Глава 13

Юля

О том, с какой целью пришла в эту квартиру, я забыла где-то между душем и кроватью. Нет, Леха не перестал трудиться в поте лица. Наоборот, с каждым новым раундом он находил все более интересные позы и заставлял меня кричать еще громче.

Но вот зачем я это делаю — не помнила.

Не было в моей жизни мужчин, способных ТАК брать и дарить ТАКИЕ ощущения. Может, не везло. Может, сама подсознательно избегала подобных, чтобы не думать об одном буйно помешанном из прошлого и не травить себе душу.

Сейчас прежними уютными тихими оргазмами и не пахло. Это безумие мне даже сравнить было не с чем. А еще не пахло мной прежней. Как с цепи сорвалась. Первый секс с новым партнером, а вместо осторожности и интереса, у меня полетели предохранители.

В кайф было все. И жесткий, без прелюдии, секс у стены. И мыльный минет в ванной, после которого Леха чуть по стене меня не размазал. И несколько безумных раундов в кровати, когда меня, будто резиновую куклу, складывали и раскладывали, ставили и на четвереньки, и на голову.

Совсем забылась. Потерялась в эмоциях и скольжении. Так остро было с ним. Так пошло и красиво одновременно. Словно не год голодала, а всю жизнь на диете сидела, не подпуская к себе никого, наказывая за первый раз не с тем.

Чертов дан Даня. Свалился снова на мою голову. Мозги набекрень вынес.Некоторые вещи даже вспоминать было стыдно. Попа от шлепков горела, словно ее крапивой отходили. Губы подпухли от поцелуев. А то, что творилось между ног… Я и прикасаться к себе боялась. Казалось, что пульсирует не только заполненная спермой плоть, но и каждая клеточка.

Передозировка оргазмами сотворила с телом что-то странное. Оно будто расплавилось и поменяло химический состав. Место серого вещества в черепушке заняла вата. Руки и ноги превратились в жидкий металл и, как бы я ни пыталась встать или сесть, примагничивались назад к Милохину. Облепляли его, гладили… сами, без моего участия. Как дрессированные.

О том, что творилось с сердцем, лучше было и не думать.

По ощущениям, пару раз во время оргазмов оно останавливалось. Я так и не поняла, как именно Даня добивался этого. То ли член слишком большой для меня. То ли двигался уж очень быстро. Но финиши с ним не были похожи ни на что

Приятная пульсация внизу живота за несколько мгновений перерастала в дикий припадок. Меня, как эпилептичку, трясло. Страшно, сильно. Из глаз ручьем лились слезы. И ни остановить это безумие, ни подготовиться к нему я не могла.Не случалось со мной раньше такого! Психическая патология. И так хорошо было после, словно в раю, что уходить от Лехи не хотелось.

— Оставайся у меня. Завтра утром отвезу тебя домой переодеться, — когда в очередной раз попыталась выбраться из кровати, произнес он.

— Не надо, Дань. Мне хоть немного отдохнуть нужно, а с тобой не получится.

За окном уже вовсю светила луна, и на время смотреть было страшно. Потерялась.

— Я могу уйти на диванчик в гостиную.

Откинув одеяло, он сел.

— Еще предложи дверь чем-нибудь подпереть, чтобы прорваться сюда не смог.

— Не предложу, — довольно оскалился. — Ни один запор не выдержит.

— То-то же!

Стараясь не смотреть на Милохина, я кое-как натянула на себя трусы, застегнула бюстгальтер… Потом, выискивая платье, все же остановилась взглядом на широкой мужской груди. Зря. Этот вид Дант стоило запатентовать и продавать «задорого».

Развитые грудные мышцы с пятачками сосков, бархатная кожа с россыпью родинок, кривой шрам на плече — вероятно, память о питерской молодости… За такую «натуру» скульпторы и художники отдали бы много. Женщины — еще больше.

Природа не жадничала, создавая Милохина. Искушение во плоти. Пока я отходила от его первого отъезда, пока пришла в себя после второго, он, наверное, половину Лондона в кровать уложить успел.

Красивый гад, опытный. Слишком опытный для такой дуры, как я, которая лишь Вовку после ЗАГСа смогла к себе подпустить и спустя три года после развода еще одного «не того».

Попыталась зажить как все, называется. Попробовала, а потом неделю в ванне отмокала, смывая с себя воспоминания.

— Я все же поеду. Так правда будет лучше, — прерывая поток ненужных мыслей, схватила с кресла платье. — К тому же пауза нам необходима обоим. — Стараясь больше не смотреть на Даню, просунула руки в рукава.

