус улыбнулся краешком губ.— Вот и отлично. Доброго тебе дня, сын.

Драко вышел. В «Северных скалах» царила напряжённая тишина. В холле всё блестело: на коврах ни пылинки, канделябры сияли, даже мрамор лестницы начищен до зеркального блеска.

Малфой прошёлся через вестибюль, кивая персоналу. Он был раздражён, но не показывал этого: Министерство сперва держало его два дня в Лондоне, а потом просто отпустило, даже не потрудившись объяснить. В груди зудело чувство, что его использовали — пока он отсиживался в квартире, авроры пришли в его дом.

У кабинета его ждал Тео. Безупречно выглядевший, со свитками в руках.

— Вижу, ничего не развалилось, — сухо заметил Драко, открывая дверь и заходя в кабинет.— Гостей обслуживали по высшему разряду, как и всегда, — ответил Нотт с цветущей улыбкой, последовав за ним. — И проверку мы прошли. Авроры ушли с пустыми руками.

Драко остановился, обернувшись к нему:— Да, отличный момент выбрали, когда хозяина нет.— Это же Министерство, — Тео протянул свитки. — Они считают себя умнее всех. Но и у нас всё под контролем.

Малфой взял отчёт, пролистал бегло. Внутри всё ещё кипела злость, но он не подал виду:— Молодец. Благодарю за помощь.

Тео выдержал паузу и добавил как бы между прочим:— Но теперь мне самому придётся отлучиться. Всего на пару дней.— И куда же? — в голосе Драко прозвучало подозрение.— Личные дела, — спокойно ответил Нотт. Его глаза буквально лучились. — Не беспокойся, отель в порядке. Ты снова хозяин.

Драко не стал расспрашивать. Нотт опять начал его раздражать. Уж слишком запланированной выглядела вся ситуация: восхищение отца, передача дел, безупречно исполненная роль, нагрянувшая проверка...

— Личные дела, конечно. Но я же смогу ещё на тебя рассчитывать когда-нибудь? — Драко знал цену поговорке «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе». Если Нотт всё-таки использует его в каких-то долгоиграющих планах, или представляет угрозу для Джинни... Не хватало еще, чтобы этот придурок досаждал ей, куда он там собрался.

— Разумеется, — Тео чуть поклонился, и в уголках губ мелькнула тень улыбки. — Ты знаешь, я умею быть полезным.

Он развернулся и вышел, будто растворился. Драко смотрел туда, где только что стоял Тео, и чувствовал нарастающую тревогу.

***

Утром перед работой Джинни предстоял ещё один сеанс с колдомедиками. Министерский коридор, ведущий в импровизированный лечебный кабинет, был ещё более пустынным, чем обычно, из-за раннего часа.

— Мисс Уизли, — встретил её высокий маг в зелёной мантии. — Мы готовы продолжить процедуру.

На кушетке уже лежал плед, согретый заклинанием. Джинни послушно легла, чувствуя, как внутри всё сжимается: снова придётся пройти через ту щемящую пустоту.

Колдомедик провёл палочкой над её висками.— Сконцентрируйтесь на том, кого хотите вернуть. Она глубоко вдохнула.— Гарри Поттер.

В голове вспыхнули образы: смутные силуэты, стадион, запах мокрой травы. Потом — лицо. Чёрные волосы, очки, зелёные глаза. Джинни даже услышала его голос, обрывок фразы, но слова растаяли, словно их кто-то стёр. И вдруг словно кто-то открыл запертую дверь. На Джинни хлынул целый поток образов, и все они были связаны с их детством. Смех и счастье перемежались то с болью, то с ужасом. Последнее, что видела в своей голове Уизли, была битва между Гарри и тем, чье лицо было стёрто. Она закричала.

— Мисс Уизли, все хорошо, вы в безопасности, — маг слегка тряс её. — Что произошло?

Джинни сжала кулаки и судорожно выдохнула. Её колотило.

— Я вспомнила... — она сглотнула, — почти всё. Но остались пробелы.— Восстановление идёт постепенно. По нашему опыту на втором сеансе пациенты видят уже больше половины утерянных воспоминаний, — он отметил что-то в свитке. — Остальное вернётся, если не сдаваться. Вы принимали зелье, которое вам дали в прошлый раз?— Да.— Продолжайте.— Доктор, а что если... — Джинни остановилась на полуслове, решая, стоит ли задавать вопрос.— Мисс Уизли?— Ладно, проверим на следующем сеансе.

