17

Большая столовая. Белая скатерть, блеск хрусталя, выложенные блюда, ровные движения слуг.За длинным столом - семья Коста в полном составе: отец, мать, Лусия, Доминик и Аделина.

Он сел на своё место, как всегда первым. Она - рядом.Молчание, как всегда, начало трапезу.Но долго ему продержаться не удалось.

- Ты сегодня поздно, - заметила мать Доминика, откусывая кусочек хлеба.

- Была тренировка, - ответила Аделина просто, не отрывая взгляда от тарелки.

Отец Доминика поднял бровь.- Бокс снова? Или... что-то иное?

Доминик не успел ответить - Аделина сделала это сама:- Полигон. Я учусь стрелять.

Нож в руке Лусии замер над куском рыбы.Мать Доминика перевела взгляд с сына на невестку, потом снова на сына.

- Интересное хобби для молодой жены, - произнесла она спокойно, но в голосе чувствовалась та тонкость, за которой прятался вопрос: «Кто дал на это разрешение?»

- В нашем положении глупо не уметь защищаться, - отозвалась Аделина, всё ещё ровно.

- Я не ищу конфликта, синьора, - продолжила она, глядя на мать Доминика. - Но и не собираюсь прятаться под столом, если кто-то начнёт стрелять снова.

Наступила короткая, насыщенная пауза.

Отец Доминика прервал её сдержанным кивком:- Звучит логично. Ты видишь угрозу - ты учишься противостоять ей.И это хорошо. Некоторые жёны кричат и плачут, - добавил он, отпивая из бокала. -Ты - учишься стрелять. Удивительно... но любопытно.

- Отец, - вставил Доминик, - это было моё решение. Я сам отвёз её.

- Мы и не сомневались, - мать подняла глаза. - Просто не думали, что настолько доверяешь. Так скоро.

Аделина ощутила это как укол. Не обвинение - но проверку.

Лусия, наконец, встряла:- Ну хоть целилась не в тебя, брат?

Доминик усмехнулся.- Пока нет. Хотя однажды был шанс.

- Я просто не была уверена, что в тебя стоит тратить патрон, - спокойно ответила Аделина и потянулась за бокалом.

Стол взорвался коротким смехом. Даже мать Доминика склонила голову в сторону с долей уважения.

- Осторожно, Аделина, - проговорил отец с усмешкой. -Ты начинаешь становиться одной из нас.

Аделина подняла бокал.- Я и не стремлюсь. Но в этом доме, похоже, другого пути нет.

Их бокалы столкнулись.И ужин продолжился - теперь уже в новом свете: со знанием того, что Аделина больше не просто украшение за столом.

Коридор после ужина был полутёмным - лампы вдоль стен горели мягким светом, приглушая всё, кроме звука шагов на мраморе.

Доминик шёл первым, руки в карманах, плечи прямые.Аделина не отставала, почти беззвучно ступая по ковру босоножками.Никто из них не говорил - пока не свернули за угол, подальше от людских ушей.

- Ты всё рассчитала, - первым заговорил он, не оборачиваясь.

- Я просто сказала правду, - отозвалась она спокойно.

Он остановился.

Аделина тоже замерла.Доминик повернулся к ней.

- Ты не обязана была говорить.

- А должна была скрывать? Перед ними? - Она вскинула бровь. - Я не хочу быть очередной женой, сидящей в тени и улыбающейся, когда стреляют.

Он прищурился, разглядывая её, будто пытался разобрать что-то за словами.- Ты не хочешь быть женой.

- Я не хочу быть куклой.

Короткая пауза.Он шагнул ближе.- И кем ты тогда хочешь быть, Аделина?

- Тем, кто стоит рядом. Если ты действительно хочешь, чтобы рядом кто-то стоял.

Они смотрели друг на друга.Без вызова.Без ласки.Просто... ровно. По-честному.

Он тихо выдохнул и сказал: - Учись дальше.Но больше не удивляй их. Ты уже им нравишься. А люди становятся опасны, когда начинают задаваться вопросом - на чьей ты стороне.

