15 глава

Первые два дня Моника держалась настороженно. Она улыбалась, вела себя учтиво, но в её взгляде постоянно скользило что-то настороженное — как будто она ожидала, что Левон вот-вот сорвётся, скажет грубость или проявит ту власть, о которой Манэ когда-то вскользь намекала.

Но Левон был безупречен. Спокоен, вежлив, сдержан. Он никогда не вмешивался в их разговоры, но всегда спрашивал, не нужно ли чего-то — кофе, десерт, плед, когда вечера становились прохладными. И чем дольше Моника наблюдала, тем сильнее её удивление росло.

Манэ тоже изменилась — рядом с сестрой она словно расцвела. Стала мягче, разговорчивее, даже смеялась — не натянуто, а по-настоящему.

На третий вечер они втроём пили чай в гостиной. За окном тихо стучал дождь, на столе дымилась заварка с мятой и лимоном, в воздухе витал запах ванили и чего-то домашнего, давно забытого.

Моника устроилась поудобнее и, отпивая чай, бросила лёгкую фразу: — Помнишь, как Самвел тогда умудрился всех рассорить на дне рождения у тёти?

Манэ чуть напряглась, но виду не подала. Левон поднял бровь. — Самвел — это ...?

— мой двоюродный брат, — ответила Моника, улыбаясь, но глаза стали холоднее. — У него редкий талант — делать вид, что он заботится, пока не получит выгоду.

— Согласен, — тихо сказал Левон, и уголки его губ чуть дрогнули. — Таких людей видно сразу.

Моника удивлённо посмотрела на него. — Точно. Большинство верят, что он добряк, а на деле — просто отличный актёр.

Манэ слушала их, слегка настороженно. Левон и Моника переглянулись — и между ними будто установилось молчаливое взаимопонимание.

Манэ налила ей ещё чаю внимательно слушая. — Таких, как Самвел, не перевоспитаешь, — добавил он спокойно. — Они живут на чужой энергии. Главное — вовремя перестать давать её им.

Моника рассмеялась тихо, но искренне: — Вот прямо в точку. Я это твержу всем, кто со мной спорит про него.

Манэ перевела взгляд с одного на другого. — Вы ещё подружитесь, кажется.

—Твоя сестра в отличии от кое кого умеет видеть людей насквозь. Это хорошая черта.

Моника слегка смутилась — в его голосе не было флирта, но была та уверенность, которая располагала. Она вдруг поняла, что он вовсе не тот человек, каким представляла. Да, в нём было что-то опасное, но не злое. Скорее — сдержанная сила, не нуждающаяся в показе. Может он не такая уж и плохая партия для сестры..

В тот вечер разговор продолжился уже легко: о еде, путешествиях, о погоде в Дубае, где Моника жила раньше. Иногда Левон вставлял короткие, меткие комментарии, и Моника ловила себя на мысли, что смеётся вместе с ним, не чувствуя неловкости.

Когда чай закончился и они разошлись по комнатам, она задержалась у Манэ. — Ты знаешь, — тихо сказала Моника, когда Левон ушёл наверх, — я, кажется, зря переживала.

Манэ посмотрела на неё вопросительно. — О нём?

— Да. — Моника кивнула. — Он... не такой, как я думала. Может, жёсткий, да. Но в нём нет злобы. Наоборот — он вроде всё время тебя бережёт, просто по-своему.

Манэ не ответила сразу. Потом тихо сказала: — да, он другой, чем кажется со стороны.

Моника улыбнулась: — Тогда я спокойна. Хоть кто-то наконец понял, что тебе нужна не мягкость, а мужчина, рядом с которым ты не растворяешься.

Манэ опустила взгляд, чувствуя странное тепло от этих слов — и лёгкое беспокойство, потому что в них было больше правды, чем ей хотелось бы признать.

После отъезда Моники в доме стало тихо. Манэ заметила это почти сразу — даже посуда звенела как-то глуше, чем обычно.

За ужином они сидели напротив друг друга. На столе — простой суп, хлеб, чай. Всё буднично, но впервые за долгое время без напряжения.

— Странно, — тихо сказала Манэ, двигая ложкой по тарелке. — Только привыкла, что кто-то еще есть кроме нас в этом доме, и вот снова тишина.

Левон поднял взгляд. — Думаешь, тебе не хватать будет?

— Немного. — Она пожала плечами. — Всё же родная душа, хоть и троюродная.

Он кивнул, потом спокойно добавил: — Она неплохая. Спокойнее, чем я ожидал.

Манэ удивлённо посмотрела. — Ты ждал другого?

— Не знаю. Ты была напряжена, я думал, она начнёт вмешиваться, спорить. А она... просто вела себя по-человечески.

Манэ усмехнулась. — Ну, не все же против тебя.

Он чуть усмехнулся краем губ. — Знаю. Просто не привык к чужим людям дома.

Она кивнула. — Я заметила. Но в этот раз всё прошло неплохо.

— Потому что ты иначе себя вела, — сказал он негромко.

Она подняла глаза. — Иначе?

— Спокойнее. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Словно рядом с ней ты позволила себе быть собой.

Манэ задумалась, опустив взгляд. — Может, просто знала, что при ней ты не станешь ругаться.

Он чуть вздохнул, без раздражения. — Возможно.

Несколько секунд они молчали. За окном моросил дождь, ровно и тихо.

— Она тебя не раздражала? — спросила Манэ после паузы.

— Нет, — ответил он просто. — Но и скучать по ней не буду.

Манэ посмотрела на него, чуть улыбнулась. — Вот теперь ты снова ты.

Он усмехнулся. — Не волнуйся, я не собираюсь менять характер.

— И не нужно, — тихо сказала она. — Просто... сегодня дома спокойно. И не из-за неё...

Он взглянул на неё — спокойно, без напряжения, но в его взгляде было что-то новое. Тихое, внимательное. — Может, впервые за долгое время, — ответил он.

Манэ не стала ничего говорить. Она просто кивнула, и они ели дальше — молча, но не в холоде.

Иногда спокойствие говорит больше, чем любые попытки объяснить.