Она встала с кушетки и отправилась в «Ежедневный Пророк» из Министерства пешком — редакция находилась совсем недалеко. По пути её мучал так и незаданный вслух вопрос.

Джинни уже было потянула на себя ручку входной двери, когда её кто-то окликнул.

— Мисс Уизли.

Она отпустила ручку и обернулась. Из тени выступил мужчина в аккуратной мантии без опознавательных знаков. Чёрные волосы, правильные черты, карие глаза. Теодор Нотт. В Хогвартсе он всегда находился чуть в стороне от своих одноклассников, и казалось, что умеет исчезать, не вставая с места.

— Мы учились вместе. Столько лет рядом, а так ни разу и не поговорили. — И это прекрасно, — отозвалась Джинни сухо. — Давайте не нарушать традицию.

В его глазах заплясали весёлые огоньки.

— Жаль. Я умею быть полезным, особенно журналистам. Иногда в обмен на благодарность, иногда просто так. Сегодня — просто так.

Он замолчал, проверяя реакцию. Джинни лишь снова потянулась к дверной ручке, показывая, что ей нет до него никакого дела.

— Неужели вам не интересно?— Я работаю в отделе магического спорта. Обратитесь в «Ведьмополитен».

Внезапно Тео преградил ей путь.

— Не отказывайтесь от дружбы, мисс Уизли. Никогда не знаешь, к кому и когда придётся обращаться за помощью, — он освободил проход.— До свидания, мистер Нотт, — отрезала Джинни.

— До скорого, мисс Уизли, — усмехнулся Теодор.

Оказавшись внутри здания, Джинни ускорила шаг. Она и так задержалась, а теперь ещё и этот Нотт, который смотрел на неё чересчур проникновенно, будто знал что-то, чего она сама о себе не знала. От его взгляда осталось неприятное ощущение опасности, и Джинни подумала, что было неплохо сообщить Драко о визитёре.

***

В Министерство магии его пропустили по короткому служебному коридору, как он любил. Амелия Трелфорд листала свитки, не поднимая глаз.

— Что на этот раз?— Запрос. Консультация по старым делам. Нужны выдержки: 1950 год, Эдинбург, старые собственники земли, фамилии Малфой/Блэк/Морган.

Она оторвалась от своей писанины.

— Вам какое дело до Малфоев?— Я плачу не за вопросы, а за ответы, не так ли? Но уж если интересно, — он улыбнулся, — То просто проверка подрядчиков, — его интонации были ленивыми. — Отель стоит на старой земле. Не хочу сюрпризов.— Сроки? — сухо спросила Амелия.— Вчера, — мягко ответил Тео. — Но подождёт до вечера.— Заберёте через курьера, как обычно.

Нотт протянул ей руку, и пожал её, не снимая перчатки. — Приятно иметь дело с вами, Амелия.

***

Поздним вечером Джинни сидела на диване и смотрела на пламя в камине. Огонь всегда успокаивал её и придавал сил, но он же мог нести с собой и тревожные чувства — слишком многое в её жизни было связано со стихией.

Раздался треск, камин озарился зелёным, и Джинни встала, ожидая появления Поттера. Она хотела лишь поприветствовать его и подняться к себе, но он явно был настроен иначе.

— Джинни, дорогая! Как хорошо, что ты ещё не спишь. У меня есть новости. Поговорим?

Гарри вёл себя так, будто позабыл их недавнюю размолвку. Джинни поймала себя на мысли, что эта разительная перемена в нём выглядит странно. Он подошёл к ней и, как ни в чём не бывало, поцеловал в щёку. Она еле сдержалась, чтобы не отпрянуть слишком резко, и просто отступила назад.

— Пожалуй, да. Мне тоже есть, что тебе сказать.— Ты первая! — подбодрил Поттер.— Сегодняшний сеанс у колдомедиков был продуктивным. Я многое вспомнила. Но не всё.

Гарри сглотнул, видя, что её это не слишком радовало. Джинни оставалась холодной, как тогда на вокзале.