— Не понял!

Расслабленное тело на кровати вмиг напряглось, и меня снова чуть не опрокинули на матрас. Отпрыгнула буквально в последнюю секунду.

— Ты же не думал, что мы будем заниматься этим каждый день?

— Нет. Я думал, что еще и каждую ночь. — он стал темнее тучи.

— Так часто нельзя. Нужно делать перерывы хотя бы на день.

Я закусила губу. Можно было, конечно, спросить о его нынешней сексуальной жизни, насколько в последние месяцы она была регулярной. Но после наших кувырканий все интимные вопросы стали лишними. Без ударных тренировок такой марафон не выдержал бы ни один мужчина.Даня, вероятно, не просто иногда встречался с женщинами, он жил в них. Выходя лишь поесть, справить нужду и покурить.

Если верить доктору, то мне стоило радоваться такому раскладу. Не нужно было долго ждать свежей порции зрелой спермы, но радоваться почему-то не получалось. Мозг отказывался воспринимать бешеный темперамент Милохина как удачу. А вот поскорее убраться из его квартиры хотелось еще сильнее.

— И ты хочешь сказать, что ближайшие двадцать четыре часа мне даже за попу тебя подержать будет нельзя?

Даня резко перекатился на кровати. В два шага настиг меня и прижал к стене. Совсем как в начале нашего сумасшествия.

— А еще тебе нельзя алкоголь, — я сглотнула. — И других женщин.

— Юль? — Серо-голубые глаза сжались в щелки. — Ну какие еще бабы? Ты опять за свое?

— Я, Даня, за генофонд переживаю, — попыталась улыбнуться. — Первым делом самолеты. А им время на дозаправку нужно. Хотя бы день.

— Может, ты еще и на таймер меня поставишь? — чувственные губы брезгливо искривились. — Трусы снимать заставишь по свистку?

— А ты послушаешься? Или как с дверью?

Даня с глухим рыком прижался лбом к стене над моей головой.

— Значит, на день от меня сбежишь.

— День — это не шесть лет. — Решительность таяла с каждой минутой. Ну вот как не обнять его такого? Как не провести пальцами по свежим царапинам на плечах. Как не коснуться губами упругих губ? Хотелось ведь! До одури.

— Да уж. Я не замечу. — Даня закрыл глаза, тяжело вздохнул.

— А послезавтра продолжим.Выбравшись из-под него, я попятилась к двери. Быстро, как во время пожара.

— Конечно…

— Не заметишь, как время пролетит.Одернула платье. Наклонилась к туфлям. Осталось всунуть в них ноги и начать спасительный побег. Дома точно станет легче. Да какой дома? Уже в такси обязательно отпустит. Пока ведь расстаемся не навсегда. Лишь на день, а это всего ничего.

На мысли о расставании меня снова схватили и прижали к голому телу.

— Юлька, что мне с тобой нужно сделать, чтобы перестала нести всякую херню?

Моргнуть не успела, как сильные руки облепили тело, ноги оторвались от земли и пряный мужской аромат заполнил легкие.

Несколько часов секса как не бывало. Будто только пришла к нему. В самый первый раз. Сдаваться в плен. Дежавю какое-то. И не тридцать один год в паспорте, и нет в прошлом никакого Лондона…

Как обычно, в голову лезла всякая глупость.

— Дань, просто сделай то, что обещал.Я заставила отпустить себя и толкнула дверь. Уходить было труднее, чем предполагала. Намного труднее! Но ведь ко всему можно привыкнуть. Так?..

О том, как буду привыкать к дозированным свиданиям с ним, подумать я так и не успела. Стоило выйти из его квартиры, время понеслось с сумасшедшей скоростью.Выжатая как лимон, ночью я спала без сновидений. Упала — очнулась. Утро ушло на челночный бег по квартире между ванной и кухней.

За полчаса нужно было успеть приготовить крепкий кофе, влить его в желудок и придумать, как спрятать «красоту» на шее, которую оставил после себя Милохин.

Во время занятий Даня тоже не вспоминался. Почти.

Иногда побаливали натертые места. Ловила в зеркале загадочную полуулыбку. Пару раз назвала «китайца» Даней. К счастью, для всех работников центра наш «носитель языка» звался Алексом, и никто не смог найти связь.

Во второй день свободного времени больше не стало. Да, я чувствовала, как истекают двадцать четыре часа нашей «технической паузы». Внизу живота периодически ныло. Губы пересыхали. Но он не звонил. От него не было сообщений, и, чтобы не заняться любимым женским развлечением — искать причины и делать выводы, я еще больше заваливала себя работой.