- А ты?

- Что - я?

- Ты уже определился, на чьей я стороне?

Он задержал взгляд.

- Пока что - на моей.И этого, - он приблизился, почти касаясь её лба своим, - достаточно.

Он развернулся и пошёл дальше, к лестнице.Аделина осталась стоять. Несколько секунд.Потом - медленно, без улыбки, но с внутренним спокойствием - направилась следом.

Комната была полутёмной. Только бра рядом с кроватью бросал тёплый свет на ковер и край постели.Аделина сидела перед зеркалом, снимая серёжки. Доминик расстёгивал запонки, медленно, в своей обычной безмолвной сосредоточенности.

Между ними - привычное молчание. Уже не напряжённое. Скорее - естественное.

Когда она встала и потянулась за халатом, рукав платья соскользнул с плеча.Доминик заметил темноватый след под кожей - неровный, лилово-синий.

Он прищурился.- Это что?

Аделина бросила взгляд в зеркало, пожала плечом.- Отдача. Я не ожидала, что будет так сильно.

Он подошёл ближе, не говоря ни слова, посмотрел на синяк.- Почему ты не сказала?

- Потому что это... синяк. Не перелом.Она отвернулась, и в голосе её была лёгкость. Почти насмешка.

Он не стал спорить.Просто вышел из спальни. Вернулся через минуту - с аптечкой в руках.

- Сядь, - бросил коротко.

Аделина покосилась на него.- Я сама справлюсь.

- Не дотянешься. Он ближе к лопатке.

Она поколебалась. Потом села на край кровати, стянула с одного плеча ткань платья, оголив участок кожи.

Доминик открыл баночку, достал мазь, сел сзади.Молча.

Пальцы коснулись кожи осторожно, но уверенно.Холод мази - и тепло его рук.Она затаила дыхание, но не шелохнулась.

- Слишком резко держала, - произнёс он тихо, будто не к ней, а к самой ситуации. -Плечи напряжены, спина напряжена. Оружие это чувствует.

- Ты говоришь о нём, как о живом

- Оно живое. В чужих руках - опасно. В твоих - уже почти слушается.

Пальцы двигались по синяку медленно, осторожно.Мазь впитывалась. Кожа чуть вздрагивала.Аделина сжала край платья.

- У тебя всегда всё под контролем? - спросила она негромко.

- Только то, что важно.

- А я? Я - важна?

Он замер.Тишина затянулась, как эластичная нить, на грани разрыва.И лишь спустя пару секунд, не меняя ни интонации, ни движения рук, он ответил:- Сейчас - да.

Она кивнула. Почти незаметно.И этого оказалось достаточно.

Он закончил, вытер руки салфеткой и встал.

- Спать, - бросил коротко. - Завтра будет долгий день.

Она кивнула и, пока он стоял спиной, улыбнулась впервые за вечер.

---

Утро было пасмурным. Серое небо плотно висело над городом, и даже роскошные окна офиса не могли укрыть от сырости и тишины снаружи.

Доминик стоял у панорамного стекла, чашка кофе в руке.Позади - стол, на котором аккуратными стопками лежали отчёты, папки, цифровые планшеты. Всё разложено так, как он любил: ни сантиметра хаоса.

В кабинет вошёл Нико - его правая рука.- Все на месте, - сказал он. - Бухгалтерия, адвокаты, ребята с объектов и Кардо из Валентино. Хочешь всех сразу?

- Нет. По очереди. Начни с Кардо.

Через пару минут в кабинет вошёл крепкий мужчина лет сорока в чёрной рубашке. На лице - вежливая угроза.

- Сеньор Коста.

- Кардо, - Доминик обернулся от окна. - Что с поставками?

- Задержка. Через порт снова давление. Товары стоят. Люди нервничают.

- Контрабандисты?

- Нет. Наши. Просто... слишком много глаз в таможне. И один из них - явно продан.

Доминик сел за стол.- Найди его. Дай ему выбор. Либо он с нами - либо с теми, кто будет плавать лицом вниз.- Сделаю.