— Не поделишься подробностями?— Рон же просил тебя не давить, — она глянула исподлобья. — Гарри, пойми, это не так-то просто. Я словно под чужим контролем, и возможно, ты помнишь, — её интонации стали жалящими, — как я это ненавижу.

Он смотрел на неё и менялся в лице. Джинни в который раз намекала ему, что однажды Гарри забыл о её связи с Тёмным Лордом.

— А может, это ты всё ещё не помнишь, что я простил тебе твои похождения? И мне стоило больших трудов именно заставить себя забыть! — он говорил обиженно и раздражённо.

— Нам нужно расстаться, — она скрестила руки.

Вот и всё. Без долгих прелюдий. Глаза Джинни метали молнии. Она не помнила, планировала ли этот разговор, и репетировала ли его в голове, или наоборот, игнорировала такие мысли. Но внезапно ей стало так легко, будто она скинула с себя железную плиту.

Гарри открыл рот и закрыл его, борясь с собой. Он подошёл к ней сзади, крепко обнял, и начал целовать макушку, шепча слова извинения.

— Милая, прости меня. Прости. Ты права, и Рон был прав. Тебе сейчас тяжело. У нас всё наладится, я обещаю. Ты вспомнишь. Всё-всё. Мы переживём сложные времена. Как и всегда. Мы справимся. Я люблю тебя и всегда буду любить. Пожалуйста, подожди до конца лечения, ладно? Сейчас тебе всё может казаться не таким, как на самом деле.

Джинни стояла изваянием, не откликаясь на потуги Гарри. Он был для неё чужим, но даже если она вспомнит всё до конца, изменит ли это хотя бы что-то? Связь с Драко он ей точно не простит. По крайней мере, не за его спиной. Она шумно вздохнула, и убрала его руки с плеч, оборачиваясь.

— И ты меня прости. Я согласна вернуться к этому разговору после окончания лечения, но только из уважения к тебе. Так что ты хотел мне рассказать?

Гарри выглядел убитым. Слова Джинни были такими жёсткими и безэмоциональными, что ранили глубоко. Поттер жестом попросил присесть и сам последовал. После этой сцены ему было непросто вот так резко менять тему, и всё же он заговорил, глядя куда-то себе под ноги.

— Мы опросили твоих коллег. Симптомы те же. Они не помнят обо мне ничего. Равно как и о Волдеморте! — он поднял глаза на Джинни, которая оставалась отстранённой. — Ничего о битве за Хогвартс, о Пожирателях. Мы не говорили с тобой об этих вещах, потому что нам с Роном пришло такое в головы гораздо позже. Ты понимаешь, о чём я говорю?

— Да, Гарри. Я пытаюсь вспомнить тебя, а его лицо стёрто. Но я знаю, кто он.— Почему? — недоуменно спросил Гарри. — Ведь если кто-то хочет вырывать эту часть истории, то должен забрать её целиком.

Джинни пожала плечами.

— Может, потому что они не знают, что я имела дело с его крестражем?

Гарри задумался. Теория о причастности Малфоев ломалась об этот факт, ведь они уж точно были в курсе.

— Есть ещё одна странность. В списке твоих коллег, кто был в поездке, на одного человека больше, чем необходимо. И мы пока не выяснили, кто это. — Редактор обычно отправляет с нами кого-то из своих родственников, — хмыкнула Джинни. — Все об этом знают, но молчат.

Гарри покачал головой.

— Да, но теперь, видимо, этому придет конец.— Скажи, почему Министерство заставляет «Пророк» игнорировать происходящее и скрывать правду?— Это будет мешать расследованию, очевидно же, Джинни. Тебе такое не по душе, да? — как бы невзначай добавил Гарри.— Сколько людей ещё пострадает, пока идет расследование? — ответила она тихо и сокрушённо покачала головой.— Я тоже не согласен с такой политикой, — соврал Поттер. — Но Министерство в своём репертуаре. Поэтому, думаю, нужно поднимать старые связи.