Стирка, уборка, поиски примирительного подарка бабушке, составление новой учебной программы для курсов — в общем полезной нудистикой.

Срочного не было ничего, но и минутки для «подумать» не оставалось.

Как итог к встрече с Даней на занятиях в центре я оказалась не готова.

***Смысла тратить время на мою работу для Дани больше не было. Он уже получил все желаемое и гарантию, что в ближайшие дни я не сбегу.

Можно было не ломать комедию и заняться более важными делами. Я не сомневалась, что Милохин так и поступит! Но наш «носитель языка» все же продолжил одаривать группу своим бесценным вниманием.

— Здравствуйте. — Я вошла в аудиторию и чуть не выпустила папку с материалом из рук.

— Добрый день, — послышалось на английском. Идеальном. Без акцента.Один ответ за всех.

Словно мы снова в театре, только вместо профессиональных актеров преподаватели, учащиеся повернули головы вначале в мою сторону, потом в сторону Дани. Будто уже знали, что между нами произошло.

— Все собрались? — Мое сердце пропустило удар, а голос предательски сел.

Чтобы не добить себя еще сильнее, я поспешила снять очки. Без линз рассмотреть мужчину на задней парте не было ни единого шанса. Я видела лишь силуэт. Что-то светлое, широкоплечее и гораздо более крупное, чем остальные слушатели.

Гора, напичканная тестостероном и мышцами. О том, что еще было крупным у этой горы, вспоминать не стоило. В гольфе с высоким горлом, который носила второй день, и без того стало невыносимо жарко. И бюстгальтер внезапно оказался тесным.

Возможно, с психической патологией я ошиблась? Вдруг аллергия? Редкая разновидность с обильным влагообразованием, набуханием всего, что может набухнуть, и слабостью. Тотальной! При которой безопаснее лежать, раздвинув ноги, и тяжело дышать, как на глубине.

— Ждали лишь вас. — Даня, похоже, и не думал меня щадить. В бархатном тембре прорезались игривые нотки, и теперь загорелся уже не только верх, но и низ.

Никогда еще во время учебы у меня не случалось таких приступов, а тут… Словно волна с задних рядов дошла. Чувственная, горячая. Накрыла с головой. И выбила весь дух.

— Спасибо. — Пока с ногами не случилась «ватная болезнь», я упала на ближайший стул. — Тогда начнем.

***Как уже скоро выяснилось, сказать было легче, чем сделать.

С институтских времен я так не путалась в словах, как сейчас. Никакая любовь к языку и профессионализм не могли настроить на рабочий лад, а минутная стрелка отказывалась кружить по циферблату.Милохин будто игрался со мной. Как сытый лев с беспомощной добычей. Он совершенно не беспокоился, что рядом с нами посторонние.

С его подачи диалоги о еде виртуозно сводились к гастрономическим изыскам, которые нужно было «неспешно смаковать», «держать на языке, чувствуя все грани вкуса», наслаждаться каждой «нотой». Описания улиц превращались в порнографические туры с «узкими каналами» и «плавными изгибами пешеходных дорожек».

В каждой фразе так и слышался двойной смысл. В каждом вопросе легко читался намек.

Опыт прежних совместных занятий не помогал совсем. Я, как могла, старалась думать лишь об уроке. Зачитывала задания, слушала ответы. Но все новые и новые реплики Дани выбивала из колеи. Затуманенный взгляд то на грудь, то на живот, то ниже перенаправлял табун похотливых мурашек.

И трусы мокли.

Насквозь.

Так что я чувствовала эту влагу.

Тесно сжимала колени.

Изо всех сил пыталась дышать ровно.И проклинала себя за то, что додумалась надеть тонкий кружевной бюстгальтер, который с головой выдавал возбуждение.

Это было выше моих сил. Казалось, даже воздух в помещении искрился от эротических импульсов. Откровенное желание било по каждому. Девчонки все чаще облизывали губы. Парни постоянно отвлекались и залипали в своих конспектах. И лишь один оборзевший, уверенный в себе альфа-самец продолжал трахать, изматывать меня своим жадным взглядом.

На вопрос: «Можно ли заниматься сексом не раздеваясь, на виду у дюжины людей?», — у меня теперь был точный ответ. Можно! Но за это знание одного нахального типа хотелось прибить.

В общем, не представляю, как я выдержала две пары. Нервная система сбоила от обилия сигналов.Однако, стоило всем учащимся покинуть аудиторию… стоило нам с Даней остаться один на один, я пожалела, что на сегодня мои занятия закончены.