Кардо вышел.Нико вновь заглянул.- Адвокаты?

- Потом. Где бухгалтер?

Следующим вошёл мужчина в очках с дрожащими руками. Доминик его терпеть не мог. Но знал - бухгалтер знает, как скрывать миллионы, и этим ценен.

- Мы всё перевели. По легальным линиям - чисто. Отчёты подправлены, подписи подделаны, но...

- Но?

- Франко. Помнишь его? Он раньше вёл дела Россини. Ушёл полгода назад.

- Помню.

- Он пытается что-то нарыть. Через общий банк. У нас с ним - общая ветка. Слишком много совпадений. Я могу замести следы, но понадобится...

- Сделай, - перебил Доминик. - Без «но». И если Франко сделает шаг ближе - я поговорю с Россини лично.

Бухгалтер побледнел, но кивнул.- Понял.

Следующие два часа прошли в таких же переговорах:Текучка мафии.Кровь - редкость. Стратегия - рутина.

Ближе к полудню Доминик закрыл ноутбук. Потёр переносицу.В комнату вошёл Нико:- Аделина заехала на стрельбище. Всё под контролем.

Доминик смотрел на него ещё несколько секунд.Потом встал, бросил пиджак на кресло и сказал Нико:

- Созвонись с Сальваторе. Я хочу знать, где Франко. И что он ищет.

- Уже делаю, - отозвался Нико из-за двери.

Доминик вернулся к окну.Вид у него был спокойный.Но тот, кто знал его лучше, заметил бы:Сегодня он не в духе,он человек, который ищет повод... чтобы разорвать чей-то мир.

К часу дня Доминик оказался в самом сердце своего легального бизнеса - в одном из крупнейших казино города.Фасад здания блестел зеркальным стеклом и хромом, а внутри царила привычная смесь - звон монет, приглушённый шёпот ставок и тяжёлый аромат власти, завернутый в лоск.

- Он в VIP-зале, - сообщил управляющий, перехватив взгляд Доминика у входа.

- Кто именно?

- Тот, о ком вы просили следить. Оуэн Мартелло. Наш новый «тяжеловес». Слишком много вопросов, слишком мало потерь.

- Он играет?

- Да. И выигрывает подозрительно стабильно.

Доминик направился в VIP-зону.Там, за толстым стеклом, за отдельным столом, сидел мужчина лет тридцати, с дорогими часами и самодовольной ухмылкой.

Доминик остановился, наблюдая.

- Перемешай ему колоду, - бросил он крупье.

- Но, синьор...

- Без но. Он или играет честно, или уходит без пальцев.

- Понял.

Через десять минут Мартелло уже нервно стучал пальцами по зелёному сукну. Удача ушла.Доминик вошёл в комнату.

- Добрый день, Оуэн.

- Синьор Коста. Рад вас видеть.

- Да? - Доминик сел напротив. - А я вот сомневаюсь. Знаешь почему?

Мартелло замер.

- Потому что в моём казино выигрывают, конечно. Но не слишком много, не слишком уверенно. А уж тем более не те, у кого за спиной след от Россини.- Я... не понимаю...

- Понимаешь, - Доминик опёрся на стол, взгляд стал ледяным. -Ты думаешь, что можешь здесь играть в свои игры.Но это - мой стол. Мои фишки. И моя территория.

- Я просто игрок...

- Нет, - прервал Доминик. - Ты просто ошибка, которую я могу исправить.

Он встал.- Ещё раз увижу, что ты пользуешься чужой колодой, - и ты навсегда забудешь, как держать карты. И оружие. И вилку.

Мартелло побледнел.- Понял...

Доминик кивнул и направился к выходу.Нико уже ждал его у машины.

- Россини в курсе? - спросил Доминик.

- Думаю, нет. Парень играет по собственной инициативе. Но мы навели шум. Нас заметят.

- Хорошо, - сказал Доминик. - Пусть видят. Пусть знают, что мы не спим.

Он сел в машину, дверь захлопнулась.Всё снова стало тишиной.Но эта тишина не была покоем. Это было - затишье перед чем-то большим.