13. Москва сити

От лица Мадонны

В офисе было холодно. Буквально.Кондиционер дул прямо в затылок, и я зябко кутаюсь в короткий пиджак, который с утра накинула «для красоты».А теперь он стал щитом.Тонким, но единственным.От холода. От мира. От него.

Я сижу за столом, будто бы занята, листаю какие-то бумаги, но глаза перескакивают с строки на строку, а внутри всё сжимается.Обида пульсирует в груди, как ярость.Где-то в глубине я понимаю — я снова допустила к себе того, кто этого не заслуживал.Позволила верить в то, чего нет.Сама.По собственной воле.

И да, я злая.Нет, я не «эмоциональная».Я взбешена.

На себя.На него.На этот чёртов холодный офис с белыми стенами и людьми, которые боятся заглянуть мне в глаза.

— Где отчёт? — бросаю в сторону стажёрки, даже не глядя.Она что-то мямлит, я перебиваю.— Я не нанимала тебя, чтобы ты тараторила как голубь. Принеси отчёт.

Проходит минут десять — я успеваю прикрикнуть на двух менеджеров и нахамить Марине из бухгалтерии.И тут…Дверь резко открывается.Без стука. Конечно.

Ну да, кто будет стучать в дверь к шлюхе, как он сказал утром.

Я не поднимаю взгляд. Просто шепчу, едва слышно:

— Ну конечно.

Он проходит внутрь, тяжело закрывает за собой дверь.Молчит.Я не поднимаю головы.

— Ты как себя ведёшь? — наконец говорит он. Голос низкий, сдержанный. Такой, будто он имеет на меня право.

Я медленно поднимаю глаза. И встречаюсь с ним взглядом.

— Я? Нормально. Как и положено шлюхе, — откидываюсь на спинку кресла и скрещиваю руки на груди. — Кричу. Бесцеремонно себя веду. Лезу куда не звали. Ору на подчинённых.

Он щурится, но молчит. Я вижу, как сжимает челюсть.

— Или тебе жалобы принесли? Бедненький Олег Шепс, приходится лично спасать сотрудников от истеричной Мадонны?

— Что ты несёшь, — сухо выдыхает он, подходя ближе. — Я приехал, потому что мне сообщили, что ты в истерике. Я переживал.

— Переживал? — горько усмехаюсь. — А может, ты просто решил проверить — не сбежала ли я? Или, может, пришёл поиграть в «начальника», а потом вернуться к своей идеальной кукле?

— Мадонна... — он говорит моё имя так тихо, что оно будто обжигает. — Ты перегибаешь.

— А ты охуел.

Он замер. А я встала. Медленно, но уверенно. Подошла к нему вплотную. Подняла взгляд.

— Знаешь, в чём ты ошибся? Не в том, что назвал меня шлюхой. А в том, что сказал это при всех. Ты унизил меня. Ты сделал это. Ты, а не Катя. Не Влад. Не мир. Ты.

Я прошептала последнее слово в лицо, и от его взгляда не осталось ничего холодного — только злость, подавленная ярость и то, что он так старательно скрывает.

Он не ответил. Просто молча развернулся и вышел.А я села обратно за стол, натянула пиджак повыше и, наконец, позволила себе одну маленькую роскошь.

Один вдох. Один выдох.И всё. Слёзы будут вечером.

От лица Олега

Сучка.Это единственное слово, что прозвучало в моей голове, когда я вышел из её кабинета.Не от злости.От бессилия.

Блядь.Что я к ней чувствую?

Я сам дал ей этот кабинет. Сам.Лично.Без совещаний, без вопросов.Никто даже не посмел возразить.Почему? Да хуй его знает.Просто захотел. Потому что она должна быть рядом. Под рукой. Под контролем.Подо мной.

Я вышел, сжав кулаки, в груди всё ещё бурлило.Хотел поцеловать её.Обнять.Поставить на колени.И, может быть, придушить, чтобы хоть на секунду замолчала и просто посмотрела на меня так, как раньше. До того как я всё испортил.

И, конечно, кто бы ещё мог испортить даже злость своей липкой приторностью, если не она.

— Привет, милый, — раздалось рядом. Голос Екатерины, до невозможности нежный, нарочито тянущий буквы, как будто я — её спасение, а она — моё наказание.Она тут же впилась в мои губы, целуя меня так, словно перед этим не мазала в лицо тонной хайлайтера.

Я не отвечал. Просто стоял. Ощущая, как раздражение пробегает по позвоночнику, от затылка до поясницы.Я не люблю поцелуи, которые пахнут чужим желанием.А от неё воняло им с головы до пят.

И тут…Голос.

— Не съешь его, Катя, — раздалось позади.В голосе Мадонны была сталь. Лёд. Яд. Всё сразу.

Я обернулся.Она стояла у лифта, грациозная, как всегда.На ней чёрное платье по фигуре, накинутый пиджак, каблуки, идеальные локоны.Помада — алая, как вызов.И взгляд — хищный.Настоящая Мадонна.Та, от которой у меня поднимается давление и встаёт вопрос: убить или трахнуть.

Катя захихикала, будто это была шутка.Но Мадонна даже не посмотрела на неё.

— Ты пришёл проводить меня? Или тебя всегда можно вызвать по щелчку? — её голос был мягким, но там внутри… там жгло.

Я сделал шаг к ней, но лифт открылся.Она зашла первой.Не обернулась.Не сказала ни слова.Просто нажала кнопку.

