33

Для начала все не так уж плохо. Каллум действительно заказал все необходимое. Косметологи смачивают мои ступни и красят ногти на руках и ногах. Меня усадили в огромную грязевую ванну с совершенно другим видом грязи, размазанному по всему моему лицу.

Затем они наносят на мои волосы какое-то кондиционирующее обертывание, и после того, как все это успевает впитаться, они смывают его, а затем смазывают меня маслом, как индейку на День благодарения. Они покрывают меня горячими камнями, затем снова снимают их и начинают растирать и проминать каждый сантиметр моего тела.Это моя любимая часть, поскольку мне наплевать на то, что я голая. У меня есть две дамы, которые обхватывают меня четырьмя руками, растирают, массируют и прорабатывают каждый мышечный узел, вызванный стрессом, который проник в мою шею, спину, даже руки и ноги. Учитывая, что Каллум  тот, кто в первую очередь вызвал этот стресс, я думаю, что вполне уместно, что он заплатил за это.Это так восхитительно расслабляет, что я начинаю засыпать, убаюканная женскими руками на моей коже и звуками искусственного океана, доносящимися из динамиков.Я просыпаюсь от ослепляющей боли в области промежности. Мастер эпиляции стоит надо мной, держа в руках восковую полоску с маленькими волосками, которые раньше были прикреплены к моему телу.— Какого хрена? — кричу я.— Может немного жечь, — говорит она совершенно неприятным тоном.Я смотрю вниз на свои женские складки, которые теперь полностью облысели с левой стороны.— Какого черта ты делаешь? — кричу я на нее.— Это бразильская эпиляция, — говорит она, накладывая еще одну восковую полоску с правой стороны.— Эй! — я шлепаю ее по руке.

— Мне не нужна гребаная эпиляция! Я вообще не хочу, чтобы меня натирали воском.— Ну, это было в списке услуг, — она берет свой планшет и протягивает его мне, как будто это облегчит пылающий огонь на недавно облысевших и ужасно чувствительных частях моего паха.— Я не составляла этот чертов список услуг! — кричу я, отбрасывая блокнот.

— И я не хочу, чтобы ты практиковала свои методы пыток на моей промежности.— Воск уже застыл, — говорит она, указывая на полоску, которую только что наклеила.

— Его нужно снять, так или иначеЯ пытаюсь поддеть край полоски, но она права. Она уже хорошо приклеилась к тому немногому, что у меня осталось. Косметолог смотрит на меня сверху вниз с полным отсутствием сочувствия в ее холодных голубых глазах. Я думаю, что эти женщины получают удовольствие от причинения боли. Я легко могла представить, как она меняет свой белый халат на кожаный корсет и хлыст для верховой езды.— Тогда снимай, — ворчливо говорю я.Одним быстрым рывком косметолог отрывает полоску, оставляя еще одну полосу гладкой розовой кожи. Я вскрикиваю и выдаю целую серию ругательств, немного английских и немного итальянских. Она даже не вздрагивает. Я уверена, что она все это слышала.— Ну все, хватит! — я говорю.— Вы не можете так это оставить, — говорит она, морща нос.Сazzo! (итал. блядь) У меня две трети моей киски натерто воском, с небольшими участками волос в странных местах. Это действительно выглядит чертовски ужасно. Мне плевать на Каллума, но я не хочу смотреть на это неделями, пока оно снова не вырастет.Я, блядь, не могу поверить, что у него хватило наглости заказать эпиляцию бикини вместе со всем остальным. Он думает, что моя киска уже принадлежит ему? Он думает, что ему решать, как она должна выглядеть?Я должна подождать, пока он уснет, а затем нанести горячий воск на его яйца. Дам ему попробовать его собственное лекарство.Я говорю решительно:

— Хорошо. Покончи с этим.