***Милохин только успел подняться со своего места, а температура воздуха, по ощущениям, повысилась на пяток градусов. В кабинете словно отопление включили. Как лютой зимой — на максимум.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Пока не случилось что-нибудь, за что мне станет стыдно, нужно было срочно бежать отсюда.

— Дань, спасибо, конечно, за помощь, но тебе не обязательно приходить на занятия.

Не разбирая, где и что, я сложила в папку все свои бумажки, бросила телефон на дно сумочки и стала искать ключи. От шока, что Даня явился на курсы, я кинула их неизвестно куда, и теперь приходилось за это расплачиваться. Как назло!

— Уверена? — Милохин неспешно подошел к одному подоконнику. Задумчиво посмотрел в окно, потянул за шнур жалюзи

— Да. Абсолютно. Заведующему я сама могу сказать, что ты уехал.

— Мне несложно кататься сюда пару раз в неделю. — Второе окно постигла та же участь. — К тому же это лучше, чем вылавливать тебя по всему Питеру.

Я проследила за тем, как узкие полосы пластика поворачиваются, отсекая кабинет от улицы, и сглотнула. Стало совсем душно. Даня будто не свет закрыл, а перекрыл доступ кислорода.

— У нас уговор. Вылавливать не придется…

Тихо выругавшись на себя из-за долбаных ключей, которые наотрез оказывались находиться, я вывернула все содержимое сумочки на стол.

— Предпочитаю все контролировать сам.

Даниил подошел вплотную. Сдвинул блокнот, под которым лежала связка, и направился к двери.

— Не нужно…

От догадки, что именно он задумал, меня пробила дрожь.

— Что именно «не нужно»?В тишине щелкнул замок. Потом погас свет.

Духота достигла предела. Небось, пасхальному куличу в духовке было прохладнее, чем мне сейчас. Следовало срочно убираться, но даже встать со стула не хватило сил.

— Даня, здесь еще занятия идут.Спасаясь от удушья, я оттянула воротник. Особо не помогло. Надо мной тучей навис Крамер, и сушить стало уже изнутри.

— Занятия — это хорошо. — Горячие ладони коснулись щек. Погладили нежно, как кошку. И тут же скользнули ниже, обхватывая грудь.

— Дань… — вырвалось с предательским стоном. — Нет…Пальцы сквозь ткань сжали соски.

— Что ты сказала? — Посылая болезненные разряды в пах, покатали набухшие вершинки.

— Пожалуйста, нет… — я облизала губы.

— Две пары мечтал это сделать. — Сломив вялые попытки удержать его, Даня задрал мой гольф и спустил вниз чашки бюстгальтера. — Думал, парту членом проломлю.

Он рывком оторвал меня от стула. Усадил попой на столешницу и сразу же накрыл соски губами. Вначале один, слегка прикусив. Затем — другой.

— Нет, Даня! Это же класс! Что ты делаешь?..

Я честно попыталась его остановить. Даже в грудь толкнула. Но проще было тормознуть поезд. Попытка сказать еще хоть слово закончилась языком во рту. А толчок — перехваченной ладонью, которую мгновенно прижали к мужскому паху.

— Он очень соскучился по своей училке.

Судя по размеру и твердости, членом на самом деле можно было сломать парту. В брюках не осталось ни одного свободного сантиметра, и казалось, эта дубина вот-вот порвет металлическую молнию.

Пожалуй, в одежде мужское достоинство  Милохин выглядело не менее впечатляющим, чем без нее. Совершенная часть совершенного тела. И прямо сейчас эта штуковина могла оказаться во мне.

— Дань, сюда могут войти. В соседних классах еще занятия идут. А у уборщицы вообще ключи от всех кабинетов.

Я чуть не захныкала, убирая руку с паха. Хотелось послать все к чертовой матери. Расстегнуть ширинку, опуститься на колени и попробовать, какой Даня на вкус.

Губы саднило от такого желания. Никогда не была любительницей минета, а тут… словно рассудок помутился. И не смущало, что мы в классе, где я почти каждый день веду занятия. На парте, за которой сидят мои ученики.

Чужое безумство заражало. Сбивало с толку. Будило во мне что-то… незнакомое.

— Всегда хотел угостить тебя на школьной парте… — Будто мыслей о твердости под пальцами мне было мало, Даня расстегнул ширинку и оттянул вниз резинку трусов. — …вот этим.

Он сам положил мою правую ладонь на свой ствол и заставил провести по всей длине.

— Давай, родная. Расскажи ему, как ты соскучилась.

— Извращенец.

Не удержавшись, я коснулась большим пальцем бархатной налитой головки. Размазала выступившую каплю влаги и невольно заерзала.