Двери начали закрываться.И в последний момент она подняла глаза.Взгляд — в самую душу.Ничего не сказала.Но я понял.Мне конец.

Я вернулся с Катей в особняк поздно. Она что-то без остановки щебетала — про платье, про ужин, про то, как Лена не умеет себя вести за столом. Я не слушал. От слова совсем. Просто молча шёл рядом, будто рядом не невеста, а назойливая муха.

В голове было пусто. Или наоборот — слишком много. Образ Мадонны выжигал изнутри: её тонкая фигура в чёрном атласном платье, как она смотрела на меня у лифта, как будто видит насквозь.Сука. Опять.

Катя полезла ко мне обниматься в коридоре.— Милый, ты чего молчишь? Устал?— Угу, — коротко буркнул я и снял пиджак, сжав челюсть, чтобы не сказать лишнего.— Может массаж?— Спать хочу.— Ну ладно... — её голос стал обиженным, но меня это волновало меньше всего.

Я поднялся на второй этаж, хотел было уже закрыться в своей комнате, как вдруг подошёл один из охранников.— Шеф... Простите, что ночью. Тут... с Мадонной беда.Я остановился.— Что?— Её тошнит. Она вся бледная, еле стоит. Медсестра с ней. Говорят, переутомление, нервы... может температура. Мы не уверены.

В животе будто что-то оборвалось.Мадонна.Конечно, эта ведьма как всегда не сказала ни слова. Работала до ночи, даже после всех наших ссор, и вот — результат.Я выругался сквозь зубы, но сдержался.Катя крикнула из спальни:— Любимый, ты идёшь?— Без меня.— Почему?— Потому что мне не до тебя, Катя.

Я быстро спустился вниз, захлопнул за собой дверь и сорвался в её сторону.

Всю дорогу внутри клокотало.Почему меня это волнует? Почему сердце забилось, как у школьника? Я же должен быть хладнокровным. Должен быть равнодушным. Она мне никто. Никто.Но я шёл, чёрт подери, быстро, почти бежал, чтобы успеть — просто увидеть, просто убедиться, что она... жива.

От лица Мадонны

Мне стало плохо прямо в лифте. В глазах потемнело, подкашивались ноги, внутри всё сжалось. Я упрямо выдохнула и вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. Плевать. Не в первый раз. Просто усталость, просто нервы, просто опять всё навалилось. Я стиснула зубы и доехала до нужного этажа.И, конечно, как всегда, осталась до ночи в офисе, закопанная в бумаги, в графики, в цифры. Пока тело не сказало «стоп».

Я вышла на парковку и села прямо на холодный бордюр. Было мерзко. Ветер цеплялся за плечи, тряс волосы. Я обняла себя за колени и уставилась куда-то в асфальт. Честно? Хотелось выть. Кричать. Плевать, что выгляжу жалко — я и чувствовала себя так.

Медсестры пытались возиться, но я всех отпустила. Сказала, что хочу остаться одна. Сама не знаю, зачем. Наверное, надеялась, что в тишине станет легче.Но не стало.

И вот, конечно же, он.Олег. Узнала его машину из тысячи, даже сквозь размытый взгляд.Сначала не поверила. А потом подумала: ну конечно. Пришёл доебаться. Поучить. Напомнить, кто тут "шлюха".

— Ты с ума сошла? — донёсся его голос, как сквозь вату. — Тебе плохо, а ты сидишь тут, как бомжиха.Что-то ещё говорил. Кажется, матерился. Я не слышала.Смотрела на него — и всё плыло. Голос как в аквариуме. Шумный, давящий.Он понял. Замолчал. Просто смотрел.

Я хотела сказать, чтобы он отвалил. Сказать, что не нуждаюсь в его спасениях. Что хочу просто уехать в отель, закутаться в плед и сдохнуть от шоколадок и тишины. Но слова не вышли.

Он мягко взял меня за руку и поднял. Я не сопротивлялась. Села в машину. Тупо уставилась в окно, не слушая ни единого его слова. Всё как в сне.Смогла выговорить только:— В отель. Мне нужен отель.— Я знаю, — только и ответил он.

Прошло минут двадцать. Может час. Я почти заснула, когда поняла, что мы где-то совсем не там. Подняла взгляд. Москва-Сити. Огни. Стекло. Башни.Он припарковался, вышел и открыл мне дверь.— Пошли, — коротко. Не приказ, но твёрдо.Я ничего не спросила. Просто встала и пошла за ним.

Мы поднялись на верхний этаж одной из башен. Он достал ключ-карту, провёл по панели.Щелчок замка.Он впустил меня.

Там было... красиво. Просторно. Уютно, но без вычурности. Белые стены, тёплый свет. И пахло им. Его домом. Олегом.— Ты... — попыталась я.— Это моя квартира. Я здесь бываю редко. — Он не смотрел в глаза. — Но иногда мне тоже хочется спрятаться от всего.

Я сняла пиджак. Он подошёл, помог снять каблуки, аккуратно поставил их у стены.— Проходи. Там плед, чайник, диван. Спальня вон там. Всё твоё.Он говорил почти шёпотом. Без злости. Без колкости. Как будто впервые — просто с теплом.

— Почему ты... — я всё же выдавила.Он наконец посмотрел.— Потому что знаю, каково это — когда тебе пиздец, а никто не замечает.

Я молча прошла внутрь.И, впервые за долгое время, мне захотелось... не плакать.А просто уснуть. Где-то, где безопасно.