Джинни покосилась на него с недоверием. Рассказывать Гарри об «Искрах Феникса», где работали бывшие сотрудники «Придиры» и куда она попала благодаря Луне, Джинни не собиралась. По крайней мере не сейчас, когда ей казалось, что Гарри сросся с авроратом. Её недоверие возникло и из-за рассказов отца об истинном положении вещей, и из-за политики Министерства магии во время войны. А с тех пор, как она устроилась в подконтрольную газету, Джинни не раз наблюдала разного рода вмешательства в то, как нужно было подавать некоторые факты. Поэтому, когда она поделилась своим недовольством с Луной, та рассказала ей об «Искрах». Спустя некоторое время, Джинни попросила подругу представить её редактору. Тогда же она почувствовала тот адреналин, которого ей так не хватало после нахождения рядом с Томом. Да и находится в подполье было не впервой.

— О каких старых связях ты говоришь? Из «Ордена» не осталось почти никого, кроме моей родни. И Министра!— А вот твой фотограф, Диггл? Он же внук Дедалуса Диггла?— Да, но уверяю тебя, он не пошёл по стопам деда. И я не понимаю, к чему ты клонишь. Мы с тобой оба под колпаком у Министерства, неужели ты думаешь, что всё так просто?

— Нам это никогда не мешало в школе.

Джинни не нравился разговор. Она чувствовала подвох, но не могла понять, кажется ей это или нет.

— Прости, уже поздно. А мне завтра снова нужно проснуться пораньше, чтобы успеть перед работой на очередной сеанс, — она встала и на ходу бросила: — Спокойной ночи.

Гарри остался один. Скрытность и поведение Джинни раздражали его, и он уже давно подозревал её в чём-то. Но в тот вечер возможность потерять любимую девушку он не мог. Даже несмотря на его задержки на работе и отсутствие во время праздников. Он ведь хотел помириться и как-то исправить ситуацию. А другая его часть хотела оградить Джинни от... чего бы там ни происходило.

***

Ночь окутала Гриммо. Дом был тих, только старые часы мерно тикали где-то в глубине. Джинни крутилась в кровати, не в состоянии заснуть. Встреча с Ноттом, затем неловкий разговор с Гарри. Она обдумывала прошедший день, но хоровод мыслей вёл в никуда.

Её отвлек шорох. В тени у двери появился Кричер, а его длинные пальцы сжимали нечто маленькое.

— Миссис Блэк, — прошипел он, склоняясь так низко, что нос почти коснулся пола. — Кричер нашёл.

Джинни села на кровати, сердце колотилось. Эльф протянул ладонь, в которой мерцала брошь — тонкий серебряный круг с изломанными линиями, россыпью сверкали камни.

— Это она, — прошептали губы.— Старая вещь. Старая магия, — буркнул Кричер. — Эльфийские чары её не скрыли. Кричер шёл по следу, и едва донёс. Она шепчет. Аккуратно, хозяйка.

Джинни протянула руку. В тот же миг по телу пробежала дрожь. В голове промелькнуло что-то похожее на голос — тёплый, манящий, но чужой. Она стиснула зубы, сжала брошь сильнее и посмотрела на Кричера.

— Спасибо. Оставь меня.

Кричер задержался у двери, его морщинистое лицо стало жёстким:— Опасная вещь рядом с кроватью — плохая вещь. Но если миссис Блэк решила, Кричер не спорит.

Он исчез. Джинни ещё долго сидела, держа брошь в руках. Металл был холодным, но изнутри будто шёл ток. Она не могла понять — то ли артефакт тянет её к себе, или это её собственное желание снова коснуться прошлого. Наконец, Джинни решительно положила украшение на тумбочку. Прямо рядом с собой.

— Вот мы и проверим, — сказала она вслух. Пламя свечи дрогнуло и погасло.

***

— Раз, два, три, четыре, пять. Я иду тебя искать.

Коридоры архива были пусты. Длинные ряды дверей, пол в чёрно-белую клетку, огни газовых бра. Тео шёл медленно и тихо, руки спрятаны в карманах, будто прогуливается.

Под потолком вились десятки листов, на каждом — строки, имена, даты. Но как только глаза посетителя пытались что-то прочесть, чернила расплывались и исчезали.

— Забавная магия, — произнёс Тео, поднимая взгляд к вихрю страниц. — Но ещё забавнее то, что в этом мире всё покупается и продается.

Он вытянул руку, и один из листов опустился прямо в ладонь. — Джиневра Уизли, а ты не так проста, какой хочешь казаться.