— Нравится? — паршивец ухмыльнулся. — Хочешь почувствовать его в себе?

— Дома! Только дома. — Не знаю, как я смогла это выговорить.

— Обязательно. Дома продолжим.Он надавил ладонью мне на грудь, заставляя откинуться спиной на столешницу, и вклинился бедрами между ног.

— А сейчас я тебя немножко потрахаю, чтобы можно было добраться до этого дома без ДТП.

Решительно сдвинул в сторону мои многострадальные трусы и толкнулся двумя пальцами внутрь.

Словно не было сутки назад безумного секса, будто не загибалась от оргазмов, я чуть не взвыла. Это оказалось слишком остро. Мышцы живота сжались, и спина выгнулась дугой.

Чтобы не заорать, пришлось больно укусить себя за щеку изнутри.

— Какая у нас тут мокрая училка.Даня с чавкающим звуков вышел. Как эскимо, облизал пальцы. И снова загнал их в меня до основания.

— Признавайся, о чем ты таком думала? — стал ритмично двигать рукой уже без пауз. Скользил, слегка раздвигая пальцы. Растягивал меня, подготавливая…

— О занятиях.

— Ну-ну…

Пальцы исчезли, и вместо них меня резко протаранил член. Вошел на всю глубину сразу и, не позволяя привыкнуть к размеру, вышел.От пустоты внутри мгновенно стало плохо. Убить за такое хотелось!

— Еще! — со злостью вырвалось из груди.

— Проси, училка! Выпрашивай!

Гад погладил головкой клитор, но не вошел. Вместо этого принялся издеваться. Размазывал влагу по чувствительной плоти. Хитро ухмыляясь, давил членом на анус. А то, что я загибаюсь, как будто не замечал.

Пофиг ему было. И на заполненный учащимися класс за стеной. И на меня, раскрытую и доступную. Вены на шее вздулись. Глаза блестели как под кайфом, но морил обоих голодом. Держался! Атлант, мать его!

— Скотина!

Не дожидаясь, когда он наиграется, я попыталась насадиться сама. Ухватилась руками за край парты. Двинула бедрами назад. Совсем забыла, кто я и где. Но тут же получила отрезвляющий шлепок по бедру. Слишком звонкий для пустого кабинета и красноречивый.

— Нет, родная. Главный сегодня я. За ожидание нужно платить.

Он закинул мои ноги к себе на плечи.— Давай же! Где твое «пожалуйста»? — Вогнал член так глубоко, что дыхание сперло.

— Прошу

Голос казался незнакомым, хриплым, словно простуженным. И в унисон ему жалобно скрипнула парта.

— Хреново просишь. — Принялся пальцами поглаживать клитор. Умело, ласково. Касаясь именно там, где нужно, и не выходя ни на секунду.

— Пожалуйста. Еще…

Стало плевать на все. На возможное увольнение, на позор, на сломанную мебель и психику группы в соседнем кабинете.

Будущее исчезло. Осталось только настоящее.

Твердая столешница под спиной.Тяжелый член внутри и пальцы…Настойчивые, горячие, влажные от моей смазки. Скользящие по растянутой членом плоти, словно рисующие невидимый узор. Приворот на верность. Навсегда. Будто моей больной любви к нему было мало.

— Никаких больше выходных, поняла?!

Даня все же сорвался. Не выдержал сам. Толкнулся пару раз. Грязно выругался и начал двигаться все быстрее. Вколачиваясь без пауз. Остервенело. Жестко. Словно наказывая себя и меня за вынужденное ожидание.

— Рядом будешь! — выдохнул, ускоряясь. — Отпуск бери! Не дадут, я договорюсь.

Не дожидаясь ответа, заткнул рукой рот.

Вовремя!

Много мне не понадобилось. Несколько быстрых движений, пошлых шлепков, и долгая прелюдия сроком в две пары закончилась в считаные секунды.

Ни хрена это был не оргазм.

Все прежние разы в сравнении с ним меркли. Угол парты больно врезался в лопатки. Голова дергалась на весу, грозя оторваться совсем. А внутри меня будто лаву пустили. Поток! Огненный, стремительный. Сметающий все на своем пути. И выжигающий все живое.

Сжимая до синяков мои бедра, Даня вколачивался все глубже. Кончал, волнами закачивая в меня сперму. Матерился, грязно, по-русски. А меня выворачивало наизнанку от болезненно-сладкой разрядки. Рвало на клочки от удовольствия.

Долго.

Мучительно.

Невыносимо хорошо. Как не было никогда прежде. Ни с кем.